Печенька

Сильные руки сжимали худосочного парнишку в крепких объятиях. От мощного тела исходил жар, проникающий через ткани одежды, Рё млел от того, что он прижимался задницей к его горячо любимому форварду. Манящие губы шептали его, Сакурая, имя, а в рот шутеру толкался продолговатый, большой мужской первичный половой признак. -Сакурай, я тебя спрашиваю, это что за хрень?! – Аомине умел даже шепотом оглушать. Он огляделся по сторонам, убедился, что парням из другой половины спортзала не видно, как убивают "короля страйков" и, грязно выругавшись, усердно повозил по лицу испуганно скулящего мальчика выпечкой весьма и весьма экстравагантной формы, - Что за хуйню ты приготовил? Слово как нельзя кстати подходило как ко внешнему виду кулинарного шедевра, так и к ситуации в целом. Аомине сам виноват, если разобраться. Во-первых, грех иметь такое красивое тело. На него обязательно кто-нибудь позарится, и не факт, что этот кто-то будет иметь физиологические различия с асом Тоуо. Во-вторых, Сакурай думал о всякой ерунде перед сном, но снился неизменно Дайки. Вспотевший, раскрасневшийся, возбужденный, оседлавший бедра атакующего защитника, насаживающийся, стонущий, кончающий… ООС сновидений ломал вдребезги датчик сохранности характеров, но Сакураю - черт бы побрал этого Аомине, сидел себе в Тейко, ну и сидел бы дальше! –нравилось. Да, ему нравилось то, что творил мулат в его грезах. И ему нравилось, что тот был снизу. Сакурай прирожденный семе. Просто этого никто не замечает. Этого не разглядеть за умением вкусно готовить ("Был бы ты бабой, Сакурай, я бы на тебе женился, не сходя с места!"), за его кротким характером (ну, как кротким – вместо "простите, простите!" в мозгу отчетливо стучит "затрахаю, затрахаю!"), и за его, мягко говоря, совершенно не активным телосложением. Просто мечта педобира. Однако, эта мечта была в состоянии сама похотливого медведя затрахать так, что косолапый трижды подумает, прежде чем снова направить прицел фаллоса в сторону тихого и робкого мальчика. Вчера Дайки доигрался. Он с таким наслаждением ел осьминожные сосиски, как будто издеваясь над извращенной фантазией парня, что Рё не удержался и с утра, в качестве сладкого бонуса, испек очень вкусную печеньку, в виде члена. Очень хотелось посмотреть, как его любимый форвард, стесняясь и краснея, протолкнет в рот головку и… и грызанет ее со всей дури. Русоволосый сжал бедра, его несчастная пипирка, приняв все близко к сердцу, скукожилась от страха за свою сохранность в первозданном виде. -Сакураааай, - Аомине вытер указательным пальцем нос (насморк?) и, чуть сдавив горло мальчика, ласково так попросил: -Открой-ка ротик. Открывать ротик прирожденный семе не хотел. Он бы предпочел, чтобы ротик открыл его возлюбленный. А еще встал на коленно-локтевую и погромче стонал. В идеале был еще красивый ребенок, похожий на "мать", но это, увы, из категории "мужская беременность", которую я планирую писать чуть позже, не сейчас. Видя, опенинг Санты Барбары, то бишь, долгое и нудное сопротивление Сакурая, Дайки нажал на подбородок мальчика, запихнул внутрь фаллообразную выпечку и надавил на челюсть, заставляя шутера перекусить пополам свое кулинарное творенье. Во все стороны брызнула сгущенка, большей частью попадая на лицо садиста-форварда. Рё во все глаза уставился на заляпанного белой жидкостью аса, даже позабыв, что на брюки капает липучая гадость, насчет которой не было известно, отстирается ли она. Изначально, конечно, все так и задумывалось, сгущенка символизировала сперму, но… но виденье Аомине, с белесыми потеками на лице, было настолько мощным, что русоволосый пропустил момент, когда от мулата стало фонить черной-пречерной аурой, которая с тресканьем поползла по спортзалу. Выражение лица форварда не обещало ни рафаелло в постель, ни саму кровать. Зато членовредительство, куда большее, чем надругательство над печеньхуем, ясно читалось в синих глазах навыкате. Самое время делать ноги, пока они еще не отделены от туловища тупой бензопилой. Имаёши удивленно проводил взглядом "короля страйков", пулей вылетевшего из зала, извиняющегося на все лады. Дико озлобленный Аомине припустил было следом, но, решив не бегать по школе с физиономией, перепачканной в сгущенке (поди еще докажи этим извращенцам, что это именно сгущенка!), харкнул вслед позорно удриставшему шутеру и пошел отмываться в душевую. * * * Возвращение блудного Сакурая состоялось как раз вовремя – сокомандники, посмеиваясь, вышли из раздевалки. "Дамы" сердца среди них не было. -О, ты вовремя, Сакурай-кун, - когда Имаёши вот так вот заискивающе улыбается, становится не по себе. Очкастый что-то задумал, и навряд ли это что-то не повлечет за собой увлекательные и травмоопасные приключения на пятую точку. -А что случилось? – осторожно спросил паренек, заранее готовясь к худшему. -Да там в раздевалке… в общем, сам увидишь и выпустишь, - капитан отмахнулся, мелко трясясь со смеху, - давай, удачи тебе, - ничего не понимающего шутера похлопали по плечу, шествие основного состава Тоуо вытекло прочь из спортзала, оставляя русоволосого в недоумении и одиночестве. В раздевалке, где Сакураю был обещан некий киндер-сюрприз, лежал Аомине в одном полотенце вокруг бедер. Парень, по-видимому, застрял под скамьей, или, скорее всего, ему помогли под ней застрять, задницей кверху. Какой великий гений придумал сделать снизу скамьи прорези, как для деревянных кандалов – неизвестно. Парни, видимо, решили этим воспользоваться и пленили заносчивого аса. Чтобы сильный, как слон, Аомине не вырвался, сверху на скамью поставили другую, перевернутую ножками кверху. Рё по достоинству оценил смекалку своих товарищей и, плотоядно ухмыляясь, подошел к раскрылетившемуся, еще не подозревающему своей участи, нападающему. -Капитан? Вакамацу? Слушайте, парни, поигрались и хватит, что мне тут, до утра оставаться? – Дайки, заслышав приближающиеся шаги, решил, что то его пленители решили вернуться к узнику, - Уговорили, я буду посещать тренировки. Три раза в неделю устроит? Смотри-ка, какой податливый стал, стоило ему только в безвыходном положении очутиться! Шутер, нагнувшись, приподнял край полотенца, открывая довольно заманчивый вид на крепкую задницу и свисающие яйки. Оные были настолько стальными, что их хозяин даже не заглядывался на грудь Момои-сан, предпочитая размерчик покрупнее. -Парни? – мулат дернулся, - Слушайте, реально не смешно, харэ уже! -Неплохая поза, Аомине-сан, - с усмешкой произнес Рё, оглаживая тут же поджавшуюся смуглую ягодицу. -САКУРАЙ?! – военнопленный дернулся так, что верхняя скамья чуть подпрыгнула, - Ты откуда здесь? Я думал, ты уже границу Японии пересек и поплыл в сторону Китая! Мальчик усмехнулся, качая головой. Куда он денется с подводной лодки. В Японии его первая и безответная (пока безответная) любовь, которую ни в коем случае нельзя оставлять одну, чтобы ее не увел кто-нибудь пошустрее да посимпатичнее. -Слушай, Сакурай… это, помоги мне выбраться, а? А я тебя не стану убивать за твою выходку с хуевым печеньем, - Дайки тот еще дипломат. Нет бы побольше мольбы, извинений, а он даже просьбу как-то нагло произнес. -Я подумаю, - ответил паренек, скользя ребром ладони по ложбинке между полушариями жопени, опускаясь все ниже, и ниже, пока не схватил испуганно охнувшего бомбардира за мошонку, ощутимо сжимая. -Ты весь такой крутой, Аомине-сан, типа, я трахаю все что шевелится, а что не шевелится, шевелю и трахаю, да? – русоволосый погладил притворяющийся мертвый член по всей длине и звонко чмокнул подрагивающую лопатку, - Ничего, уж я-то тебя оприходую как следует. -Охерел? – судя по чуть дрожащему голосу, Дайки несказанно необрадовался такому поворту событий, либо же содрогался от сладостного предвкушения, но это очень навряд ли. -Ну, не то что бы, - "король страйков" бегло смочил слюной палец и толкнулся в возмущенно сжавшееся колечко мышц, - Понимаешь, просто грех такой ситуацией не воспользоваться, ну когда еще мне доведется встретить тебя обездвиженного, в раковой позе? -Ты понимаешь, что если ты это сделаешь, то я тебя убью? Я размозжу тебе голову, Сакурай. -Ты знаешь, Аомине-сан, когда я это сделаю, я буду настолько счастлив, что совершенно не замечу свою смерть, - повозив слюнявым пальцем по желанному входу, Рё все-таки удалось его протолкнуть внутрь, под злобное шипение насилуемого. -Быть может, тебе даже понравится, - пробормотал мальчик, наслаждаясь приятной узостью горячего тела, усердно выталкивающего непрошенного гостя из заднего прохода. -Мне понравится, когда я буду тебя убивать! – прорычал Аомине, сморщившись, когда к одному пальцу добавился второй, - Черт, какого хера ты творишь, больно!! -В первый раз всегда больно, потерпите, пожалуйста, - под отборную, матерную ругань, Сакурай добавил третий палец, усердно и торопливо растягивая хлюпающий слюной вход. Шелковистые стеночки ануса нехотя, но раздвигались под уверенными движениями, форвард уже меньше матерился, больше тяжело дышал и давился стонами. -Думаю, хватит, - пальцы покинули жаркую пещерку, быстро расстегнули и приспустили свои брюки, вжимаясь выпирающим из панцу стояком промеж ягодиц, показывая лежащему парню все безысходность ситуации и неминуемого лишения девственности. -Сакурай. Я в последний раз тебя предупреждаю. Отпусти меня сейчас, и я закрою глаза на то, что ты сделал до этого. Правда. Клянусь чем хочешь, даже пальцем тебя не трону, только остановись и отпусти меня. -Прости, Аомине-сан, я бы не смог остановиться, даже если б очень этого захотел, - следом последовал осторожный, плавный толчок. Рё постепенно заполнил собой тугого, горячего, адски сжимающегося Дайки, который болезненно стонал и брыкался, делая себе только хуже. Пытаться остановить прыготню бугая было зряшным делом, поэтому шутеру ничего не оставалось делать, как прижаться с смуглой спине, крепко обхватить накачанный торс и прижаться, не позволяя себя ни сбросить, ни вытолкнуть из заднего прохода. Наконец, мулат выдохся, чуть расслабил задницу, прекращая сладкую пытку разомлевшего Сакурая. Русоволосый, отлипнув от спины, выпрямился и, на пробу, осторожно вышел из тесного Аомине и вновь вошел, резче и глубже, засаживая по самый корень. Сам виноват, был бы послушным мальчиком и дал по обоюдному согласию, было б ему и шампанское, и розовые лепестки на кровати и медленный, нежный секс, а так надо торопиться и драть, пока Джанго не освободился и не придушил Дездемону. "Хоть бы никто не пришел, хоть бы никто не пришел", - молился защитник, с пошлым чвоканьем раз за разом проникая в желанное тело. А то вдруг кто-то из ребят что-то забыл в раздевалке и вернется за потерянным? Сакурай чуть побледнел. А что если Момои-сан, которая вечно носится с Дайки, как яйцом работы Фаберже, кинется искать своего друга и придет сюда? Значит, нужно все закончить как можно скорее, чтобы никто не узнал про жаркое соитие в раздевалке. Шутеру-то что, шутер, скорее всего, уже не увидит завтрашний рассвет, а вот Аомине потом еще жить с этим позором, если он, конечно, не предпочтет удавиться. В голове шумело от прилившей крови так сильно, что Рё не услышал, как тихо и похабно стонет его пассив, но вот движения бедер навстречу он прекрасно уловил. Увеличив темп, парнишка просунул руку под живот и помог синеволосому достигнуть желаемой разрядки. С протяжным стоном спустив в жаркое, сжимающееся нутро, Сакурай вышел из смуглой задницы, из которой тут же начало течь семя. -Аомине-сан? Ты как, в порядке? – задал совершенно глупый вопрос "король страйков", вытирая своего любовника какой-то тряпкой, валяющейся неподалеку. Конечно в порядке, блин, в жопу только отпердолили, но это норма. -В порядке. Помоги мне освободиться. -Убивать будете? -Да иди ты нахуй, буду я еще из-за тебя садиться в тюрьму. Давай, освободи меня. Задачка вышла нелегкой, что-то среднее между вытаскиванием бегемота из болта и злосчастной репки из грядки, при содействии всего лишь одной Жучки. Но Жучка постаралась и через энное время сидела на полу рядом с растирающим шею, недовольным жизнью, Аомине. -А зачем они тебя того… под скамью? -Долбоебы потому что, - неохотно буркнул Дайки, косясь на насильника. -Ну, зачем же ты так, они, все таки, наша команда, - Рё, потянувшись, решил задобрить укешку вкусненьким, и достав из своей сумки (за которой, собственно, и вернулся после своего срочного побега от разъяренного аса) коробку бенто, протянул оную синеволосому. Хмурое выражение лица чуть смягчилось, парень принял дар данайца и открыв его, заглянул внутрь. -Угощайся, -кивнул, улыбаясь, Сакурай. Все-таки, как не крути, а путь к сердцу мужчины лежит через желудок, навряд ли его теперь убьют, иначе, кто станет готовить для бомбардира вкусняшки? Аомине извлек из коробки хуйпеченьку и посмотрел на ошалевшего Рё, страшно вылупляя глаза. Форвард занес руку над головой испуганно икнувшего мальчишки. "Не то бенто" – подумал Сакурай, погружаясь в темноту. * * * Когда горе-любовник очнулся, его ненаблядного уже не было в раздевалке. Оставалось только надеяться, что ужасного наказания за содеянное не последует, либо же Сакураю смягчат его участь. Наивный паренек даже не догадывался о том, какая кара была уже приведена в исполнение. Пока не догадывался. Но стоило ему пошевелиться и сесть, как тут же что-то хрустнуло, а где-то внутри, в заднице, поселилось непонятное чувство. Откровенно невдупляя, что произошло, русоволосый встал на дрожащие ноги и осторожно ощупал свой зад. Не, ну что ж, заслужил, никаких претензий парень не имел. Однако, он надеялся на что-то менее коварное, чем такое надругательство над его трудом и его телом. Аомине оказался довольно коварным и изобретательным в плане мести. Оставалось только подумать о том, как извлечь из задницы печеньку, которая, по ходу, разломилась пополам. Конец.