Исповедь Аро Вольтури

Ренесми Каллен. Проклятье моей жизни. Насмешка моей вечности. Глупая полукровка. Если ждешь чего-то, то в определенный момент понимаешь, что все против тебя: стрелки часов движутся издевательски медленно, дни цепляются друг за друга мертвой хваткой и не желают уходить в небытие; времена года, вопреки всем законам природы, отказываются сменять друг друга. Я живу на земле так долго, что привык почти все воспринимать равнодушно – что есть время для бессмертного? Выдумка людей, чтобы точнее отсчитать свой век. Однако, я оценил значение времени, когда столкнулся с ним вплотную. Шесть долгих лет. Слишком мало для того, чтобы изменить заложенный веками ход событий. Но мне и они показались бесконечным адом. Я рвался обратно. Остатки здравого смысла все же теплились в моем одурманенном мозге, поэтому я понимал: предпринять новый поход к Калленам невозможно. И я написал им письмо, в котором приглашал их дочь в Вольтерру, чтобы лично убедиться, что она перестала меняться и расти. Глупый и надуманный предлог, который должен был сработать: невежливо игнорировать мирное приглашение правящего клана. Хоть Каллены и вели весьма обособленный образ жизни, даже они знали – Вольтури не бросаются словами. И здесь моя веками создаваемая репутация интригана и деспота должна была сыграть мне на руку. Каллены бы отпустили ее, а там… О, впервые я не знал наперед, что буду делать. Я понимал, что клетка ее захлопнется ровно в тот момент, когда закроются за ее спиной ворота замка, но… Всегда оставалось это «но». Я не был уверен в том, что мне будет достаточно просто физически обладать ей. За три тысячи лет на этом свете я повидал всякое, я испытывал гнев, ярость, нежность, похоть… Все это было мне смутно знакомо, но впервые эти острые чувства вспыхнули почти одновременно и сконцентрировались в одном существе. Я не называю ее человеком, потому что она не человек. Она − дьявол, который пришел наказать меня за все, что я совершал; она – карающий меч правосудия. Ренесми Каллен. Она приехала. Сама. В одночасье разрушив все мои скрупулезно выстраиваемые планы. Когда малышка Джейн доложила мне, кто почтил Палаццо своим визитом, я не поверил своим ушам. Мотылек сам летел в костер? Бесстрашно и отчаянно? Это было невыразимой удачей. В тот момент, когда выросшая мисс Каллен вошла в библиотеку, мне показалось, что мой мир перестает существовать. Хотя, кого я обманываю? Все было реальным, как и прежде… Просто я не хотел этого замечать. Я молча прислушивался к биению ее сердца, и понимал: это звучит обратный отсчет ее жизни… Или моей вечности. И все же, я не был бы Аро Вольтури, если бы хотя бы на мгновение допустил подобный исход. Нет, моей вечности ничего не угрожало… кроме нее. Поэтому, угрозу нужно было устранить. Боялся ли я на веки вечные превратиться в безутешную каменную статую, которая скорбит по потере смысла своего существования? − Нет. Считал ли я себя не вправе забирать жизнь у невинного дитя лишь потому, что влюбился в нее? − Нет. Раскаиваюсь ли я в содеянном, когда пишу эти строки? − Тысячу раз да. Я должен был убить ее еще в Форксе. Решение об убийстве, вынашиваемое мною долгие шесть лет, приятно согревало мое каменное сердце, но приведение приговора в исполнение откладывалось по независящим от меня причинам. Девчонка посмела играть со мной в кошки мышки. Она перехитрила меня, проникла в покои Маркуса и предложила ему на себе жениться. Я был в бешенстве. Убить жалкое отродье Каллен – это одно, а открыто уничтожить королеву – совсем другое. Маркус. И снова Маркус. Вопреки моим ожиданием, мисс Каллен явилась для него самым настоящим противоядием от отравленного печалями прошлого бытия. Он оживал. Беседовал с ней, обучал ее. Я видел, как изменился брат за то короткое время, что Ренесми провела в замке. Поначалу он был холоден с ней, но постепенно все больше и больше погружался в омут естественных человеческих отношений. Дни они проводили за чтением или беседами, а их ночи были наполнены страстью, на которую, мне как мне ранее казалось, брат уже не способен. О, как я завидовал ему. Черной, едкой завистью. Как мечтал оказаться на его месте: целовать эти сладкие губы, срывая с них стоны удовольствия; гладить эту горячую кожу; ловить ее влажное дыхание; погружаться в нее и испытывать всю доступную нам бездну окутывающей нежности. Хотел ли я обладать ею? Сложный вопрос. Я хотел повелевать ею. Властвовать над ее сердцем, душой и телом. Так, как она владела мной. Я безумно, страстно и отчаянно любил ее. Я рассмеюсь в лицо тому, кто скажет, что любовь – это благородное чувство, не терпящее грязи и страданий. Возможно, так оно и есть на страницах дешевой бульварной литературки, которой вы так любите засорять свои и без того пустые головы. А теперь выбросите этот мусор оттуда и слушайте: любовь убивает. Это чувство, которое ядовитой змеей незаметно проникает в ваше сердце, и вот вы уже готовы следовать за своим объектом страсти хоть на край земного шара, оставив прежнюю жизнь. Свет? Надежда? Чушь! В любви дьявола нет надежды. Она отравлена от начала и до конца. Жернова этой чертовой любовной мельницы неумолимо перемалывают в муку даже сильных мира сего, разрушая и уничтожая. Как вы, смертные, можете добровольно стремиться к этому? Кто-то вбил вам в головы, что любовь – величайший подарок судьбы, который каждому следует испытать хоть единожды? Разочарую вас. Любовь – это проклятье. Ваша жизнь зависит от другого существа, которое может одним движением мизинца отправить к чертям весь ваш устоявшийся мир. Только самоубийца или мазохист может мечтать о подобном. И я не мечтал. Я насмехался над жалкими влюбленными болванами, считая себя выше этого, пока судьба не посмеялась надо мной, произведя на свет проклятую рыжую девчонку с глазами цвета расплавленной карамели… Для которой я призван был выступить палачом. Я сам себя им назначил. И я не противился. Чему быть, того не миновать. Ренесми Каллен быстро освоилась в замке и стала чувствовать себя почти как дома. Я выжидал. День за днем я наблюдал за ней, когда она, не замечая ничего вокруг, читала в библиотеке или прогуливалась по саду. Мне ничего не стоило прервать ее занятие и увлечь девчонку беседой, наслаждаясь тем малым, что мне оставалось. А потом я должен был убить ее. Но я не торопился. Пока мне было достаточно того, что она рядом, здесь, почти на расстоянии вытянутой за руки. После шести мучительных лет, это казалось почти чудом. Неизвестно, сколько бы все это продлилось, если бы полудурок-волк не предпринял безумную эскападу по спасению ее из лап кровожадных Вольтури. И тогда у меня чудом не сработал спусковой механизм – я рвал и метал. Я готов был лично отправиться в погоню, но вовремя взял себя в руки – рано, слишком рано. Да и потом ясно, что Алек и Деметрий справятся с задачей ничуть не хуже. Я не был уверен, что смогу удержаться и не разорву волка в клочья, как только настигну их. Мисс Каллен вернулась в замок, после чего цепь событий окончательно замкнулась. Я понял, что медлить нельзя. Наша встреча вечером в саду явилась началом конца. Я коснулся ее нежной кожи, поцеловал ее лоб… Боги, я думал, что мое каменное сердце разорвется – тепло ее тела, шепот губ – все это было таким реальным и предназначалось лично мне. Я не обращал внимания на смысл. Она боялась, но не отступала, прогуливаясь со мной по дорожкам древнего сада. Я видел, как она трясется от страха, что я прочту ее мысли. Глупая, зачем мне это? Убедиться, что ты ненавидишь меня и влюблена в моего брата? Я еще не совсем выжил из ума, чтобы стремиться к такой правде. На следующий вечер я назначил ей встречу в мраморном зале замка. И она пришла. Побоялась ослушаться. А я мысленно поаплодировал себе – ни один мускул на моем лице не выдал моих истинных намерений. Знай девчонка, что ее ждет – заперлась бы в покоях под защитой Маркуса навечно, но она была слишком беспечна… И поплатилась за это. Нежная. Тонкая и хрупкая. Она была одета в голубое кашемировое платье, которое настолько соблазнительно облегало ее точеную фигуру, что я на время забыл, зачем позвал ее. И только нетерпеливое покашливание вывело меня из забытья. Она не сопротивлялась, когда я предложил ей покинуть замок и отправиться на прогулку. Храбрилась, думая, что ей ничего не угрожает… Безрассудная глупость, мисс Каллен. Рядом с таким как я никогда нельзя терять бдительность. Как можно было довериться мне, если я сам себе не доверял?

***

От поляны, залитой лунным светом, веяло могильным холодом. Запахи леса куда-то испарились, оставив вместо себя звенящую пустоту. Ту самую, которая наполняет теперь мою вечность. День за днем. Тогда я столкнулся с ней впервые. Ренесми смотрела на меня пристально и внимательно, будто пыталась разгадать мою игру, а я не торопился открывать карты. Я наслаждался. Мы одни в лесу, лунный свет играет в ее рыжих локонах, а губы ее подрагивают то ли от волнения, то ли от нетерпения… И я не сдержался, рванул ее на себя, крепко прижался к ее бедрам и раздвинул теплые губы языком… Зрачки ее расширились от ужаса. Она уперлась ладонями мне в грудь в нелепой попытке освободиться, но это было невозможно. Как можно справиться со стальными тисками зверя, дорвавшегося до столь желанной добычи? В одно мгновение ее платье превратилось в рваные лоскуты, обнажая белоснежную округлую грудь. Холодный воздух сделал свое дело – соски тотчас же напряглись, вызвав у меня сладкий, почти болезненный спазм в паху. Девчонка завопила и попыталась прикрыться, но я повалил ее на траву, исступленно лаская нежную кожу. Она всхлипывала и умоляла прекратить, но это лишь еще больше распаляло. Я не мог оторваться от нее. Я хотел покрыть поцелуями каждый дюйм ее тела, прежде чем приступлю к главному… И я занимался с ней любовью. Кажется, я что-то ей повредил, потому что именно тогда я впервые почувствовал запах ее крови. Ее бедра и ягодицы превратились в кровавое месиво: ветки и камни царапали кожу, пока я неистово врывался в нее. Прости, девочка, но иначе никак. Через некоторое время она перестала кричать и сопротивляться, раздвинула ноги и замерла… Она отрешенно смотрела куда-то вбок, когда я шептал ей слова любви, изливаясь в ее горячее лоно. Возможно, она даже перестала дышать. Я слизнул соленые капли, которые нескончаемым потоком лились из ее глаз, провел большим пальцем по приоткрывшимся губам, отвел ее волосы и облизал кожу на шее справа. Она даже не дернулась. Смирилась. Перестала бороться. Когда я отстранился от нее, чтобы заглянуть ей в глаза, то увидел там лишь пустоту и немой вопрос: «Почему?» − Потому что я люблю тебя, девочка, − прошептал я ей в ухо и, положив ладонь ей на лоб, снова припал губами к ее шее. Мое горло горело от нестерпимой жажды. Мне хотелось укусить ее. Выпить ее кровь. Убить. Мы оба знали, что так оно и будет. После произошедшего нет пути назад. Впрочем, сколько можно лгать самому себе? Этого пути не было еще тогда, в Форксе… Я мог развернуться и уйти физически, но разум мой отказывался покидать это проклятое заснеженное поле. Изо дня в день я раз за разом возвращался туда, ощущал прикосновения ее горячей ладони к моей щеке, слышал биение ее сердца и предвкушал… Вы содрогаетесь от отвращения? Бормочете, что она была совсем ребенком? О нет, воздержитесь от своих примитивных человеческих суждений. Она не ребенок. Она была исчадием ада, змеем искусителем, затягивающим меня в персональную преисподнюю. И она блестяще справилась с задачей. − Будь ты проклят, ублюдок, − прохрипела она, когда я вонзил зубы в ее плоть. Это было первое и единственное, что она произнесла в тот вечер. Ее кровь хлынула мне в рот горячим потоком, лаская все возможные зоны удовольствия моей бессмертной сущности. Дьявольская страсть снова вспыхнула смертоносным пожаром. Возбуждение стало таким острым, что я не сдержался и выплеснулся на траву, продолжая высасывать из нее жизнь. Я не могу точно сказать, сколько прошло времени. Минута или час. Сердце ее совершило последний удар и окончательно остановилось. Я откатился от нее и, тяжело дыша, лег на спину. Внутри была совершенная, почти безупречная пустота. Ренесми Каллен. Величественный король, бессменный правитель и жестокий тиран – я пал к ее ногам, словно жалкий безродный бродяга, готовый целовать кончики пальцев своей благодетельницы за кусочек черствого хлеба. Один ее взгляд стал для меня тем хлебом. Глотком живительной влаги в бесконечной пустыне моего одиночества. Вы спросите, а что же Сульпиция? Моя законная супруга была и есть рядом со мной. Эта женщина никогда не составляла основу моего существования, но она верна мне, красива, отзывчива и преданна, до того самого рокового дня в Форксе я считал, что этого вполне достаточно. Но, как выяснилось, я ошибся. Ренесми Каллен. Ты стала для меня всем, чего только можно желать. И я получил тебя. Пусть так, на лесной поляне, но я был последним, кого ты видела в своей жизни. Вечность не прощает ошибок, мисс Каллен, поэтому я извлек свой урок. А что потом? Все как всегда. Три тысячи лет так было, есть и будет. Жизнь в замке потекла своим чередом, Маркус был уверен, что Ренесми уничтожили оборотни, которые охотились за ней как за предательницей; Каллены не оставляли надежды разыскать свою дочь и внучку; лишь только я знал истинную правду… Она стала моей. И я забрал ее жизнь. Потому что я всегда получаю желаемое.