Циники

Южная Корея. Сеул. Район Каннам. Аллея Каросу-киль. 11.07.2014 01:32 Вид из окна на ночной, но все такой же оживленный город, притягивал взгляд, переливаясь разноцветными огнями и вычурными вывесками, но Су, хоть и стоял напротив окна, не проявлял особой заинтересованности. Со стороны вообще было сложно судить о том, смотрит ли он вниз, на суету ночного Сеула, или разглядывает свое отражение, изредка лениво поднося сигарету к губам и затягиваясь, а после выдыхая дым куда-то вбок. Черная майка без рукавов с длинными вырезами по бокам, которые практически не скрывали худощавого торса и почти белой кожи, и обтягивающие джинсы, со странным рисунком, будто бы под зебру, на штанинах, смотрелись бы странно почти на ком угодно, однако такой выбор одежды был абсолютно нормальным, когда дело касалось Джунсу. Художники по обыкновению склонны к эпатажу, подумали бы многие. А ему, зачастую, просто было плевать – он делал то, что хотел, одевал те вещи, которые его устраивали, и неважно, насколько необычно они смотрелись. Ничем не прерываемые, мысли неспешно текли в голове Су, пускай на его лице и невозможно было ничего прочитать. Он с легким раздражением думал о том, что на этой неделе нужно присутствовать на совете директоров, на что он уж точно не хотел тратить даже часа своего времени, а после вспомнил о незаконченной картине, от работы с которой его отвлекли – теперь ей так и суждено было остаться незаконченной, но и до этого ему не было особого дела. Задумчиво сделав очередную затяжку, блондин обхватил себя одной рукой, пальцами второй продолжая удерживать наполовину истлевшую сигарету. Джунсу даже не поморщился, когда за спиной раздался грохот - по его квартире уже полчаса метался рассерженный парень, что плевался ругательствами, безуспешно пытаясь вывести художника на эмоции или хотя бы на разговор. С таким шумом на паркет приземлилась сумка с его вещами, которые он собирал по всей квартире, однако больше тянул время, словесно стараясь хотя бы немного задеть молчаливого Су. - Ты так и сдохнешь один. – Презрительно кинул он в сторону блондина, попытавшись перехватить его взгляд в оконном отражении, но ни один мускул на лице художника не дрогнул – он продолжал стоять почти неподвижно, и лишь струйки дыма вились в воздухе от его сигареты. – Думаешь, тебе никто не нужен? Это ты, блядь, не будешь нужен никому. На мгновение повисло молчание, которое вновь нарушил темноволосый. - Нахер я вообще на тебя столько времени потратил? – Спросил он сам себя, снова принимаясь бродить из комнаты в комнату, а его злое ворчание не затихало ни на секунду. - Когда рисуешь - к тебе не подойти. – Едва ли не шипел он, скидывая в сумку все, что попадалось ему под руку. – Поговорить с тобой? Да стены, блядь, разговорчивее. – Брюнет раздраженно хмыкнул, не прерывая своей тирады. – Я чуть ли не дышать по твоей команде должен. Я тебе что, член ходячий? Почему я вообще позволяю тебе меня использовать? Раба себе типа завел и охуенно живешь теперь? – Парень пару секунд подождал ответа, но Су даже не повернул головы. На губах темноволосого мелькнула злая усмешка. – Сколько уже этот бред длится? Полгода? Больше?... Что это, блядь, вообще за отношения такие? Я думал, ты любишь меня, но что-то теперь сильно сомневаюсь, что такая эгоистичная тварь, как ты, вообще на такое способна. Да скажи ты уже что-нибудь! – В очередной раз не дождавшись никакой реакции, он в два шага сократил расстояние между ними и, психанув, дернул блондина за плечо, резко разворачивая его к себе и, наконец, встречаясь с его пустым и ничего не выражающим взглядом. - Вали уже. Всего два слова, сказанные Джунсу, заставили брюнета отшатнуться, будто от пощечины, и желваки заиграли на его скулах от злости, а художник спокойно обошел его, присаживаясь на комфортный кожаный диван. Больше не обращая на парня никакого внимания, он придвинул пепельницу поближе к себе, чтобы затушить в ней сигарету, а в следующий момент громко хлопнула входная дверь – Су не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что в квартире он остался один. Южная Корея. Сеул. Район Каннам. Улица Апкучжон. 11.07.2014 01:40 Трудно представить более омерзительного мужчину, чем тот, что ждал Джуна, распластавшись на кровати в одном из номеров элитного борделя. Пять тысяч баксов за два часа сладострастия – стандартный ценник для этого заведения, но, как правило, платят больше, особенно такие, как этот сальный уродец. Подобных клиентов никто не любил, хоть и раскошеливались они щедрее, чем остальные, ибо чтобы спать с таким нужно быть полнейшим пофигистом, ну, или извращенцем. Но если девушкам и парням-пассивам в этом плане легче, ведь от них требуется лишь подставлять свои дырки, то активам нужно еще и возбудиться. Именно поэтому Кан ЧоСок всегда покупал лишь ХенДжуна, тот отличался крепким стояком, абсолютным отсутствием отвращения к происходящему и неугомонностью в постели. Он мог трахать своих клиентов часами и не брезговал их телами, поэтому и имел в борделе весомую репутацию. Не редко самые сложные заказы доставались именно ему. Прекрасного брюнета безусловно не тянуло ко всяким уродцам или старушкам, но ради денег он был готов на многое. Можно сказать, что и вставал у него лишь на деньги и за деньги. Именно поэтому клиенты некоторое время проводили в непродолжительном, но одиноком ожидании. Перед тем, как отработать плату, Джун поднимал свой боевой настрой, порой сам себе надрачивая, но чаще пользуясь услугами своих коллег. В их кругу считалось нормальным явлением отсосать друг другу, дабы тем самым помочь с возбуждением. В номер к ЧоСоку брюнет вошел уже с окрепшей плотью и лишь в одних трусах. Все без прелюдий, без церемоний, без траты времени на раздевание. И нельзя не отметить различие двух мужчин. Если Хен хорош собой, он идеален, подобно живой статуе, то клиент Кан ужасен во всем – бледная тонкая кожа, сквозь которую просвечиваются синие паутинки вен и варикоза, по-поросячьи розовые коленки, локти и уши, мятый плоский зад, огромный, прикрывающий жалкий член живот, так и покачивался, словно желе, а грудь его была осыпана мелкими гнойными прыщиками и покрыта редкими, тонкими, но длинными волосами, к слову промежность мужчины тоже была вся в волосне. Что касается лица, то там тоже все плохо. От избытка веса за щеками почти не видно глаз, большой лоб из-за лысины кажется еще больше, а изо рта его часто разит луком. Но, как ни странно, при виде этого престарелого мужичка стояк Хена никуда не девался – это было главным отличием проститута. Он не терял свою мощь ни в процессе акта, ни до его начала. Если уж встал, то обязательно должен кончить. А пока до разрядки еще не скоро… Как всегда все началось с объятий. Уж слишком любил этот пузан обниматься, а особенно с Джуном, ведь испытывал к нему чувства, на которые брюнету было срать с высокой колокольни. ЧоСок неоднократно предлагал младшему быть с ним, переехать к нему и беззаботно жить на его содержании, но каждый раз получал мягкий отказ, оправдываемый тем, что жить в клетке Хен не сможет, пусть и в золотой, а лысеющему мужчине не оставалось ничего иного, как довольствоваться их платными встречами на несколько часов. Зато эти часы он использовал по полной. Он расцеловывал Хена, не оставлял ни одного нетронутого сантиметра на его теле, сосал ему, надрачивал и в замен получал не меньше. Брюнет в свою очередь ласкал его и поглаживал, много и часто целовал в губы, в шею и уши, немощному маленькому члену толстяка так же уделялось немало внимания – Джун отодвигал пузо старшего и, причмокивая губами, игрался с неокрепшей плотью. Но больше всего Кан любил, когда брюнет вылизывает ему яйца, потрахивая его убогий зад пальцами, чем они и занимались при каждой встрече. - Ох, как же люблю тебя… - Произнес жирдяй, ощущая мягкие губы младшего на своей мошонке, а его умелые пальчики в своей мерзкой дырке. – Милый мой… Поласкай меня язычком чуть ниже… Вот эту просьбу Хен боялся услышать больше чем, что либо. Буквально на секунду он замер, мысленно чертыхаясь и обреченно вздыхая на волосатые яйца. Пришлось натянуть улыбку и, приподнявшись, взглянуть на ЧоСока. - Ты же знаешь, что я не делаю подобного… - Ну, сладенький… Не отказывай мне. - … - Хен не знал, что ответить, точнее знал, но проституты не имели права отказывать клиентам, тем более в таком рядовом желании. - Я доплачу тебе за это. Лично тебе, сладенький. Еще пятьсот. – Не унимался старший. – Тысяча сверху за маленькую радость. - Лежи и наслаждайся… Не прошло и пяти секунд, а с губ толстяка сорвался блаженный стон. Спустя полгода их встреч он наконец-таки ощутил язык Джуна меж своих ягодиц, а тот чуть ли не зажмурился и старался морально отстраниться от происходящего, не обращая внимания, как чувствует губами длинные волосы вокруг дырки старшего, как сжимается его очко от щекотки, как тот схватил его за волосы и прижал сильнее к своей заднице. Смирился Джун довольно быстро, но все же с вылизыванием не затянул, сославшись на то, что ему уже не терпится засадить свой стояк. Дальше все было проще – обычный анал. Брюнет около часа долбил толстяка в зад, то и дело лапая его огромные титьки. А к тому, что ЧоСок быстро потел и становился липким, брюнет привык уже давно, но каждый раз из-за этого мучился. Он все никак не мог удержать его за бока, ибо толстяк был словно маслом натерт, но так или иначе результат был достигнут – клиент кончил и остался довольным.