Аномальная любовь

Жители Любимовки терпимо относились к редким сталкерам, останавливающимся в баре, некоторые из них даже жили в деревне. Временно, конечно. Постоянно им там жить не дали бы. Все знают — со сталкерами дел лучше не иметь и подолгу с ними не общаться. Любимовка была бы простой деревней, если бы через пару километров от нее не начинались границы Зоны, где аномалии и мутанты существовали в мире с радиацией, Монолитом, темными сталкерами и прочими мутными группировками, мало имеющими сходства с нормальными людьми. Каких только артефактов не проносилось через деревню; дети знали названия всех наизусть, могли без запинки перечислить все их свойства и аномалии, порождавшие такие арты. Мальчишки грезили, как через несколько годиков и они, повзрослев, смогут таскать диковинные предметы и удивлять соседей своей отвагой и своими шрамами. А может, и ученых смогут удивить, притараканив к ним новый артефакт или неизученного мутанта. Недалеко от деревеньки, на самой границе Зоны, гордо стоял НИИ, чьего имени никто уже не вспомнит, да и что изучалось в этом здании, никто не знал. Пользовалось это место дурной славой еще с тех пор, как там начали пропадать сталкеры. А когда на одном из стекол, которые, к слову, были целыми и ни разу не битыми, появилась надпись "Не бейте стекла, не выпускайте зло", так вообще мало кто даже близко подходил к зданию. Надпись была сделана с обратной стороны, и, судя по цвету, выполнена была явно не чернилами. Аккурат перед появлением странного послания двери главного входа были заколочены одним из трех квадов долга, присланных командованием на периферию с целью разведки, сбора данных и установления причины пропажи сталкеров. А по возможности и уничтожения этой причины. Проникли долговцы через крышу, поднявшись по пожарным лестницам. И, как полагается в страшной истории, никто их больше не видел. Особо внимательные жители деревушки конечно утверждали, что слышали выстрелы, но кто их знает, этих сплетников и сплетниц. Некоторые особо одаренные умом сталкеры-новички пытались проникнуть в НИИ, но возвращались ни с чем, разочарованные и обиженные на должников; видимо, проходы не просто заколотили, их еще и заварили изнутри, чтобы наверняка. Но следы крови на стекле свидетельствовали, что должники не зря приняли меры предосторожности. Бывалые сталкеры с ухмылкой поглядывали на предупреждение, но чем снорк не шутит, бить стекла не решался никто, да и проламывать двери желания не было. Так прошло два года, за которые из здания не вылезли ни почившие сталкеры, ни мутанты разных мастей, и за отсутствием причин для паники НИИ стало местной страшилкой у сталкеров за костром и не более. *** Перед Лысым возвышалось здание, сплошь заросшее мхом и вьюнком, которым мутация придала способность быстро разрастаться, аж по самые девять этажей. Внизу у самой земли стволы вьюнка были тверды, как самое настоящее дерево, и цветом, и структурой они напоминали молодую пихту. Табличка с названием, изъеденная ржавчиной до нечитаемости, валялась рядом со ступеньками, которые когда-то вели к парадному входу. Заколоченный вход немного позабавил сталкера-ветерана — кого страшнее кенга можно встретить на периметре? Вся муть и жуть таилась после Свалки и Кишки Зоны, а тут-то под боком у военных, блок-пост которых поставили год назад километрах в пяти от Любимовки, даже тушкан не страшен. Зона на сантиметр да разрасталась с каждым годом, вот уже ржавые волосы превращали брошенную технику в труху, жгучий пух обживал новые территории, а аномалии наступали на пятки спешащим убежать от мутантов военным. - Обязательно загляну на огонек, - сказал Лысый, разглядывая заросшие напрочь до пятого этажа окна здания. На мгновение ему показалось, что в одном из них, в небольшом просвете между стволов муто-вьюнка, он заметил движение. Но чуйка молчала, и сталкер мотнул головой и отбросил глюки, мало ли что с устатку привидится. Сегодня надо отдохнуть, а вот завтра он уж точно заглянет в гости, разведает, что и куда в этом негостеприимном на вид домике. *** - Никто не бывал, говоришь? - сказал Лысый на выдохе, опрокинув одним махом сто грамм водки из местного сталкерского бара, паленой, как пить дать. - Ты чем слушаешь, брат, - икнув, ответил крупный сталкер, до перепития ему оставалось едва-едва, - ходили, заходили, ну и не выходили. Два года назад должники заварили и забили входы-выходы, которые могли, и в здании сгинули. Пять, если не семь квадов полегло! Бугай говорил громко, округлив глаза, как читает стихи начальная школа, чем давно привлек внимание сидящих за соседними столиками. Бар в деревне был, конечно же, деревенским, переколоченным из чьей-то избы; теплым, сухим, с едой и бухлом разным, не было там девок, готовых раздеваться перед толпой мужиков, и собственных ВИА там тоже не имелось. Бармен, он же торговец прочим товаром, необходимым для похода в аномальные места, предпочитал валюту, с заказами на различные артефакты и задания не связывался, и только пять лет назад обзавелся техником при баре. - И всего-то три, - сказал старый сталкер, годов так за семьдесят, - три квада ушло к НИИ, все там остались. - Тебе-то знать откуда, - с вызовом, недовольно ответил Бугай, - местный, что ли? - А даже и местный, чего с этого? Старик повернулся лицом в сторону Лысого, его морщинистое лицо осветила тусклая лампа под потолком у бармена, который улыбался, предвкушая очередную историю бывалого сталкера в отставке. Камина в баре не было, и обогрев шел от самодельной котельной - плода стараний местных очумелых сантехников. Бармен отошел от стойки и два раза позвонил в звонок на двери. В ответ из-за нее послышалось что-то вроде "Буэсдеао", и дальше раздалось шабарканье. - Местный я, что дальше? Сам видал, как долговцы шли к НИИ... Договорить было не суждено, изрядно подпитый Бугай все-таки не дошел до точки мирного сна, застопорившись где-то на стадии "нахала и наглеца", прервал старика в самом начале. - Вот откуда тебе знать, дед, что квадов три? И с чего взял ты, что это НИИ? Крепкий детина, облокотившись правой рукой на потертый в мелких трещинах стол, левую поставил кулаком на колено. Водка только радиацию выводит, а вот дурь выветрить ей не по силам. - Так ты дослушай сначала, самодур, а потом спрашивай вопросы свои самодурные! Дед нахмурил брови и принял предложенную каким-то салагой примирительно-успокоительную стопку. Шумно и коротко выдохнув, он осушил за раз полстопки и занюхал своим рукавом. - Как тогда помню, стояла погода по обыкновению ясная, ну, как для предбанника Зоны, в самый раз. Очередной сталкер пропал в темном коридоре того института. Он уже тогда начал обрастать "цветочками" этими. Но не сильно. Так, половину первого этажа затянуло, не более. А пропало к тому времени сталкеров с десяток, а то и более. Только я девять знаю, кто точно ушел, земля им пухом, да не жгучим. Дед опустил голову, но все посетители бара, все равно увидели в тусклом освещении, как по его щеке, щедро украшенной морщинами, пробежала слезинка. Сталкеры, не сговариваясь, опустили головы и кто-то, словно эхо старика, прошептал "не жгучим". - А сколько их, соколиков, ушло туды без нашего ведома, подумать страшно. Даже мне идти хотелось, ноги прям сами шли. А чего бы и не сходить? Место не тронутое, авось бумаги там найдутся дорогие, яйцеголовым-та продать повыгоднее — самое оно. А вдруг там и артефакт какой найдется. Только бы монстряков не встретить. Мысли мыслями, да не срослось у меня тудой шагать, не получилось. Новички лезли, что отмычками быть не хотели, а хотели сразу тертыми стать сталкерюгами. Но куда им? Как заходили, так и пропадали. А должники все энто порасспрашивали, позаписывали, пофотографировали чутка, и без слов да ответов пошли заколачивать да заваривать. Какого рожна, спрашивается? Да вот хрен их ведает, какого! Сталкеры разлили еще по одной, кто вилками, кто руками подцепили закусь, сравнительно богатую на периферии, и все пять столиков вместе с барной стойкой, не чокаясь, выпили. Дед в этот раз закусил огурцом, старательно вымазанным в горчице, и продолжил. - Видели мы, как они заколачивали и сваривали, только непонятно нам сталось, чего окна они не забили. Решили, может, что решетки на окнах достаточную роль имеют. Ну, деревенские покараулили пару часиков да и разошлись, неинтересно долговцы там ходили: варили, колотили, разговоры говорили. Так и пропустили важный момент, когда они стрелять начали. Подбежали, слушаем, редкий выстрел услышим и кричим: "Эй, люди! Ребята!" Так они нас, может, и слыхали, но ответить не могли. Что там такое случилось, так и осталось для нас тайной. Что могли мы сквозь окно-то разглядеть? А нифига! Ничего там не видно, все в грязищи и в пылюке страшенной. Тени смог ктой-то увидеть, двигались будто зомбированные, мы уж думали, что контролер появился, чуть не померли там же от страху. Ан-нет, все деревенские от НИИ домой в своем уме вернулись. Утром еще раз подойти отважились, а там уже надпись на стекле красуется. Корявая донельзя. Мы думали, юнцы кто побаловался, ослушался запретов родительских, что не можно через периметр лазить; покарябали писульки, а они, оказывается, снутри нарисованные. Мы с мужиками переглянулись, пешки по пятаку, пот ледяной по спине бежит. Ох мы и бежали... Не бежали, а драпали, как Сивый тогда сказал. Пятки сверкали, точно глаза у новичков-отмычек, когда они на халявную добычу топали. Страшно было. Ну, тени, мы так поразмыслили, может, и зомбированные, а может, и вовсе привиделось. Темно там было. С тех пор обросло НИИ наше слухами, байками, вот как лианами энтими. И даже бандиты да мародеры к нему и близко не подходят. Дед замолчал, кто-то начал разливать по стопкам, а Лысый, когда до него дошла очередь, свою стопку перевернул. - Радиацию вывел, и хватит, - как можно мягче, чтобы не обидеть новых друзей, сказал он. - Ну, что молчишь, самодур? - обратился дед к Бугаю, который к концу рассказа сопел в две дырочки, сладко пристроившись на положенную под голову собственную руку. В баре заметно потеплело, и сталкеров, разморенных спокойствием, едой, теплом и главное алкоголем, тянуло в сон. - Айдате до барделю нашего местного, - дедок саркастично усмехнулся, встал и зашагал к выходу. Борделем назывался пристрой к дедовскому дому, а назывался именно так потому, что там ночевали сталкеры. И не от того, что в нем якобы баб имели деревенских, напротив, ни одна нормальная девка из Любимовки со сталкером бы в постель не легла, а только из-за того, что сталкеры для некоторых были ну совсем персона-нон-грата. Стоял бордель рядом с баром, чтоб и идти недалеко, и самому можно было дойти в любом состоянии нестояния. А дедок был одинокий, переживать было не за кого да и не за что: какое добро у старика могло быть? Давно уж он не сталкерил, если хорошо постараться припомнить. Лысый пошел за теми, кого давно тянуло в царство Морфея; уставшие и откровенно пьяные в ничто, мечтающие о мягком матраце, а можно бы и мягком женском теле для особо голодных, мужики шагали занимать места поуютнее. Ну, или где попадется, лишь бы под крышей. Всего в паре километров от Зоны небо уже было чистым, не затянутым вечной дымкой неприветливых облаков; оно встретило Лысого звездами и луной, склонившейся аккурат над деревней. Задумавшись ни о чем конкретном, мужчина не заметил, как рядом возникла девичья фигура, и, выплеснув на сталкера ведро помоев с картофельными очистками, громко крикнула: - Сталкеры - уроды! Ненавижу сталкеров!!! Быстро отпрыгнув от опешившего Лысого, она кинула еще в нескольких бедолаг, неудачно вышедших на улицу, чего-то исключительно вонючего побольше, без брезгливости измарав свои руки в дерьме, взятом со дна помойного ведра. Зыркнув глазами на деда, девица убежала в другой конец деревни, пока жертвы ее ненависти, смотревшие осоловелыми глазами ей вслед, не вышли из ступора. Через минуту сталкеры начали орать и было даже сговорились ответить за пакости и нанесенный моральный ущерб, но дед утихомирил их, пообещав рассказать перед сном еще одну невеселую историю. - Кто она? - провожая взглядом женскую фигурку, спросил Лысый. Вот бывает такое, ты ее знать не знаешь, а один раз увидишь, теряешь голову. Бабы мозги плавят похлеще матерого контролера, как выгнут извилины, все, амба! Нет мужика. А если капитальненько присядут, то пиши пропал сталкер. Вот и Лысый стоял сейчас, как мешок с дерьмом, мозг на выносе, в жопе дым, и ума даже на полкопеечки не осталось. Взбалмошная девка с темными русыми волосами и четкой четверочкой пропорхала самым тяжелым кошмаром Зоны и всей планеты в целом - влюбленностью. Вместо ответа дед подхватил под локоть сталкера и вывел из ступора во двор ночлежки-борделя. На входе их встретили избежавшие вонючей ненависти пьяные мужики и забубнили что-то о том, будто им нужно белье спальное чистое. - Кто побольше платит, тому постелька белая; кто поскромнее, тот на матраце поспит, ребятушки. - А если сверху накину, может, ты мне и бабу какую предложишь? - захохотав, спросил один из расположившихся на лежанках ребят, и ему в ответ загоготали другие сталкеры. - Соседа могу предложить по койке, ой, шутники. Дед покачал головой, сетуя про себя о развращенности следующих после него поколений. А может, ему все показалось, и это просто усталость сквозит через примитивные шутки. - Вы чего не спите? Заплатить завтра успеете, спите, родные мои, - дед задумчиво почесал затылок и переминулся с ноги на ногу, - мне еще бродяг этих в бане отмачивать. Сталкеры снова заржали сквозь сон: - Че, им Ленка-ненавистница попалась? Значит кто-то уже знаком с тем полоумным созданием, отметил про себя Лысый. И совсем некстати в сени с ожидающими койко-места мужиками вошла девушка, что на улице устроила вонючее побоище. Она была уже в чистой одежде, ее тело и волосы не преследовал запах говна и тухлятины. Распаренный вид и мокрый пучок на затылке говорили о том, что девушка проводила нехитрые гигиенические мероприятия. Как вызов на полосатой оранжево-черной футболке выделялась грудь, хотя нельзя было сказать, что футболка так уж и облегала ее прекрасные формы; отметить это явление не удосужился разве что евнух. Серые затасканные бриджи, как и футболка, были мужскими, но и им не удалось скрыть упругой девичьей задницы. Пока сонные сталкеры сверлили глазами юное очарование, а оно было несомненно юным, дед устало кряхтел, доставая из старого деревянного шкафа такие же не менее старые матрацы тем, кто временно присел на мягкие прогнувшиеся до полу решетки. - Лена, уйди с глаз моих. Присутствие девушки явно напрягало старого сталкера. - А с наших не уходи, - выкрикнул все тот же наглый пьяный голос, а другой ему поддакнул: - Мы с ходки только, легко договоримся. И как завершение раздался очередной пьяный хохот. - А я, деда, на свиней пришла поглядеть. На коров насмотрелась, на курей насмотрелась. Думаю, свиньям надо отбросов подкинуть, голодные поди. Стоявшие неподалеку обгаженные Ленкой сталкеры решили, что день не удался без отмщения, и направились к девушке за разъяснениями и компенсацией. - Ах ты, маленькая... — Начал было сталкер, слишком роскошные волосы которого оказались отличным гнездом для небольшого шарика говна, как был остановлен молчанием Лысого и его опустившейся как шлагбаум рукой. - Не тронь, - ледяным голосом сказал ветеран, глядя в синие глаза девушки, - ответишь передо мной. Взбалмошная девица хмыкнула и намеревалась уже развернуться, как дед схватил ее за руку. - Проводи людей до помыться, забери одежду, сменку кинь каку-нибудь. И не дерзи, Ленка, уж пожалуйста, не дерзи. Набычившись, девушка выдернула руку и хмуро прошипела в сторону сталкеров короткое "Пошли". Баня была хороша, уши в трубочку заворачивались, во как хороша. Щедро намылив мочало, Лысый наслаждался ромашковым запахом и паром. Заходили мыться по трое-четверо минут на двадцать, но ветеран не давал убавлять пар и сидел на полке, словно царь горы, целый час. Лысым он кстати не был, да и волосатостью особой похвастаться не мог, а вот шрамы, украшавшие его тело, являлись причиной многочисленных вопросов у новичков. Пока ветеран наслаждался процессом очищения, выдержать который не каждому оказалось по силам в течение двадцати минут, вещи его оказались выстираны, избавлены от запаха и развешаны для сушки. На выходе из бани, отметив приятное явление, Лысый почесал затылок; хорошо намылся, аж между лопаток от удовольствия чешется. Стояла баня рядом с огородом, приличным таким по площади. А рядом с парником, закрытым с одной стороны дырявой в нескольких местах пленкой, стояла девушка с волосами пшеничного цвета и прозвищем Ленка-ненавистница. - Спасибо, - тихо сказала девушка, так тихо, чтобы Лысый услышал эти скромные слова даже через пол-огорода, которые разделяли их двоих. - Не объяснишь ли поведение свое, Ненавистница? Любопытство — плохая штука, особенно в Зоне, но ведь залезла в сердце Ленка к сталкеру, не вылезала, а Зона сидела маленькими кусочками себя в сталкерах, целиком своим оставшись там, за Периметром в двух километрах. Поразила она хуже, мать ее, аномалии. Вот как жадинка вещи притягивает и не отпускает, так и ее глаза синие, аномальные глаза. - Деда расскажет за бутылкой Черного Сталкера. *** На тесной кухне душевные разговоры выходят душевнее, как ни крути. Дед, которого за любовь к спасению сталкеров, ну совсем как зайцев по весне, прозвали Мазаем, старательно давил на двоих с Лысым вторую поллитровку. - Вот так и получилось, - сквозь старческие вздохи и редкие слезы заканчивал он свой рассказ, - хотел на лечение сыну денежку заработать, а угробил обоих: и сына не вылечил, и внука взбаламутил на такое опасное дело. Так и не простила мне Ленка до конца смерти своего брата, не смогла простить мне мою невнимательность. Сам себя виню, сам себя спрашиваю второй год: да какого снорка понесло меня рассказывать, будто видел, как артефакт где-то внутрях НИИ звянькает и меркает. Мы ж так его и не нашли; ни его, ни рюкзака моего, который я собирал на ходки. Дед поднял стопку, и теперь уже даже суровый ветеран погрустнел лицом. Хотя чего он расстраивается, дальше отмычек такие не идут. Отмычками и умирают. - Иээхх!! Ваня! - не выпив, дед с громким стуком поставил стопку на место и уткнулся носом в рукав изношенного тулупа, еще не настолько дырявого, чтобы называться летним, но уже явно не осенним. Хотел дед спрятать свои рыдания в рукав, как показалось сталкеру, но вполне удовлетворился тем, что замаскировал их под храп. Нет, не первая это бутылка за сегодня у Мазая. Ленку увидеть хотелось, конечно, и поговорить с ней по душам, и не только того хотелось пьяному сталкеру после трехнедельной вылазки. А деваха словно поняла, что сделала со сталкером ее природная красота и дерзкий характер, и сидела уже на крыльце избы-борделя, дразнила своей озябшей гусиной кожей. - Не холодно? - спросил краснощекий распаренный сталкер, когда подошел к ней. Ленка и сама успела попасть в ядовитые сети, когда разглядывала, как с горячей кожи его мускулистого тела отделяется пар в прохладный воздух. И Ленке хотелось увидеть сталкера. Зарекалась, говорят, плоть в грязь не лезть. Не хотела она связывать свою жизнь со сталкерами. - Ничуть, - коротко ответила девка и продолжила смотреть в противоположную сторону, где на темном полотне синеватого неба обозначилась светлым пятном луна. Не разговорчивая попалась самка человека. Да и не моглось такую сразу тянуть на сеновал. Внутри что-то не давало. То самое что-то, которое само нажало на спусковой крючок тремя днями ранее и прекратило жизнь лучшего напарника. И ведь не жадность послужила тому причиной, а какой-то, сука, контролер. Пока Лысый обходил мутанта справа, тому хватило четырех секунд, провороненных Вертолетом, чтобы взять сталкера за мозги. По другому должно было получиться; сидеть должен был Вертолет с зеркальцем в руках, а не героя из себя строить. Хотя кто знает, что могло случиться на самом деле с Вертолетом. Помнил его перекошенную челюсть Лысый и глаза серые. - А чего деда-то родного не простила, - вышагнул из сеней на крыльцо сталкер. Ленка не игнорировала его более; оглядела беглым взглядом, приценилась, не отсела и не прогнала, когда он присел рядом. - Паскуды вы все. Все поголовно. И дед паскуда. И Ванька. Оторвать глаз невозможно было от девахи. Ох, как зашевелилось у сталкера внутри. Горело все, жгло, как жарка в Котле обожгла пять лет назад. Даже слова, которые многие сталкеры приняли бы за обидные, ни разу не расстроили Лысого. Набрал было полную грудь воздуха, чтобы уж не юлить вокруг да около, не пацан-отмычка, как Ленка вдруг взяла его большую ладонь в свои маленькие загорелые ручки, и сказала самое неожиданное, чего ожидать нельзя было никак. От услышанного у Лысого немного переклинило мозг, и он решил, что сравнивать Ленку надо с сукой чернобыльской: прицел шатается, на мозги приседает. - А ты с бабами как давно? *** Бугай уже полгода как разрядил собой мощную электру, перекочевавшую после такого куска мяса, как насытившийся кровавый бог смерти, подальше от брошенного поста старой линии обороны, брошенной после одного из выбросов лет пятнадцать назад. Бармен завел себе музыкантов-горлопанов, или горлодеров, как называл из сам за глаза. Ленка отрастила волосы до поясницы, и ее тугая коса многим не давала покоя. Лысый за Периметр больше не ходил. Три года уже не ходил. И хоть говорил Ленке, что Зона не нужна ему более, а тайком в ее сторону поглядывал. - Удивляюсь я тебе, женщина, -разговаривал иногда он с женой, - ты же сталкеров на дух не переносила, какого кровососа ты меня тогда... - заминался сталкер как обычно в этом месте, прям ни дать ни взять девственница-язвенница, - не могу вслух сказать. Такие разговоры имели место при хорошем настроении, пачке сигарет и теплой постели, согретой, собственно, супругами. Ленка прижималась к плечу щекой и ни на какие вопросы отвечать не хотела: - Тебе много версий предлагали. И правда, Черт, которому девка отказывала три года подряд, а если вернее, то жестоко его динамила, первым начал распускать сплетни. За что и получил в пятак от Лысого. От безысходности, спьяну или за хабар особый, а то и просто, что собственный дед продал ее сталкеру, — чего только не собрал народ. Но сплетни сплетнями, а только после свадьбы умолкли все быстро. После этого не позволял Лысый супругу поносить и чернить ее репутацию. Зато репу кому надо начистил от души. Как она объяснить могла, если ничегошеньки сама не понимала. Увидела, и в груди что-то теплое появилось, как будто из далекого прошлого пришел родной человек. А и не до этого стало ей потом. Полгода, как после свадьбы прошло, потеряла Ленка сон: просыпалась в криках, поту холодном и слезах, успокаивал ее тогда Лысый и вспоминал, как сам по первости после ходок кошмарами рассветы встречал; или спала беспробудно, сны видела страшные, наяву не пикнет, а мозг-то во сне орать готов - до чего страшно было, ни вырваться не может, ни голоса подать. И не говорила об этих снах ничего Лысому, которого, как оказалось, зовут Володей, а все равно его чуйка сталкерская, не подводившая хозяина ни разу, подавала тревожные сигналы в спокойные тихие ночи. Стала Ленка относиться к сталкерам лояльнее, говном больше не обкидывала, чему дед немного даже расстроился — баня, приносившая большой доход, именно от изгаженных сталкеров и обогащалась в основном. А сталкеры стали шутки шутить, что стоит бабу трахнуть, как она добреет сразу. Не про Ленку это. Крепкую обиду она держала на НИИ за брата и боялась, как бы туда после затянувшегося отдыха не пошел Володя. Три года по эту сторону Периметра - еще не показатель того, что человек больше не сталкер. Однажды, когда она особо психовала, Ленка достала из комода свою старую фотографию, где сидела с выбритыми висками, небольшим ирокезом и щербинкой между двумя верхними зубами. - Ванька это, - сказала она обалдевшему Володьке, - близнецы мы были. Я тебе говорить ничего не говорила, потому что не по душе мне, что Зона его забрала, вроде как мы всегда не разлей вода были. И теперь мне снится, будто стоит мой Ванька живой-здоровый возле того здания проклятого и зовет меня к себе. Улыбается. Она прильнула к Володе и обняла крепко-крепко. - Страшно мне! - закричала протяжно Лена и зарыдала, как никогда не рыдала даже в кошмарах. Вспомнил Володя, как не было в его жизни Елены, как был он простым Лысым, прошагавшим трудный путь от брошенного умирать отмычки до тертого ветерана. Конь тогда решил, что Лысый свое отходил, и после трамплина со сломанными ребрами и вывихнутым голеностопом тащить за собой отмычку не стоит. Вот так же он рыдал и орал на всю Зону, проклиная всех и вся. Бюреру известно только, как он оттуда вылез и дополз, хоть и не до Прыкичей, куда собирался Конь со своими отмычками, так до одинокой избушки, где жила огородом и садом не желавшая бросить свое скупое хозяйство старая бабка Елена без одного уха... Лет десять назад это было, и судя по координатам, здесь проходил сталкер, но никакой деревней и НИИ здесь не пахло, только аномалии гравитационные и непроходимые заросли. Как назло, должен был сказать Володя, что нарисовалось у него задание, связался старый знакомый по КПК, просил помощи. - Лен, у меня дела появились, там за Периметром. Обухом по голове. Лена перестала рыдать, фотография выпала из рук, а плечи уже не дергались. Обещал же, клялся, и все равно понимала, что без Зоны сталкеру жизнь не в радость. Знала же внутри где-то, что брешет Лысый, как сивый тарк, не сможет он простым Володей жить за Периметром. А верила, как говорила, что не сомневается в нем ни разу. Красные глаза и молчание девушки были очень красноречивыми. Она в раз ослабела, отпустила из своих объятий снова сталкера и уставилась деревянным взглядом в стену. Не простит она его. Возненавидит всю сталкерскую братию. А когда он вернется... Когда вернется, замучает до смерти. Молча Лысый собрал рюкзак, достал старую разгрузку, костюм с ботинками взял под залог у бармена, а перед ходкой, желая попрощаться, заглянул в их с Ленкой дом, выстроенный за два года им самим недалеко от дома деда Мазая. Ленка прощаться отказалась, заперлась дома и отпирать дверей не собиралась. Ушел Лысый ни с чем. *** Надо было открыть, обнять и попытаться отговорить непутевого мужа, да куда ей, Ленка рыдала в подушку. Вот так и получилось, что прорыдала она свое счастье, ушел Володька в сторону НИИ, обогнул его справа и двинулся к Свалке. Все это знала Ленка со слов очевидцев. И ждала пятые сутки, стоя чуть ли не возле самой колючей проволоки Периметра. К концу четвертого дня, как ушел Лысый, в бордель завалился Хорек и спьяну болтнул, что шли они с ветераном вместе до проклятого дома, а дальше Хорьку топать пришлось одному, потому как Лысый твердым шагом направился к зданию, заросшему вьюнком и мохом. Похолодело внутри у Ленки, слезы сухие какие-то, вроде и ревет, а вроде и нет. Руки трясутся, тело ватное и коленки подгибаются. А мозги все равно знают уже, что делать будет девушка. Мазай даже понять толком ничего не успел, когда Ленка вбежала в дом и схватила висевшую на стене вертикалку. Подхватив патронташ, счетчик и фонарик с запасом батареек, она быстро скидала все в ветхий, залатанный дедовский рюкзак, присыпав сверху бинтами, йодом, зеленками и прочими предметами первой помощи. Как была в бриджах, так и ломанулась через ограждения, на ходу натягивая защитку, которую Володька носил в огороде работать. На ногах кроссовки старые, на голову даже ничего не надела. Капюшон накинула, и хватит. *** Двигался сталкер осторожно и тихо. Тише едешь — дальше будешь. Так и есть, не врет пословица. Он спустился уже до третьего этажа, не встретив на своем пути ни больших аномалий-одиночек, ни их гибридов, ни скоплений. Один раз ему на глаза попадался студень, устроивший засаду аккурат за правым поворотом на лестничной клетке. Кости верхней части скелета какого-то зазевавшегося сталкера лежали дальше по коридору, и, осмотрев с поворота весь коридор, Лысый понял, почему нынешний труп стремился туда, пока был человеком. Посередине коридора рядом с отрытой дверью лежал рюкзак внушительных размеров. Нет, не перепрыгнет Лысый студень, небольшой, а все равно есть опасность попасть в него. Но обязательно надо до рюкзака добраться. Свой-то рюкзак сталкер оставил на дереве, вроде и не видно, но вдруг получится, как в анекдоте. Местами свисал жгучий пух с потолка, а некоторые оставшиеся предметы облюбовали ржавые волосы. Девятый и восьмой этажи были чисты: из аномалий - ничего, кроме пуха, мутных ни грамма живого мяса, пыли - тьма, но кому ее убирать? Обшарпанные стены, двери, коридоры, кабинеты. Внутри: столы, стулья, компьютеры, мониторы некоторые даже ЖК стоят. Флэшки, бумаги и папки спокойно лежали на столах, некому было ими интересоваться. Кроме любознательного Лысого. Таблички гласили должности и фамилии, которые, конечно, сталкеру были незнакомы. Из бумаг с бухгалтерии он сделал вывод, что финансировался НИИ не сильно, а значит и ловить тут особо нечего. Но до кабинета директора он все-таки дошел. Документация гласила, что это не что иное, как одна из знаменитых лабораторий Х, будораживших умы сталкеров. Но об этой никто и слыхом не слыхивал. Потому как разрабатывали здешние ученые самое примитивное биологическое оружие: грибы. Сталкер не поверил глазам, перечитал все еще на раз. Паразитирующий организм врага гриб-убийца. Смешно даже стало бы, если бы не байки о пропавших квадах и одиночках. Он прочитал два отчета беглым взглядом и отметил, что идея не такая уж и бредовая, институт и был открыт близко с периметром, потому как открытие его было относительно недавно. Эксперименты были начаты после получения первых сведений о мутанте "паразит"; образцы клеток и различные опыты над ними не дали результатов в лабораторных условиях, и ученые решили скрестить для верности паразита с простым грибом. Двух этажей бюрократии и бухгалтерии Лысому хватило с избытком, но седьмой этаж не спешил менять профиль с информационного и теоретического на практический лабораторный. Лысый отметил скудность аппаратуры и информационных носителей, хотя он надеялся вынести какое-нибудь мало-мальски ценное барахло, не тяжелое на подъем. Пару целых хотя бы на вид флэшек ему удалось найти, хотя кроме скелета ему никаких останков людей, да и мутантов, еще не попадалось, отчего Лысый сделал вывод, оказавшийся впоследствии правильным, что все самое вкусное находится не выше третьего этажа. На седьмом начали попадаться растения, похожие на тонкие серые нитки, напоминавшие не то паутину, не то корни; они просачивались между щелей, будучи не в силах проломить стены. Так, начиналось что-интересное. У самого потолка по стене шли тонкие полосы сине-фиолетовых ламп, скупо освещавших помещения вместо исчезающего солнечного света,пробивавшегося невесть как через заросли на окнах. Растения не излучали, не жгли, не являлись аномалией, как, например, Лоза в Припяти или мутант Ползун на Болотах Чистого неба. Чистонебовцы толпами гибли среди травы, пока не разобрались, в чем дело: Ползун выделял подобие усыпляющего газа, маскируясь под простой камыш, а затем высасывал некоторые жидкости из тела, в основном содержимое желудка и кишок, и попросту уползал. Нет, трава не активный мутант и не аномалия, просто разросшаяся буйная хрень. Седьмой этаж института состоял в основном из комнат с большими стеклянными дверьми, бывших когда-то в свое время чистыми: минимум мебели и аппаратуры, лампы, мониторы у самого потолка. По количеству и качеству имеющейся мебели сталкер не ручался предположить цель назначения данных помещений, не заглядывая внутрь, прошел вдоль всего коридора словно по тропинке на поляне: обвивавшие потрескавшийся ламинат мутировавшие растения напоминали простую траву, если бы не цвет и консистенция. Шестой этаж не сильно отличался от своего верхнего брата, все те же стеклянные двери и решетки на окнах. На всех окнах здания, как еще помнил Лысый, стояли решетки. Зачем бы они нужны? Растений прибавилось, редкие стебли уходили к потолку, пуская те усы, которые видел сталкер. Большинство растений стелились по полу, чего-то не хватало им, чтобы пробить себе путь на волю к свету сквозь стены. От налобного фонарика в поднимавшихся зарослях плясали тени, при каждом движении человека они словно отвечали ему покачиванием. Становилось жутко, настолько жутко, что это мог признать даже тертый ветеран. Жгучий пух и ржавые волосы его не удивили, но за три этажа один скелет, два рюкзака, пустые кабинеты, стопки пыльной бумаги и пара флэшек — это уже не комильфо. И странные растения-паутины, фигня какая-то. Первые звуки донеслись до сталкера, когда он спускался по лестнице на пятый этаж: под ногами захрустели паутинные растения, хрустели сочно, смачно, хоть и попадались все так же редко, а стали жирнее. Синие лампы были затянуты нитками, окна наглухо завешаны растительными шторами по обе свои стороны, единственным источником освещения остался фонарь. Начали попадаться кости, длинные, однозначно человеческие, элементы экипировки, рюкзаки. На полу аккуратно уложенные вдоль стен покоились тела, то, что от них осталось - высохшие мумии. Некоторые были приклеены к стенам и держались благодаря тонким ниточкам растений. Внезапно до сталкера дошло: грибница! А если есть грибница, должны быть и грибы. Помнил ветеран рассказы о грибах, способных за раз растворить своими соками кость живому человеку, а прятались искусно, хрен отличишь от поверхности, к которой прилипли. По спине прошел холодок. Гигантская грибница опутала здание изнутри, как снаружи его опутал вьюнок. Прямо влюбленная пара, стремящаяся друг к другу. И выходит, если начали попадаться тела, ждет сталкера что-то ох какое нехорошее. Но чуйка молчала. Четвертый этаж встретил Лысого сузившимся коридором, стены были плотно увешаны грибницей, некоторые раскрытые двери оставляли узкий проход в кабинеты, по-любому не тронутые и таящие в себе приличное количество добра. Но удавшийся на славу родителей крепыш Лысый не рискнул лезть туда. Свет фонарика начал раздражать, послушав свою верную чуйку, ветеран поспешил отключить фонарь. Стоило это сделать, как коридор наполнился мерным зеленоватым светом, источником которого служила сама грибница. Жутко смотрелись рисунки, выписанные нитями на полу и стенах, особенно в тех местах, где они опутывали тела сталкеров и то, что от них осталось. Теперь было видно,что светящиеся нити пронизывали плоть и питались, скорее всего, таким способом. Постепенно глаза привыкли к такому способу освещения, и коридор стал почти полностью виден. Внутреннее раздражение пропало, и если рядом не притаилась какая-нибудь пси-кадабра, то чуйка у ветерана перешла на новый уровень. Дальше сталкер шел без фонаря, полагаясь на зеленое свечение, собственную осторожность и слух. Вот совсем свежий скелет, полуобглоданный. Показалось, или этого бедолагу действительно глодали, сдирали мясо, обсасывали кости? Встретить мутанта в замкнутом пространстве, да к тому же на его территории — совсем не ага. Кто проживает в темных коридорах? Карлик! Бюрер! Кровосос! И вот Лысый уже на третьем этаже, этаже с большим холлом, предыдущие коридоры могут показаться тесными туалетами в сравнении с этим огромным "свободным" пространством. Перед самым выходом в зал чуйка запиликала во все свои астральные бипперы, сигнал был получен и осмыслен. Вполне не напрасно, возможно, но этаж был пуст, а аномалии не наблюдались и не секлись детектором. Чисто, но что-то там не чисто. Ему показалось, что кто-то зовет его по имени, и страх усилился: туннельный контролёр, вот кто может глодать кости. Представив все возможные последствия, сталкер отмел такое предположение, ведь еще старик Мазай говорил, что никто из подсматривающих за долговцами не превратился в зомбированного. И вот оно, первое движение: возле стены, опутанное серыми нитями грибницы, нечто зашевелилось и начало разворачиваться на звуки шагов Лысого. Хотя как это могло услышать бесшумно ступавшего сталкера, обходившего подсвечивающие путь толстые грибные стебли? Оно начало расти из пола, и стало понятно, что когда-то это было человеком. В большом, нелепом, салатовом в свете грибов халате, с большим разбитым шлем-сферой... Ученый... - Эй, кто здесь, - хрипло позвал голос, - Аркадий Борисович, это вы? Оно встало на колени и тут же присело обратно, одной ноги у него не было. - Светочка? Илья Иваныч? Чиж, Дрын! Капитан Литовских! Сержант Петыра? Кто-нибудь! Голос жалобно постанывал, и Лысый не смог отказать ему. Сомневаться, что нечто живое есть псевдоплоть, у него не было оснований, это гуманоид, он движется, короче, это определенно не псевдоплоть. А для зомбированного слишком много имен произнесено. И званий зачем-то. Получается самая обыкновенная экспедиция яйцеголовых, сопровождаемая военными сталкерами или должниками, в проводниках у которой были вольные сталкеры. - Здесь один живой сталкер, с кем я разговариваю? - спокойным тоном произнес ветеран. Нечто зашевелилось, завертело сферой с проломанным стеклом по сторонам и уставилось опять в сторону сталкера. - Живой? Незараженный? Вас не инфицировали? Я - нет, не бойтесь. Помогите мне! На бред сумасшедшего не походило, хоть и звучало странно, но чуйка молчит, и Лысый, держа на изготовке снятый с предохранителя абакан, медленно подошел к ученому. Им оказался лаборант первого класса, совсем молодой парень, едва окончивший Институт биологических технологий и мутагенных исследований, Петров Вася, самый обычный Вася. Вот бы найти здесь Ваньку, темно-русый ирокез, Ленка бы обрадовалась. И успокоилась бы тоже. Перебинтовывать было лишним, в этой ситуации, учитывая, сколько потерял лаборант крови - не жилец он, но Лысый все равно вскрыл один перевязочный комплект. При себе оказался у Васи датчик жизненных форм с радиусом действия десять метров, отчасти бесполезный детектор аномалий, несколько лабораторных ноутбуков и рация. Из оружия - полный ноль, даже ножа нет при нем. На предложение вытащить лаборанта из грибного ада, или рая, тут кому как, Вася ответил отрицательно и поспешил разъяснить свой отказ причинно-следственными основаниями. - Исследования, которые проводились здесь, основывались на одном из мутантов Зоны Отчуждения: паразит. Это существо обитало в Мертвом городе, и члены группировки Свобода за определенную немалую цену валютой и жизнями некоторых своих собратьев принесли образцы этого мутанта сюда, к периметру. Мобильные лаборатории отказывались работать с мутантом, и пришлось занять девятиэтажку, выстроенную здесь до второй катастрофы с целью образования города, считаясь первым кирпичом для нового дома сотрудникам различных Х-лабораторий до второй катастрофы. Паразита, обладающего достаточным разумом, не желавшего размножаться под микроскопом, для большей продуктивности скрестили с грибом, хотя не отклонялся вариант папоротника. От гриба паразит перенял некоторые способности, например, способом размножения теперь стали не только споры, но и ответвления грибницы, которая и опутала здание изнутри. Лысого передернуло, когда он подумал, какой опасности подвергался, проходя через джунгли грибов, и подвергается до сих пор. Его мысли не скрылись от лаборанта, и тот поспешил успокоить сталкера: - Если вы прошли досюда и чувствуете себя самим собой, вы в безопасности, вы - это еще вы сами. Грибница проникает через порезы в коже, а поры, которым нужна любая живая плоть, еще не разбрасывались, все ушли вниз, - Василий показал указательным пальцем вниз, на пол, - но через некоторое время они придут за мной. Был Вася простым, но образованным и интеллигентным человеком, воспитанным на боевиках, где главный герой ценой своей жизни спасает население планеты. - Они придут за мной, чтобы обедать. От гриба паразит приобрел некую способность, при которой он может дольше жить на теле своего уже мертвого хозяина, а значит, и дольше жить самому - поглощать пищу. Не знаю, почему меня не приняли в свои ряды. Илья Иваныч выдвинул теорию, что им как расистам не нужны больные особи. Ведь я в холодец попал, мне ступню разъело, - Лысый оглядел обрубок ноги с торчащей бедренной костью, и лаборант, заметив взгляд, поспешил пояснить, - это они объели. Думал, умру от болевого шока или потери крови, но какая научная экспедиция обходится без крутых научных аптечек? Лаборант попытался улыбнуться, но разговор отнял у него слишком много сил. - Слушай, этажом ниже ушли наши, я стрельбу слышал, не знаю, как давно, я сознание терял. Там, в общем, у нашего профессора идея появилась, лежит там где-то у кого-то в рюкзаке экспериментальная вакуумная бомба, заряд небольшой, но здание охватит. Эту гадость надо убить, понимаешь? Они размножаются спорами и корнями, тут до периметра совсем недалеко, военные про НИИ забыли, а люди же погибнут. Я видел, тут деревни рядом, жители, сталкеры, пусть нелегалы. Найди детонатор, активируй бомбу. Отчего-то сталкер вспомнил, как несколько лет назад отмычкой полз раненый по здешним местам. Никаким НИИ тут даже не пахло. Странно. Вспомнил Ленку. Как ездили за триста километров в ЗАГС на регистрацию. Мысли текли медленно, картинки лениво сменяли друг друга. - Сталкер, - лаборант показывал куда-то за спину, чего и следовало ожидать: сзади, покачиваясь, вышагивали организмы людей с непонятным покрытием на голове, - это паразитированные, не успели! Ах, сталкер, найди детонатор! Ниже этажом! Что-то лаборант говорил еще, кричал, стараясь перекричать грохот автомата, тщетно. Три мутанта повалились с разнесенными в кашу головами, четвертый удовлетворился пятью пулями в грудь. Лысый расстрелял всех, не вставая, от колена направляя автомат в те места, где по идее должны были быть головы существ. Наобум целился, спасибо сталкерской чуйке - попал. Тишина заняла пространство, звуков шагов больше не было, и лаборант принялся снова уговаривать Лысого. Ветеран отмахнулся, на стрельбу могли прийти еще мутанты, надо было торопиться. - Оставь мне пистолет с одним патроном, что ли? - жалобно протянул Василий. - Я тебе кое-что лучше предложить могу, - сказал сталкер, положив рядом с неудавшимся ученым гранату, - захочешь уйти на тот свет - прихвати с собой парочку этих вот. "Будто ты сумеешь сам это сделать, кишка тонка, жизнь слишком сильно любишь или уж скорее всего смерти боишься", - подумал сталкер про себя, направляясь к лестничному пролету. Ему снова почудилось, будто его зовет по имени девичий голос, хозяйки болот не хватает до полного счастья в этом грибном царстве. - Тут контролера не встречали? - решил узнать напоследок сталкер, развернувшись в пол-оборота к лаборанту. - Тут только гриб-паразит и паразитированные, - сказал лаборант, выдергивая чеку у зажатой гранаты. *** Размазывая по лицу слезы с осевшей пылью, Ленка палила в наступавших сталкеров. Чем они стали, до конца она так и не поняла, но кричала в ответ на постанывания и поскрипывания, издававшиеся мутными сталкерами, то же, что кричала им года три назад: - Уроды!!! Все уроды! - перезаряжает и стреляет, - ненавижу! Вот он выход, в двух шагах от нее, и слишком много прошла девушка, чтобы вот так просто сдаться. Слишком много она потеряла уже в этом проклятом здании... Стрелять Ленке пришлось учиться в боевых условиях, а когда-то Ваня предлагал ей учиться вместе: "От скуки или на всякий случай", - говорил он тогда. Скуки не было, а вот случай представился. На снорка лысого поперся этот Лысый в НИИ? Патронов взяла мало, вообще ни о чем не думала, тридцать штук с двухстволкой, куда это годится? Но ведь пролезла под проволокой, спину чутка оцарапала - пролезла проволока через куртку, но не разорвала, а лишь воткнулась и прошла по телу. Пробежала марафон от Периметра до здания обросшего, обошла на три круга, звала, кричала: все без толку. И когда выстрелы услышала, ринулась искать способ забраться внутрь. Недолго искала, лестница, местами покореженная, едва задетая ржавчиной, вот она, сука, сманившая сюда молодняк. Бежала без оглядки, как в студень не вляпалась, сама не знает. Обежала аномалию коридорами и кабинетами, подобрала рюкзак чей-то, вторым побрезговала - совсем рядом с трупом лежал. Банки металлические, тяжелые, выкидывать не стала, если сталкер нес, уж поди добро. Патронов к АКМу рожка на два насчитала, еда и аптечек немного. Скидала все в один рюкзак, но дедовский выбрасывать не стала, все-таки дедовский. Автомата не нашла, трупа не нашла, удивилась и побежала дальше. Уже не звала, а больше слушать старалась, надеялась на уши, надеялась, что Володька стрелять будет, но и не хотела при этом, чтобы дело доходило до стрельбы. Половину лица обожгло пухом, оттолкнуть который додумалась рукой, благо она не пострадала через ткань, а вот ухо припухло, и опухлость неспешно наползала на щеку. Потеряв счет этажей, девушка пролетела стеклянные кабинеты, длинные коридоры, лестницы сдвоенные и одинарные, большой и просторный холл, и едва не споткнулась о груду мертвых тел. Она услышала, как Володя позвал ее с другого конца коридора, на бегу увидела высвеченную ее фонариком фигуру дорогого мужчины, замызганный красным комбинезон и трупы. Рюкзак давил на плечи, а последние слова, сказанные мужем, тяжким грузом легли на сердце. - Вали отсюда, дура! Тут щас мутантов будет выше крыши, заразные они, пошла вон отсюда! Девушка хотела подойти ближе, предложить свою помощь, но слышала в свою сторону только мат и ругань. - Вали, Ленка, вали! Я здесь сейчас такую дискотеку устраивать буду, ты ж ко всему, что движется, ревновать будешь, - хриплый смех, каким всегда смеялись раненые сталкеры в баре. И не обращая внимания на крики, она подбежала к сталкеру. - Ненавижу вас, ублюдки, - сказала она,подхватывая сопротивляющегося сталкера подмышки, - вы же все уроды! - А то ж, мы все сраные моральные уроды, - шутил Лысый, - и дети у нас ну не совсем, чтобы совсем. Ленка надула губы: - Нормальные у сталкеров дети, я же нормальная? Вот как оказалось, ни дед, ни она не говорили, что отец Ленкин сталкером был. Сталкерство его и сгубило, получается. И утянул в землю отец сына, оставив старого деда, сталкера на пенсии по состоянию здоровья и выслугой лет, с внучкой, точившей зуб на всю сталкерскую братию. - Ты-то, да ты у меня самая расчудесная, - сказал Володя, протягивая свой автомат, - ты иди давай, чеши отседова, Елена Прекрасная, пока с жизнью не попрощалась. Поторапливали девушку и тихие шаги паразитированных, не очень-то берегших грибницу, лопавшуюся под ботинками шедших, из которой на этом этаже вытягивались столбики до полуметра с хвостиками спор. Один из хвостиков решил, что пора размножаться, и с треском лопнув, выпустил несколько спор в воздух. Лысый замер, из разговора с лаборантом он уже выяснил, что раненым людям суждено быть только едой; он покалеченный, хоть и с шансом на спасение, а вот Лена может пополнить ряды мутантов с уродливым мешком на голове. Ленка закричала, спора въелась в кожу, упав на обожженное ухо, пускала корни в капилляры, стремясь захватить новый организм. Не мешкая, Лысый выхватил нож и, прежде чем Ленка что-то поняла, отрезал к едрене фене маленькое девичье ушко. Закричать девушке не удалось, шок и боль блокировали голос, а сталкер уже шарил по карманам в поисках кровоостанавливающей инъекции. Мелкая дрожь девушки мешала попасть в кожу, не проколов при этом сосуды, но руки сталкера были тверды, достаточно для того, чтобы сделать укол. - Иди отсюда, я серьезно, - он крепко, насколько позволяла рана на груди, обнял любимую дурочку, - гляди на меня - я не жилец. Да и вот ты скоро станешь чьим-нибудь обедом. Иди, пока есть шанс. Слышишь, - сталкер поднял руку, показывая на потолок, - уже там ходят, обошли где-то нас, скоро и тут появятся. Ты автомат вынеси мой, его заклинило, но ничего, почини. -Ты идиот, ты такой идиот, - Ленка рыдала, кровь на месте отрезанного уха уж почти перестала течь, благодаря своевременной инъекции, - нахрен он мне сдался? - Ты живи, глупая баба, сталкерам помогай, как твой дед. К тебе лет так через двадцать придет сталкер молодой, отмычка, отдай автомат ему. Вали, дура! Сталкер повесил ей на шею абакан, сунул в карманы рюкзака найденные бумаги и флэшки. "Вали, дура!" разносилось в голове Ленки, со всех ног убегавшей от сталкера. Едва не вляпавшись в жгучий пух снова, она проскочила в узкую щель, протиснулась через лаз, образованный грибницей. Ересь, сказанная Володей, не укладывалась в голове. Он что-то положил в рюкзак, но что именно, она не поняла. Где-то наверху раздался взрыв, и здание тряхануло волной; близко справа громыхнуло, видимо, обвал, и голоса жалобно заскрипели. Провалившиеся, местами раненые паразитированные люди шагали к девушке, словно ощущали ее осязанием. Сделав еще пару шагов назад, она уперлась спиной в стену. Провал оказался оконным проемом, забыв все на свете, девушка начала разгребать корни грибницы в надежде отыскать окно. Окно и правда оказалось скрыто под нитями грибницы, но препятствием была решетка. Под руку попался старый стул на колесиках, он и улетел в окно, разбив внутреннюю раму, в другом конце комнаты кустилась крайне удобная в данном случае аномалия, и девушка прыгнула к ней, подхватывая белую палку, чтобы перенести аномалию до решетки. Палка вытянула за собой другую и оказалась костью ноги, прятавшейся в ботинке. Из порванной штанины вывалился КПК, Ленка не раздумывая подхватила его. Подцепив костью ржавые волокна, девушка вернулась к окну и бросила на их решетку. И без того ржавая, она должна была быстро разложиться на труху под действием аномалии. Лысый, что он делает, выстрелов девушка не слышала, только взрыв, может, это он? Достав КПК, Ленка запустила сканер, и через некоторое время экран высветил несколько активных гаджетов. Три лежали совсем рядом с ней, еще двадцать разбросаны по трем этажам, и около тридцати движущихся, десять - по направлению к ней. Тыкая в разные кнопочки, девушка без разбора посылала сообщения со своим именем всем устройствам, несколько звуковых сигналов раздались совсем рядом. "В Зоне энергия течет сама по себе, и аккумуляторы можно завести даже у самой ржавой машины, если сама Зона позволит ей это сделать" - вспомнила девушка слова отца после одной из ходок. Она оглядела решетку, почти истлела, и начала колотить костью, чтобы ускорить процесс. Абакан на груди болтался пустой ношей, но наконец решетка поддалась, кость проскочила через пробитую брешь в раме и застряла в древесных зарослях. Выстрелив два раза из ружья, Ленка обрадовалась, увидев просачивающийся к ней дневной свет. Начала разгребать и разрывать руками мутировавшие растения, как где-то рядом с ней просигналил КПК. Страх сковал ее движения, звуки шагов и хруста ломающихся нитей заполнили уцелевшее ухо. Ленка обернулась и увидела троих подходивших к ней. Очертания смутно напоминали человека, два красных глаза светились, и было понятно, что они смотрят прямо на беглянку. - Ненавижу! - крикнула она и выстрелила прямо промеж глаз. Оказалось, что зря, потому что подошедший ближе сталкер оказался почти безголовым, голова лежала на правом плече, а из шеи торчали два прутика с горящими глазами. Существо подошло ближе и протянуло руку, свет упал на оборванный рукав и высветил знакомую татуировку "ленца". - Вань? - девушка заплакала снова, - Вань, ты живой, да? Ты ждал меня? А деда обрадуется как, пошли домой, пошли... Договорить она не успела, холодные пальцы вцепились в горло и начали сдавливать гортань. Девушка хрипела, глядя на повалившуюся голову, не желая верить, что брат даже не умер, а превратился в это. Трясущимися руками на ощупь девушка зарядила со второго раза ружье и дуплетом откинула от себя бывшего брата. Дышать было тяжело, и от обиды, и от боли в горле, но, не дожидаясь новых гостей, она принялась расчищать себе путь к жизни. Сзади снова хрустела грибная поросль, а Ленка уже протискивалась через окно, цепляясь за вьюнок, чтобы не свалиться со второго этажа. Внизу ее поджидал мох, поэтому падение вышло не травматичным и болючим, а даже мягким и забавным. Рассерженный скрип мутанта выдал его способность расстраиваться, руки вскользь прошлись по кедам, но не успели даже ухватиться за девичьи ноги. Уже убегая от НИИ, Ленка услышала сигнал входящего сообщения и последовавший за ним через минуту гул, жужжание роя пчел. Ожидая погони, она обернулась, но вместо погони, здания и деревьев перед ней предстало пустое пространство, большой, высотой больше, чем НИИ, шар темного дыма, с белыми молниями внутри. Гудение пчелиных крыльев, с которым можно сравнить звук, исходивший из недр туманного шара, усиливался и перерастал в настоящий шум выброса, изредка доносившийся до деревеньки. Небо затягивало серой пеленой с красными кровянистыми пятнами, воздух и все пространство вокруг Ленки начало трясти. Тут же до нее донесся звук мотора, из Зоны спешили убраться на старой Ниве одиночки, пытаясь убежать от выброса. Ленка стала размахивать руками, чтобы привлечь их внимание, и машина свернула к ней. В подъехавшей грязной машине сидели двое уставших, с темными кругами под глазами и щетиной на исхудавших щеках, сталкера, один, нацелив револьвер, спросил: - Бандитка? Из мародеров? - Своя, бродяги, с собой возьмите, - сказала Ленка, все больше вливаясь в ряды сталкеров. - Куда мы с тобой? Выброс скоро, выбираться надо с территории, - не привыкли доверять сталкеры встретившимся на дороге людям. - Так вон же периметр, выбраться два счета, возьмите, бродяги, болтаем дольше. - Выброс нынче аномальный, Зона расти надумала, что-то ее подтолкнуло к этому, - сталкеры переглянулись. -Тут деревня недалеко, километра два, там яма есть, продуктовая, но глубокая, думаю, хватит, чтобы переждать, - правда — она и в Зоне правда, должна быть видна сразу. Долго думать не получается, особенно если к тебе несется нечто неосязаемое, наполненное сумасшедшей, безудержной энергией. А за этим воздушным убийцей следуют армии мутантов, сметающих своими лапами, копытами, ботинками и когтями все, что попадется им на пути. - Садись, показывай дорогу, - уступили сталкеры, - но знай, скрысятничаешь - найдем на том свете. - Не беспокойся, мне сама Зона, можно сказать, дала поручение, сталкерам помогать. Пассажир с револьвером вылез из машины и отодвинул сидение, чтобы девушка села назад. Пока она залезала, водитель показал напарнику на свое ухо, показывая тем самым, что его насторожило отсутствие уха у девушки. Напарник безразлично пожал плечами и кивнул в сторону надвигающегося выброса: времени выяснять что-либо не оставалось. Подбрасываемая на кочках Ленка крепко держала абакан и вдруг вспомнила о забытом в кармане КПК. Осторожно, чтобы не уронить его во время тряски по бездорожью, девушка достала гаджет. - Держись, впереди ограждение! - предупредил водитель, и Ленка уперлась ногами и руками в переднее сидение. Подбросило, КПК подпрыгнул на коленях и перевернулся дисплеем вверх. Изучение гаджета началось с прочтения входящих сообщений. "До встречи, Елена Прекрасная", гласило одно из них сегодняшней датой, и в прикрепленном файле открылась фотография, косая, с наклоном, на ней с фоном из наступающих паразитированных уродов с растительными мешками на головах или двумя глазами на отростках-прутиках улыбался испачканный в крови и какой-то зеленоватой слизи Володька. Следом шли несколько сообщений о смерти сталкеров, среди которых было сообщение о том, что сталкер Владимир "Лысый" Лысиков умер несколько минут назад после взрыва вакуумной бомбы в пространственной аномалии. *** - Бабка Ленца, а чего ты автомат не продаешь? Он, поговаривают, аномальный, - сказал молодой новичок уже на пороге. Последние годы Зона еще разрослась на десяток километров, новичков в этом районе стало меньше, а ветераны заходили уже не только за помощью, но и просто поблагодарить одноухую старуху Ленцу, подсобить, чем могут сами. Многие прошедшие боевое крещение опытные сталкеры переходили в ранг ветеранов, если им посчастливилось попасть в избу к Ленце. Наравне с легендарными сталкерами бабка Ленца не оказалась, но вот обнаружить или, вернее, наткнуться на ее хибарку могли только чистые душой и совестью. Вольный одиночка, скрысятничавший хоть раз для своей жадной выгоды, ни за что в жизни не попадет к Ленце. Бандиты, мародеры, ренегаты, попадавшие к ней в трудную минуту, видели в этом счастливом случае знак, что пора, есть и возможность, и повод сменить группировку. Бросали разбойные нападения, бросали грабежи, уходили и присоединялись к тому же Долгу и прочим. И ведь бывших врагов принимали в свои ряды: за каждого Ленца поручалась, не зря, как оказывалось позднее. - Он хозяина ждет, - сказала старуха, почесывая отсутствующее ухо. Не вдавалась никогда в подробности, отнекивалась парой слов. Старый потертый КПК исправно служил новой хозяйке, огород снабжал продуктами, по странности не радиоактивными и не мутировавшими. - Ну и на том спасибо, что помогла! Сталкеры помахали рукой и двинулись в сторону Прыкичей, до которых им еще километров шестьдесят топать. На гаджет пришел сигнал SOS с предупреждением "Попадись мне только Конь, отымею в хвост и в гриву! Бросить раненого отмычку, даже крысы так только и поступают!" от новичка Владимира "Каша" Лысикова...