Ад - место холодное

Холодно. Такой холод вгоняет в коматозный сон, с каждым разом разомкнуть веки делается все тяжелее, и Кэт знает: вот-вот настанет момент, когда она просто не сможет открыть глаза. Но пока перед ее взором проносятся картины, достойные больной фантазии Иеронима Босха. Или его урбанистического альтер-эго. Лики чудовищного маскарада среди руин равнодушны к призраку хрупкой девчонки. Некоторые демоны скользят по Кэт безразличным взглядом, а большинство и вовсе проходят насквозь ее нематериальную оболочку. Это не больно. Тут совсем нет боли, только бесконечное отсутствие тепла и жизни. В аду ведь должно быть жарко, ведь так? Нет. Правда в том, что земля может быть куда хуже преисподней. Здешним обитателям нет до Кэт никакого дела, она никто для них, маленькая замерзающая тень. Настоящие демоны не скалят ряды клыков, не истекают ядовитой слюной и не проходят мимо беспомощных девочек. Настоящие демоны носят человеческие лица - и эти лица светятся неподдельной радостью при виде чужой боли. Настоящие демоны - это люди, одолеваемые страстью уничтожить тех, кто хоть чем-то отличается от них. Жестокая ирония: до сих пор только в аду Кэт могла спрятаться от своих кошмаров. До сих пор... Странное оцепенение постепенно поглощает ее. Тело не бьется больше в судорожной дрожи, холод приносит ему необъяснимое спокойствие. Словно тают связи между ее клетками, как будто кости, мышцы и плоть превращаются в легкий туман. Внутри зреет свет, вот-вот он прорвется сквозь исчезающую оболочку и тогда... наступит Свобода. - Привет, - приятный голос, ласковый, но чуждый этому месту. Наверное, она все же спит. Кэт знает правила: если открыть глаза - проснешься. А если проснуться - вернется холод. Ей хорошо здесь, пусть ее оставят в покое... - Поднимайся, тут холодно. Кэт не может встать, но неведомая сила заставляет распахнуть веки. Как сквозь туманную пелену она видит склонившегося над ней мужчину, его силуэт слегка плывет и расплывается, от чего кажется, будто он окружен сияющим ореолом. "Словно ангел", - девочка пробует улыбнуться, жаль, губы не слушаются, как и все тело. Думать сложно, мысли ворочаются в голове неохотно, как плохо смазанные шестеренки. Светящийся человек что-то говорил, кажется. Что? Она не может вспомнить... Ах да. Холод. Кэт с сочувствием смотрит на незнакомца. Да, похоже, он и вправду замерз. Бледная кожа, волосы словно покрытые изморозью и глаза - голубой лед. Выросший Кай, Джек Фрост, ожившая снежная статуя. Красивый. Она зажмуривается, буквально на секундочку, просто так сильно устала... Его голос решительно выдергивает из обволакивающей ватной дремоты: - Тебе не место здесь. Такие простые слова срабатывают магическим образом, как заклинание "мутабор", возвращающее в истинный облик. Она вспоминает и начинает трястись снова - на этот раз от вернувшегося страха. Мужчина протягивает руку, и Кэт на автомате хватается за нее. У "Кая" оказывается на удивление теплая кожа. "Горячий лед". Легкая усмешка кривит тонкие губы - словно ее мысли здесь слышны. Впрочем, какая разница?.. Кэт вспоминает последнюю обращенную к ней фразу и с запозданием отвечает: - Мне нигде не место. Незнакомец слегка наклоняет голову, пристально изучая. Какой он видит ее? Забитой малышкой с вечной тоской в широко распахнутых глазах? Жалкой, слабой, все время сбегающей, в попытках спасти хотя бы свою душу, если не тело - а в итоге, убивающей и то, и то еще сильнее? Такой, какой она сама себя видела в отражении. Или нет? Кэт чувствует, что снова начинает трястись в ознобе, как при тяжелой простуде. Но тут что-то теплое и мягкое опускается на хрупкие плечи, и она снова вздрагивает - от неожиданности. В мужском плаще, надетом на нее, девочка практически тонет. Его владелец, заботливо одолживший предмет одежды, еле заметно улыбается от такого зрелища. Он не привык наблюдать свои вещи на ком-то другом, даже на женщинах. Слишком уж ревниво относится к собственности, а чужие люди на то и чужие, чтобы соблюдать с ними дистанцию. Но вот сейчас отступил от принципа, не слишком задумываясь. - Меня зовут Вергилий, - он отвешивает полупоклон, как ни странно, не выглядя при этом нелепо или старомодно. - Ты пойдешь со мной. Кэт не спрашивают, не дают выбора, но почему-то она рада такому повороту дел. Вергилий приобнимает ее, еле касаясь, будто опасается сломать - доломать. Они медленно идут к полупрозрачным дверям с горящей неоном надписью "Выход" - словом, олицетворяющим робкую надежду. В аду должно быть горячо, демоны не могут сочувствовать, а у таких как Кэт нет будущего. Вот во что она верила долгое время. Похоже, это было лучшим разочарованием в ее жизни.