Спеть

Ошибка. Ошибка на ошибке. Вроде как всего лишь выбрав направление на развилке взрезал себе вены. Или купил витамины и сдох от передоза ими. За окном постукивают рельсы. Тудух-тудух. Сердце пытается приноровиться к их такту, но с каждой новой мыслью сбивается. Воспоминания бьют ударами тока. Начинаю считать деревья. Одно, два, три, четыре, пять, шесть... Прекрасный закат. Разлился поверх неухоженного поля кровавыми ошметками облаков. Парень напротив тоже следит за волнами холмов. В наушниках что-то хрипит. Вроде как музыка помогает. Вроде как с ней боль становится чем-то изысканно-мазохистским. Но мне сейчас не до того. Сейчас каждая нота била бы по ушам здоровенной кувалдой, упрекая. Наслаждаешься? Нашел повод включить плацебо, а? А может сам напишешь об этом слезливую песенку? Давай, фрустрирующие педики это модно! - Вы белье брать будете? Мы оба отвлеклись на женщину в форме. - Да. Сосед по купе закопошился в сумке. Я приник виском к прохладному окну. - Вы нет? - нетерпеливый голос. - Нет, спасибо. Шаркнула дверь, нас снова отрезало от остального поезда. - Играешь? Сосед кивнул на зачехленную электрогитару. Я по инерции подгреб ее к себе, грифом на колени. Будто защищая от чужака. И так два месяца ее предавал. Не телом. Но душой изменил с человеком. А говорят, настоящий гитарист и в случае апокалипсиса сначала спасет подругу жизни, а потом подумает о всяких людях, даже родне. - Ну да. - Как зовут? Я смутился. Вот хуже быть не могло, чем разговорчивый сосед по купе. Я оглядел его повнимательнее. Бритый парень в сиреневой толстовке, на костяшках синеет то ли "Вася", то ли "завдв". - Антон. - Я Сергей. Он наклонился, чтобы протянуть мне руку для пожатия. Помедлив секунду, я все-таки скрепил знакомство. Рукопожатие оказалось крепким, по стандарту людей, в которых еще играют природные инстинкты. Надо показать новому знакомому, что ты самцовее. А если хочешь вообще поставить себя эдаким альфой и главарем, можно повернуть руку другого самца ладонью вверх. Чтобы ты как бы его покрыл. На уровне подсознания это должно впечатлить. Но дела мне нет до этих странных игр. Очень скоро Сергей убедился в моей неразговорчивости и разложил постель. Буркнув что-то типа "спокойной ночи", он отвернулся к стенке. Свет вырубился. Рука перестала сжимать так сильно гриф гитары. Взглядом и мыслью я перенесся в ночное небо, теряясь между бесчисленных огоньков. А ведь я знаю, что он сейчас делает. Читает дебильное смс от меня, злится, швыряет мобильник на кровать. Раздается ругань. Снова ищет телефон. Матерится в ответ на "недоступен". Делает глубокий вдох. Сейчас он пойдет в душ. Может быть, ударит разок по плитке. А может, и не ударит. Он вспомнит, как все началось? Был вечер, в клубе начинал собираться народ. ... - Слушай, парень, это не ты в переходе играл? Я выцедил робкую улыбку. Почему-то очень хочется сказать "нет". Взгляд этого человека слишком холодный, запомнился еще по тому самому переходу. Играл я как мог, осенний морозец пробирался под клетчатую рубашку, горло начало драть. Денег в раскрытом чехле, навскидку, на Малабар с переводной татуировкой. И тут еще пристукнуло взглядом этого успешного индивида. Чистенький, явно в переход спустился, оставив авто. За сигаретами наверное. Он еще и добил, обратившись к продавщице, пока она считала деньги. "Их хоть милиция гоняет за эти кошачьи концерты?" "Нет, но ведь иногда и красиво играют, это сегодня только..." В общем, в этот промозглый день во мне упало все, что еще держалось на последней сопле веры в талантливость каждого человека. Хотя бы скрытую талантливость. Он скользнул взглядом по зачехленной гитаре у моего стула. Я демонстративно подтянул ближе свой дармовый коктейль и глянул на бармена. Будто друг меня как-то спасет. Но он продемонстрировал затянутую в черный жилет спину, слишком занят голубками с другого конца стойки. Ну ладно, по крайней мере тут тепло. А то что пижон оказался посетителем бара для интересных людей, ну, бывает. Главное, чтобы унижать не начал. - Этим бренчанием не заработаешь. Займись лучше проституцией. Он изобразил улыбку и получил из рук Гоши пиво. Я оценил тем временем объем бицепса под кофтой и зализанные волосы. Явно ведь вьются, к чему ему эта нарочитая приглаженность? Боится, что кудри сделают образ не таким серьезным? - Спасибо, но я сам разберусь, кем мне быть. Вы чего-то хотите конкретно? - Пожалуй. Он посмотрел на меня блестящим в неоновом полумраке взглядом. В принципе, и так понятно, что весь разговор был прелюдией. Странной церемонией для незнакомцев в клубе. О чем мы говорили - не суть. Взгляды высказали все самое критичное и договорились. Через час я уже вдыхаю запах его постельного белья, уткнувшись носом в подушку и слегка покачиваясь взад-вперед. Интересно, что на мою попытку поставить его "в козочку", мужчина решил добавить в коитус немного грубости и боли. Как бы намекая, что ему такие предложения делать не следует. Ну, не сегодня, значит. Совсем не мой день. В час ночи я открыл, что его зовут Павел. Он взял мой номер телефона и отправил домой на метро. Правда, через неделю он реально позвонил. Оказалось, он хирург. Через две недели мы добавили к агрессивным соитиям свидания. Через месяц я оказался его сожителем. Через два я понял, что должен уйти. Чтобы не стать поглощенным им окончательно. ... Я подтянул гитару к себе, устраиваясь на спине на неудобном сиденье. Немного завистливо скользнул взглядом по укрытому пледиком соседу. Как-то не подумал, что белье действительно может пригодиться... Но все-равно шуршать на верхней полке, стягивая матрас и подушку лень. А ведь сейчас он мог бы меня касаться. Руки прошлись бы по шее вниз, обрисовывая плоскую грудь и переходя к животу. Он прижал бы меня к себе, помогая понять, что чувствует. Вернее, заражая этим и меня. В купе пропал воздух. Я широко распахнул глаза, перед ними только его лицо. Рот схватил губами пустоту, а пальцы скользнули по гладкой обшивке. В моих мыслях он уже помог раздвинуть ноги, будто скованные проволокой, я уже выгнулся навстречу его животу своим, запрокинулась голова. Жар застлал глаза дымкой, мы в сотканном из туманов мире, только где-то вдали виднеются холодные звезды ночного неба. Стук за окном слился с его движениями, бисер пота покрыл кожу. Пальцы нашли что-то твердое, я хотел остановить бред. Но недвижимый гриф только пискляво передернул струнами под чехлом. Джинсы стали болезненно узкими. О черт... Загреб волосы со лба, пытаясь сосредоточиться на полке над головой, силясь увидеть в полумраке узор обшивки. Тудух-тудух. Поезд слегка дернулся на неровной рельсе, в испуге я выгнулся. Ширинку отпустило, только на светлой ткани растянулось пятно. - Дебил... Быстрый взгляд на соседа. Тот как сопел к стеночке, так и лежит. Прекрасно. Я осторожно отодвинул дверь и пошел исправлять очередную ошибку в туалет. Ошибка на ошибке. Просто такие как ты должны быть злыми, такие как я - одинокими. И я все-таки спою песню об этом. Мне плевать, каким показушником я буду выглядеть. Я мог бы нарисовать тебе воздушные замки, но окуну в свою боль, только она и заслуживает стать настоящей музыкой. Я спою правду, ты ее услышишь. И вот тогда я приду, чтобы дать тебе автограф. Я буду не странным мальчиком, подобранным дядей из жалости. И не домашней игрушкой. Я стану тем, кто поможет тебе снять чертову прилизанную маску. Но для этого мне нужно стать сильнее. Песня расскажет, где ты сможешь меня найти.