Принцесса Розмари Акэна

      Выжатая, словно лимон, но воодушевленная небольшим прогрессом я вернулась в свою комнату, перед этим в коридоре бросив несколько высокомерный взгляд на парочку слюнявых парней. Да уж, у некоторых из них взгляд такой, будто девушек они только на картинках видели. Ужас какой-то. Войдя в комнату не сразу поняла, что не так. Только спустя минуту сообразила, что Лиссы нигде нет, и стоит гробовая тишина. Странно все это. Обычно в это время подруга только нехотя выползает из постели или, в особо крайнем случае, когда серьезно выспалась, находится в душе. Но в кровати ее нет, да и воды в ванной комнате не слышно. Заподозрив что-то неладное, осторожно осмотрела всю комнату, а потом направилась в ванную. Стоило мне открыть дверь, как я впала в шок. Весь пол был испачкан чем-то красным, что очень напоминало кровь. Драгомир сидела на холодном кафеле в одной сорочке и какой-то тканью оттирала руки от все той же крови. По ее щекам текли безмолвные слезы. Губы плотно сжаты в тугую полоску. — Лисса… — осторожно позвала я.       Подруга слегка вздрогнула, ее руки на мгновение замерли, после чего принялись еще отчаяннее оттирать кровь с кожи, которая уже порядком покраснела от трения. Я в потрясении смотрела на моройку и не знала, что делать. В голове крутилось миллион вопросов, но ни один не мог сорваться с моих губ. Что же здесь произошло? Медленно опустившись на колени рядом с Драгомир, помедлив пару секунд, я осторожно коснулась ее руки, нежно сжимая, призывая остановиться. Из ее груди вырвался всхлип. Она отдернула от меня руку и отвернулась. Мне стало поистине страшно. — Лисса, что здесь произошло? — тихо, но требовательно вопросила я.       В ответ Драгомир лишь молча покачала головой, продолжая свое занятие и не поворачиваясь ко мне. Я наблюдала за ней еще, примерно, минут пять-семь, после чего, не выдержав, перегнулась через ее ноги и отобрала порозовевшую ткань из ее рук. Замерев, Василиса медленно подняла голову и посмотрела на меня полными отчаяния глазами. Все, что я должна была сейчас сделать, так это успокоить ее, что и сделала. Молча протянув к ней руки и крепко взяв за плечи, я притянула ее к своей груди и стала поглаживать ладошкой по ее платиновым волосам. Первые несколько секунд не было никакой реакции. Потом послышался сдавленный стон, смешанный с хрипом, ее руки крепко обвились вокруг моей талии, и моройка зарыдала. Ее всю трясло, она давилась слезами и еле успевала делать глоток воздуха. Я больше ничего не спрашивала, сейчас это было бы слишком. — Я… я пыталась ее спасти, Роза, — не переставая всхлипывать, попыталась объяснить подруга. — Тшш… Все хорошо, — успокаивала я. — Я хотела ей помочь… — Тише, тише. — Но…, но было слишком поздно. Она… она умерла. — Кто умерла, о ком ты? — Это была лисица. Мне… мне подбросили ее под дверь, — снова впадая в истерику, пыталась выговорить она. — Кто? Кто ее тебе подкинул? — недоумевала я. У меня в голове не укладывался этот подавленный вид подруги и ее слова. Кто мог так зло пошутить? Ведь это не те слюнтяи, что встретились мне на этаже?! — Не… не знаю… — навзрыд проговорила она. — Ладно, ладно. Все, хватит.       Разняв сцепленные на своей спине руки подруги, я поднялась на ноги и подняла ее. Лисса была обессилена и еле держалась на ногах. Затолкав моройку в душевую, включила теплую воду и направила на нее. От неожиданности девушка вскрикнула, но потом успокоилась и ослабленными движениями стала смывать с себя следы умершего животного. Наблюдая за ее неуверенными попытками, я поняла, что сама она не справится, пришлось помогать. После теплого душа, который вернул ее коже моройскую бледность, я переодела подругу и уложила в постель. Уроки для нее сегодня отменяются, а вот горячий шоколад был бы очень даже кстати. Истерика, слава богу, прекратилась, но, лежа в кровати, Драгомир все еще всхлипывала, не желая забывать пугающую реальность. Взяв с нее слово, что она будет лежать, я отправилась на поиски горячего шоколада и чего-нибудь вкусненького. Мне повезло, что кафетерий уже был открыт. Набрав всего необходимого, принесла все это моройке. Пока та восстанавливала свое душевное равновесие вкусностями, я отправилась приводить себя в порядок, потому что занятия для меня никто, к сожалению, не отменял. Хорошего настроения, навеянного удачной тренировкой, как не бывало. Обидно. Но сейчас главной задачей для меня будет вычислить, кто же был зачинщиком этой дурацкой шутки. И клянусь Богом, если это коротышка Ринальди, я ее просто расчленю и расфасую по пакетикам, а потом скормлю аллигаторам. Это же каким моральным уродом нужно быть, чтобы ради какой-то грязной шутки убить животное, да к тому же еще и подбросить слабонервной девушке. Наверное, как бы мне этого не хотелось, придется рассказать о происшествии Кировой. Пусть она, как директор, наведет порядок и накажет тех, кто это сделал. Перед тем, как уйти, я строго настрого запретила Лиссе открывать кому-либо дверь. Пусть делает вид, что ее там нет. Она уже порывалась идти на занятия со мной, но стоило ей подняться на кровати, как она обессиленно рухнула обратно на подушку. Собственно, это и стало неоспоримым аргументом моей правоты.       Я забежала в кабинет математики со звонком и раздраженно плюхнулась на сидение рядом с Софи. Хэзевей окинула меня удивленным и встревоженным взглядом, но сказать ничего не успела, так как вошел преподаватель и начал урок. Молчание дампирки длилось не больше десяти минут, что ж, это личный рекорд моей сестры, после чего, демонстративно оттолкнув прочь ручку с тетрадью, повернулась ко мне, привлекая внимание. — Что произошло? И где Лисса? — потребовала ответа дампирка, впиваясь в меня ледяным взглядом. — Софи, давай не сейчас, ладно, — попыталась оттянуть неприятный разговор я. — Нет, сейчас. Я хочу знать, что произошло, — твердо заявила она, выдергивая из моей руки ручку. — Ох, ну хорошо. Утром, пока меня не было в комнате, нам под дверь подкинули убитое животное. — Что? Как такое возможно?! — Без понятия. Но дело все в том, что Лисса попыталась применить силу Духа и вернуть животное к жизни. — Серьезно?! И ей удалось?! — Конечно, нет. Софи, невозможно кого-то вернуть из мертвых. — Но ведь Дух исцеляет. — Вот именно, он исцеляет раны, физические или душевные, но не возвращает жизнь. — Ясно. И как она? — Подавлена. Очень-очень подавлена. У нее была сильнейшая истерика. Я опасаюсь, как бы она не впала в депрессию. — Да уж, бедная Лисса. Ей сейчас не позавидуешь. Как ты думаешь, кто это сделал? — Не знаю. Но я обязательно это выясню. И обещаю, этому человеку не поздоровится. — Мы выясним, — поправила меня дампирка, в одобряющем жесте положив мне на плечо руку. — Хорошо. Главное, чтобы ее сейчас не беспокоили. Она должна отдохнуть и постараться забыть этот инцидент. — Согласна.       Сестра хотела сказать что-то еще, но преподаватель заметил, что большая часть класса занята своими делами и стал ругаться. Чтобы не усугублять положение, все притихли, мы тоже. Записывая решение очередной задачи, я окидывала класс настороженным взглядом. Уверена, тот, кто это сделал, рано или поздно выдаст себя. Лучше, конечно, чтобы это случилось поскорее. Как только у меня будут веские доказательства, нужно будет сообщить Кировой. Надеюсь, она предпримет соответствующие меры, если же нет, то мы сами проучим этих шутников.       На протяжении всех уроков мы с Софи крайне внимательно всматривались и вслушивались в обитателей школы. Если это, действительно, чья-то злая шутка, то ее автор обязательно захочет похвастаться. Особое внимание мы уделяли Ринальди и ее компании. Мы с Софи даже не сомневались, что это их рук дело. Наталья спрашивала, что с Лиссой, как и все преподаватели, но мы говорили, что она просто плохо себя чувствует. Скромность Дашковой не позволяла ей находиться с нами без присутствия Василисы, поэтому нас ничто не мешало вести тайное расследование. Единственный, кому мы сказали правду, был Кристиан, которого мы настоятельно убедили не ходить к моройке и дать ей успокоиться, но, уверена, вечером он к нам нагрянет. Несколько раз Ринальди пыталась вывести меня из себя, строя всевозможные догадки по поводу того, что Лисса не на уроках. Я даже чуть было не послала ее куда подальше, отправив вдогонку пару ледяных осколков. Софи, вовремя заметившая мою ярость, отвесила малышке Мии пару ласковых и увела меня подальше. Впервые за столько времени мне самой хотелось применить магию и проучить как следует эту блондинистую занозу в нашей заднице. Ох, я, искренне, жду не дождусь того момента, когда эта зазнайка увидит, на что я способна. Чуть поумерив свой пыл, я отправилась вместе с Софи на ее урок, вместо своего «Управления стихией». Конечно, у меня уже, однозначно, было, что показать мисс Кармак, да и ребятам, но там будет эта малявка, которая снова попытается меня вывести, и одному Господу Богу известно, что тогда случится. Пока сестра во всю занималась физическими упражнениями, я пыталась проанализировать весь сегодняшний день и найти хоть какие-то зацепки. Как бы я не пыталась, кроме пресловутой Ринальди с ее неизменной командой подумать было не на кого. Но где взять доказательства? Пока она держит свой гадкий язычок за зубами, мы ничего не можем сделать. Безысходность — самое худшее состояние из всех. Но я не остановлюсь. Пусть это займет не один день, но я найду тех, кто осмелился так зло пошутить над моей подругой.       Вечером, вернувшись в комнату, я обнаружила у нас в гостях никого иного как самого Озера. Ну надо же… Принц в черном пиджаке примчался утирать слезы нашей слабонервной и ранимой принцессе. Лисса уже не плакала, и это, безусловно, не могло не радовать. Но она ослушалась меня и открыла дверь комнаты до моего прихода. Ох, эта девчонка просто неисправима. А если бы на месте Криса был кто-то другой с очередным «подарочком»?! Я уже хотела было отругать подругу за ее безответственность. Но они с Кристианом так мило общались, что мне не хватило наглости их прервать. Приведя себя в порядок, села делать уроки, в то время как Озера рассказывал события дня. Никогда бы не подумала, что парни такие болтуны и сплетники. Он рассказал Василисе буквально все произошедшее с ним и не только с ним. Спасибо, что хоть не стал рассказывать о том, что я чуть публично не отправила Ринальди «на хутор бабочек ловить», ведь это произошло при нем. Выходит, голова на плечах у парня все-таки имеется, в чем я до сегодняшнего дня сильно сомневалась. Надо будет слегка пересмотреть свое отношение к этому парню. За два часа до комендантского часа к нам пришла Софи. С огромнейшим трудом мы выставили Кристиана за дверь и устроили тихий девчачий вечерок втроем: красили ногти, рассказывали забавные истории, обсуждали парней и в заключении посмотрели очередную мелодраму, принесенную Хэзевей. Понятия не имею, откуда сестра всегда их берет, но, признаю, вкус у нее отменный. Спать мы завалились в полночь по-нашему уставшие и счастливые, насколько это было возможно в нашей ситуации.

***

— Лисса, ты помнишь, о чем мы договорились? Не подавать виду, что вчера что-то произошло, — напоминая о утреннем разговоре, начала я. — Помню. Роза, я прекрасно все помню. Ты думаешь, мне так хочется показать себя слабой? — раздраженно произнесла Драгомир в ответ на мои слова.       Я вовсе не хотела ее обидеть, просто немного нервничала. Мы решили, что будет лучше вообще не вспоминать о вчерашней злой шутке и вести себя так, будто ничего не произошло. Софи предположила, что это подействует на горе-шутников и вызовет какую-нибудь реакцию. Я была с ней полностью согласна. Пугало лишь одно — никто даже предположить не мог, какую реакцию можно спровоцировать. Но, чтобы ничего серьезного не произошло, мы решили держаться вместе. Кстати говоря, сегодня мне пришлось отказаться от тренировки, так как эти две занозы в моей пятой точке проснулись ни свет, ни заря, что, естественно, стало препятствием к моему тайному исчезновению. Думаю, Беликов будет в ярости, как только меня увидит. Что ж, я постараюсь ему все объяснить.       Мы зашли в кабинет «Истории моройского мира», и все взгляды направились в нашу сторону. Мне стало даже как-то не по себе от столь пристального внимания. Мы ведь даже не опоздали, к чему такая реакция? А может шутник-зачинщик проболтался? Мы с Лиссой тревожно переглянулись, а Софи рядом напряглась, готовая защитить нас от любой опасности. Я заметила несколько компаний, тихо перешёптывающихся и косящихся в нашу сторону. Здесь явно было что-то не так. Отправив грозный взгляд на одну такую компанию, что заставило их моментально заткнуться, прошла к своему месту и села, девочки последовали моему примеру. До самого звонка в кабинете стояла практически полная тишина, время от времени слышались тихие перешептывания, но не более того. Ринальди, кстати говоря, видно не было. Неужели справедливость восторжествовала и ее вышвырнули из академии?! Но только я об этом подумала, как в дверях появилась Мия. Вот же ж правильно говорят: «Вспомни заразу — появится сразу». Следом за Ринальди вошла Кирова, не в лучшем расположении духа, и с ходу начала урок. Сорок пять минут тишины, нарушаемой только голосом Эллен, бесконечный конспект, от которого рука в деревяшку превращается, и несусветная скука. Звонок обрадовал всех и каждого, потому, что еще хотя бы пять минут в обществе «любимой» директрисы и можно было бы вешаться. Не успели мы выйти из кабинета, как к Лиссе пристали с расспросами несколько девчонок. Ответив односложно и при этом поддерживая нашу с Софи версию, Драгомир улыбнулась и потянула нас в сторону, подальше от этих любопытных одноклассников. В одном из коридоров нас настигла Дашкова, которая забросила Василису несусветным количеством вопросов, а потом и вовсе принялась рассказывать всевозможные сплетни, не редко касающиеся вчерашнего отсутствия подруги. Из ее сплетен мы с Софи поняли только одно, Ринальди всячески пыталась оклеветать Лиссу и придумывала разные варианты ее отсутствия. Мерзко, однако. В какой-то момент меня настолько разозлили все эти сплетни, на которые Драгомир реагировала абсолютно нейтрально, что я слегка повысила голос на Наталью, заставляя заткнуться. Бедная девушка так испугалась, что притихла на добрые двадцать минут, при этом не переставая с опаской поглядывать на меня, прячась за Лиссой. Конечно же, мне не удалось избежать обвиняющего взгляда Драгомир, которая считала Наталью просто маленькой, неуверенной в себе, болтушкой. Но, несмотря на это, извиняться я не намерена, Дашковой нужно думать, прежде чем открывать рот, потому что не всем приятно слушать такого рода сплетни.       Два следующих урока прошли относительно спокойно. Все еще иногда мы замечали перешептывания и косые взгляды, но их стало меньше, чем на первом уроке. Думаю, еще немного и все забудут об этом. Поскорее бы. И вот мы наконец идем в столовую. Наталья снова болтает без умолку о всякой ерунде, но держится подальше от меня. Что касается меня, я просто абстрагировалась и думала о своем. Меня мучил вопрос Беликова, что он подумал обо мне, когда понял, что я не приду на тренировку, что мне ему сказать в свое оправдание и повлияет ли это на наши с ним дружеские отношения. Из размышлений меня вырвал голос подруги. — Роза, ты с нами? — спросила Лисса, указывая на дверь к кормильцам. — Нет, спасибо, я не голодна. — Опять та же песня. И когда я приучу тебя питаться как все морои? — Так вот, что ты задумала?! Мне кажется, эта идея с самого начала была обречена на провал. — Ты так думаешь, подруга? Неужели ты забыла, какой упрямой я могу быть? — Неет, я этого не забыла. — Но ты все равно с нами не пойдешь, верно? — Не в этот раз, Лисса. — Что ж, как знаешь.       Драгомир отправилась к злосчастной двери, Дашкова последовала за ней, что-то тихо спросив на ушко. Думаю, Наталья хочет узнать, почему я так отношусь к кормлению. Она с нами уже довольно давно тесно общается, так что наверняка заметила, что я питаюсь далеко не так, как все морои. Я удивлена, как она раньше не задала этот вопрос. А может и задавала Лиссе, просто я об этом не знаю. В любом случае, пока она не знает всех подробностей, слухов не пойдет, именно поэтому мы договорились держать все при себе. Что ж, надеюсь, что Лисса помнит наш уговор, ну, а если расскажет, то заставит молчать. Мы с Софи направились к раздаточному столу, выбирая, чем бы перекусить. Кофе и любимый эклер — что еще нужно для счастья. Сидя за столиком и наслаждаясь ланчем, мы тихо беседовали. Подняв голову к окну, обнаружила там Беликова, разговаривающего со стражем Петровой. Что ж, мне необходимо с ним поговорить, иначе он может все неправильно понять. Да и на душе кошки скребут, ведь вышло так, что я его как бы предала. — Я на минуточку, — вставая, обратилась к сестре. — Куда ты? — удивилась дампирка. — Сейчас, нужно уладить одно дело. — Надеюсь, к вечно достающей нас моройке это не относится? — Нет, конечно, нет. — Ладно, только не задерживайся. — Хорошо.       Выйдя из столовой, направилась в ту сторону, где видела его пару минут назад. Беликов стоял все там же с Петровой. Они, наверняка, обсуждают дежурство или что-то в этом роде. Может не стоит мешать им сейчас? Но у меня нет другого подходящего времени, чтобы поговорить с ним. Ну, была не была. Собравшись, направилась прямо к нему. — Страж Петрова, извините, что мешаю вам, но мне необходимо поговорить с мистером Беликовым. — Розмари, что-то случилось? — забеспокоилась дампирка. — Не совсем, но это важно. — Мисс Акэна, я сейчас несколько занят, — возразил Дмитрий. — Это важно, очень, — твердо заявила я. — Мне нужно решить вопрос по работе, сейчас не лучшее… — Я — ваша работа, мистер Беликов. — Мисс Акэна… — Все хорошо, Дмитрий, мы можем обсудить ваш график позже, займитесь своим мороем. Как освободитесь, найдите меня. — Хорошо, Альберта.       Страж Петрова слегка улыбнулась мне и ушла, оставляя нас наедине. Да уж, теперь мне нужно извиниться еще и за этот разговор, ведь он вышел отнюдь не дружелюбным, как бы мне хотелось изначально. Он злится! Вон как скулы свел, аж прожилки видно стало. Может, не стоило все-таки мешать или это он из-за моей неявки на тренировку? — Надеюсь, у тебя были, действительно, серьезные причины отрывать меня от работы. — Прости, Дмитрий, но мне необходимо было с тобой поговорить. — Я тебя слушаю. — Для начала успокойся, ладно. — Я спокоен. — Хм, я вижу… Будь твоя воля, ты бы меня уже по стенке размазал.       Беликов пораженно уставился на меня. Я видела, как он обескуражен моими словами. Странная реакция. Может, я попала в точку? — Ты правда так считаешь? — все еще в шоке спросил он. — А разве нет? Вон, как мышцы напряжены. Думаешь, я не заметила, как ты сразу поменялся в лице, как только я появилась. — Тебе показалось, — раздраженно бросил он. — Я никогда не причиню тебе вред, ты же это знаешь. — Да, но… — Никаких «но». Давай говори уже, что хотела. Ты же не для этого оторвала меня от дел? — Конечно, нет. Я… я хотела извиниться за сегодняшнее утро. — А что было сегодня утром? — Ну… я не пришла на тренировку и даже не предупредила об этом.       Он хмыкнул. Нет, серьезно, хмыкнул! Впервые вижу от него такую реакцию. Даже и не знаю к чему ее приравнять: к его раздражению или моей глупости? — Дело в том, что я не планировала ее пропускать, но так сложились обстоятельства, что мне не удалось ускользнуть незамеченной. А скажи я, куда направилась, проблем было бы не избежать. Я искренне сожалею, что так вышло, ведь выходит, что я тебя подвела. И я готова отработать на следующей тренировке за два занятия. Ты простишь меня? — Роза, тебе не за что извиняться, я все понимаю. К тому же это нужно, в первую очередь, тебе, а не мне. Поэтому нет никаких проблем. — Что? Нет никаких проблем? Тогда с чего вдруг была такая злость? — В данном случае злишься ты, а не я. — Дмитрий! — Просто я удивляюсь твоим переменам: то ты требуешь, чтобы к тебе относились как к обычной девушке, в следующий же момент размахиваешь своим высоким титулом, пытаясь поставить себя важнее других. Тебе не кажется, что это немного эгоистично? — Я…я… я знаю, что это неправильно, но по-другому меня никто не слышит, когда это важно. Сейчас мне было важно извиниться перед тобой и все объяснить, чтобы у тебя не сложилось обо мне неправильного мнения. А другого времени для этого не будет. Прости еще раз за то, что оторвала от дел. — Тебе было так важно, что я о тебе подумаю? — Мне всегда это важно, — робко ответила я.       Дмитрий слишком пристально смотрел на меня, что, засмущавшись, я опустила голову. Почему-то от последних слов мне стало как-то неловко, как будто я призналась ему в чем-то очень сокровенном. Странно, не правда ли? Мы простояли в неловком молчании несколько минут. Наверное, каждый из нас пытался переварить только что состоявшийся разговор. Первой пришла в себя я. — Что ж, это все, что я хотела сказать. Не стану больше тебя задерживать. Надеюсь, завтрашняя тренировка в силе? — Конечно, все хорошо. — Отлично, ну, тогда я пойду, у меня уроки скоро начнутся. — Да, конечно. Удачи. — Спасибо, и тебе.       Все еще в каком-то странном состоянии от разговора с Беликовым, я вернулась в теплую столовую и даже не сразу поняла, что что-то не так. Неподалеку от одного из столиков, за которым мы совсем недавно сидели с Софи, стояла толпа учеников. Что там происходит, мне не было видно, но что-то подсказывало мне, что моя сестра имеет к этому отношение. Со всех ног бросилась туда. Расталкивая руками столпившихся, пробралась в самый центр разборки. Увидев белокурые кудри Ринальди даже не удивилась. Кто же еще способен так публично выступать? Перед ней, из последних сил сдерживая спокойствие, стояла Драгомир, чуть левее за спиной — Дашкова и Хэзевей. Софи стоит позади? Это что-то новенькое. — Я уверена, тебе просто захотелось прогулять уроки вчера, поэтому ты придумала себе липовое «плохое самочувствие». Вот только не могу понять, почему это тебе всегда сходит с рук? Тебе и твоей подружке Акэна?! — Эй, Ринальди, может скажешь мне это в лицо? Или кишка тонка? — не осталась стоять в стороне я. Терпеть не могу, когда меня в чем-то обвиняют, так еще и за спиной.       Мия повернулась ко мне с перекошенным ненавистью лицом. И откуда в этой маленькой, на первый взгляд милой, девочке столько злобы? И главный вопрос, почему она постоянно к нам цепляется? — Я тебя не боюсь, Акэна. Ты все равно ничего не можешь мне сделать. Ты ведь еще даже не определилась с собственной магией, о чем вообще тогда с тобой можно разговаривать? Все, на что ты способна, так это прятаться за спину своей грязной сестренки Хэзевей. Как ты вообще можешь считать ее сестрой, она же дампир?! — Закрой свой рот! — прорычала я на весь кафетерий.       Все перешептывания, до этого доносящиеся с разных уголков помещения, стихли. Повисла гробовая тишина. Все знали, какой сукой может быть Ринальди. Да и мы не раз сталкивались с ее мерзким языком. Но она еще никогда не заходила так далеко. С самого детства мы с Софи стояли друг за друга горой, а когда узнали, что нас связывают еще и кровные узы, стали готовы отдать друг за дружку жизнь. Я никогда в жизни не презирала то, что она дампир, а наоборот, ценила это в ней. Я считаю, что нынешнее разделение мороев и дампиров неправильно, к ним относятся слишком брезгливо, тогда как они спасают нам жизни. И я никому и никогда не позволю так же относиться к моей сестре! В первую очередь, она моя сестра, моя семья, а уже потом дампир. — На этот раз ты зашла слишком далеко, Ринальди. Я не позволю так говорить о своей сестре, тем более тебе. Кто ты такая, чтобы указывать мне что делать и как себя вести. Ты унижаешь остальных, чтобы самой казаться круче, распространяешь грязные сплетни, хотя сама ведешь себя не лучшим образом, все это тебя отнюдь не красит. Имя моей сестры звучит гораздо благороднее, нежели твое. А что касается моей магии, ты просто не знаешь, на что я способна. И будь уверена, если бы не столько людей вокруг, которые могут случайно пострадать, я бы тебе с удовольствием показала свою мощь. Мой тебе совет — убирайся, пока не стало слишком поздно.       Я дрожала всем телом из последних сил сдерживая рвущуюся на свободу силу, что хотела стереть надоедливую моройку в порошок. Но понимание того, что могут пострадать ни в чем неповинные, заставляло меня бороться. Костяшки согнутых в кулаки пальцев побелели до такой степени, что, казалось, кожа на них вот-вот порвется. В ушах у меня стало звенеть от напряжения во всем теле. Тишина затягивалась. Моройка пристально всматривалась мне в глаза, будто проверяя на прочность, это еще больше раздражало. — Проваливай, Ринальди, — грубо крикнула Софи.       В следующую минуту прозвенел звонок на урок, но никто не сдвинулся с места. Все чего-то ждали. Мои силы и нервы были на пределе. Моего самоконтроля не хватит еще хотя бы на пару минут, но первой уходить я не буду. Послышался резкий голос заведующей кафетерия, которая пыталась разогнать всех на занятия. Вздернув подбородок, Мия хмыкнула и, бросив на нас троих презрительный взгляд, направилась к выходу. Остальные тоже разбрелись в разные стороны. Схватив мертвой хваткой за плечи, Софи выволокла меня на улицу и поспешила отвести подальше от злополучного помещения. Меня всю трясло, ноги не слушались, и я часто спотыкалась, но позволить себе расслабиться не могла, так как сестра была в непозволительной близости от меня. Как только мы оказались на приличном расстоянии от зданий, где могли быть посторонние люди, я из последних сил оттолкнула сестру и, сделав еще пару шагов, упала на колени, оперевшись руками о землю. Меня обдало всплеском жара, потом холода, а затем я почувствовала, как все тело начало покалывать, будто тысячами иголок, но больше всего это ощущение было на ладонях. У меня не было сил даже открыть глаза, я только часто-часто дышала и слышала отдающийся в ушах стук собственного сердца. Когда наконец мне удалось разомкнуть глаза, то первое, что я увидела, была покрытая толстым слоем льда земля вокруг меня. Обернувшись к сестре, увидела ее полные удивления, страха и боли глаза. От увиденного в ее глазах мое сердце сжалось. Меня боится даже собственная сестра. Я почувствовала мокрую дорожку слез, скатившихся по щеке. Больно…