Райский Ад

Промозглое утро. Один из тех дней, когда хочется не выходить из квартиры, а остаться у себя дома. Закутавшись в мягкий плед, пить горячий кофе с двумя ложками сахара и наслаждаться видом из окна, смотреть на то, как по улицам бегут люди и думать… ни о чем. Просто получать наивысшее удовлетворение от единения с самим собой и этим приятным чувством одиночества. Но чтобы мы ни порывались совершить, нередко действительность требует от нас иного поведения. И не понятно, ради чего мы идем вразрез с собственными желаниями, погружаемся в мир одиночества другого характера, массового разложения, выходим на улицу под дождь, раскрываем черный зонт над головой и идем по делам, решение которых нам на самом деле не нужно. Ветер заставлял людей сильнее кутаться в легкие плащи и ругать себя за то, что они не надели теплые вещи под них. Дождь лил мелкими неприятными каплями, то и дело меняя угол наклона, будто бы он желал пробить защиту торопливо снующих туда-сюда офисных работников, что у него виртуозно получалось. Большинство людей все же промокли до нитки, пусть капли и были мелкими, ветер с силой гнал тучи над городом по кругу, и общее состояние природы нагнетало обстановку не менее изумительно, чем какой-нибудь писатель ужастиков, корпящий над своим очередным творением где-нибудь в этой роще серых параллелепипедов, среди населения называемых "многоэтажными домами". В этом мирке, где все погрязли в желчи и страхе за свое материальное благополучие, все же были чистые и светлые люди. Таковым себя считал и Талер Оут, сорокатрехлетний менеджер в холеном костюме за сто долларов, галстуке за двадцать и имиджевых очках за триста. Выглядел он опрятно, пока не вышел на улицу и ветер не вывернул его черный, как и у большинства людей на улице, зонт в другую сторону. Талер обругал эту «чертову» погоду и, с чувством выполненного долга, побежал к своей машине. Он сам не особо понимал, зачем взял с собой зонт, раз ему всего-то пару метров пройти, но от привычки бывает сложно отказаться, а Талер был не из тех людей, кто в угоду удобству изменял прежний уклад жизни. Пробок не было, и это даже несколько удивило Талера, зато настроение вновь поднялось на нужный уровень. Стоило ему подъехать к своему месту работы – величественному сверкающему синему зданию с вывеской на всю ширину с названием организации, как он тут же уверился в том, что сегодня будет отличный день, несмотря на погоду. Мужчина поднялся на нужный ему этаж без каких-либо проблем, охранник лишь пожелал ему удачного рабочего дня и не спросил пропуск. Талера на работе знали все, и большинство одиноких и не очень женщин пытались закрутить с ним роман: статный, спортивный и всегда улыбчивый, он привлекал всеобщее внимание. Сегодня же у него было просто изумительное настроение, несмотря на погоду за окном его офиса, секретарша уже была на рабочем месте, пусть и занималась своим внешним видом, и она тут же соблазнительно закусила накрашенную в ярко-розовый цвет губу, как только увидела своего начальника, проходящего мимо. Талер влетел в свой кабинет и вскоре пил горячий кофе, приготовленный Лорой, он пока не хотел начинать работать, и стопка документов все еще лежала нетронутой на правом краю его стола. Он улыбался самому себе и невидимым зрителям, а сзади него, за окном, все сильнее лил дождь. Кабинет его мог бы рассказать многое о своем хозяине, но никто бы его не слушал. Зато посмотреть было на что: обычная краска светло-кремового цвета, как и в любом другом офисе в этом здании, на стенах была не тронута и чиста, мебель была в большинстве своем из дерева и кожи. Кедровый стол с чуть закругленными концами, на котором лежали документы, необходимые канцтовары и фото самого Талера с маленькой девочкой не старше пяти лет. Подле стола находилось удобное кресло, обитое черной кожей, предположительно коровы, на нем как раз и сидел сам Талер, представляя собой занимательную картину в виде ничего не делающего главного менеджера. Чем именно он занимался и за что отвечал, не знал точно даже сам Талер. Он делал то, чем обычно заняты все офисные работники, – создавал видимость бурной деятельности, и раз у него выходило это настолько хорошо, что его поднимали по карьерной лестнице так быстро, то мужчина никогда и не переживал по поводу своего положения в обществе. Наконец вдоволь насладившись запахом и вкусом горячего напитка, сваренного на местной кофеварке, купленной за общие, собранные всем коллективом этого этажа, деньги, Талер принялся изучать документы, которые принесла ему Лора на подпись. По своей сути Талер не отличался ленью, но если дело касалось работы, то тут срабатывал какой-то рычажок внутри его головы, останавливающий его от обдуманных (именно обдуманных) действий, и он попросту не желал тратить свое «личное» и при этом рабочее время на выяснение каких-либо подробностей своих обязанностей, как главного менеджера. Даже при таком раскладе он работал куда больше многих в этом здании, так что, можно сказать, и вправду, не отличался бездельем. Документы подписывались быстро, практически не просматриваясь, так что вскоре осталась лишь небольшая партия листков, соединённых в одну красную папку и именуемых «Дело №230789C». Талер с удивлением смотрел на материал, в который были обернуты листы, он показался ему на ощупь одновременно отталкивающим и приятным. Название так же ни о чем не говорило мужчине, и он был удивлен, что, среди белых листков формата А4, не заметил эту папку с самого начала. Но стоило ему только открыть ее, как он тут же кинул ее на пол, в ужасе посмотрев на снимки, что выпали из папки. На них был заснят сам Талер вместе с маленьким ребенком в таких двусмысленных позах, что не оставалось сомнений, чем именно он занимался с малышом. Талер вскрикнул, и его сердце забилось куда сильнее, оно будто выпрыгивало из груди, больно ударяя в виски. За окном резко перестал лить дождь, оставляя тяготеющий след тишины в кабинете Талера, лишь почти беззвучно стекающиеся по стеклу капли нарушали ее, но при этом пугали мужчину еще сильнее. Он слышал, как стучит его сердце, а так же, как за дверью в коридоре сидит Лора и нажимает одним пальцем по клавиатуре, набирая текст нового документа. Его трясла мелкая дрожь, и он встал с кресла, даже практически вскочил, боясь прикоснуться хотя бы обувью к краю ненавистной папки. Талер прошелся по своему кабинету взад-вперед, за это время он успел возненавидеть весь мир, обругал себя, что был неосторожен в последний раз… Когда он взял себя в руки, вновь позволив себе прикоснуться к этой папке, то увидел, что фотографии пусты, и на них никто не изображен. Внутри были пустые листы, ни строчки, ни намека, что прежде там было написано хоть слово. Талер почувствовал себя одновременно сумасшедшим и обманутым. Он даже понял, что желал бы попасться, что это было бы интересно и привнесло бы в его жизнь новые оттенки черного. Но больше всего его все же распирало от злости, когда Талер предположил, что это кто-то над ним так пошутил. В любом случае он решительно вышел в коридор, чтобы поинтересоваться у Лоры, кто же посмел принести ему красную папку, без каких бы то ни было документов на подпись. О пустых белых фотографиях он не упомянул. - Ой, знаете, - проговорила девушка, - я даже не в курсе, кто ее отправил. Она лежала возле порога вашего кабинета, когда я пришла на работу. Там что-то важное? Девушка протянула свои наманикюренные ноготки к папке, что держал в своих руках Талер, но он тут же убрал ее за пазуху, испугавшись непонятно чего. Лора заметила этот жест и несколько обиженно надула губки, вновь садясь за свою работу. Талер вернулся в кабинет, ощущая себя круглым дураком. Он сел в свое кресло, заломил руки за голову и улыбнулся потолку. - Что за глупости лезут мне в голову? Кто может уличить меня в этом? Глупости… Мужчина чувствовал, как медленно к нему возвращается прекрасное настроение и уверенность в себе, ровно до того момента, пока он вновь не взглянул на папку, что теперь мирно лежала на столе, возле фотографии в рамке. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – папка сделана не из картона, а из тонкой кожи ребенка, а красная она из-за того, что кровоточит. Именно кровь сейчас так пугающе капала с края кедровой поверхности стола, и этот звук будто врезался в мозг Талера. Он с ужасом стал смотреть за тем, как стекает кровь, создавая лужу возле ножки стола, медленно подступая к обуви Талера. Мужчина не мог ничего сделать, необъяснимый ужас охватил все его естество, сливаясь с ним воедино, ему оставалось лишь дышать в унисон с невидимыми зрителями. Как только кровь коснулась его обуви – видение исчезло, а вот страх нет, он засел глубоко внутри изгнившей души, втыкаясь в истерзанную плоть сердца, как иголка, мягко, без проблем, но при этом принося неистовые муки своему владельцу. Мужчина кинулся из комнаты, он удирал от самого себя, оставив папку лежать на столе неподвижно. Лора с напряжением и беспокойством проследила за тем, как мужчина скрылся за поворотом. Талер бежал неведомо куда, но вскоре целенаправленно свернул в уборную. Внутри было тихо, никого, все же это не женский туалет, да и время еще не обеденное. Талер умыл лицо, вода будто освежала его, но он боялся посмотреть в зеркало, ведь у него появилось четкое чувство, что он в каком-то ужастике, и с твердой поверхности на него будет взирать нечто страшное и пугающее, но невольный взгляд принес мужчине облегчение. Никого. Он вышел из уборной с твердым намерением сжечь эту чертову папку как можно быстрее. Внутри своего кабинета он не мог это сделать. А оставаться на работе с таким предметом он более не желал. - Лора, - обратился Талер к своей секретарше, которая в этот момент занималась очень важным делом - крутила на палец прядь своих черных волос. - Я уйду по делам ненадолго… - А начальству что сказать? – несколько испугалась девушка. - Ты же не глупая, Лора. Придумай что-нибудь. Скажи, что я должен свою дочь встретить из школы. Секретарша кивнула, успокоившись, что не нужно задействовать свой мозг, да еще и можно будет отдохнуть (будто она занимается чем-то иным в течение дня), пока не будет Талера. Мужчина вытащил из портфеля свой ноутбук и положил туда папку, сейчас она казалась ему безумно неприятной на ощупь, будто он касался свежего трупа ребенка. Мягкая кожа, но при этом мертвая – ужасное сочетание. Талер выбежал из здания и, сев в машину, поехал за город. Он не обращал внимания на запрещающие знаки, гнал так, будто за ним гналась свора бесов, и мужчина был близок к действительности – на самом деле двое демонов сидели на капоте машины, улыбаясь ветру, что ласково обдавал их лица.