Фестралы

У Нико вечный, как чертов Олимп, беспорядок на голове, мешки под глазами глубже и темнее Тартара, а черный цвет в одежде - всего лишь состояние души. Он совершенно точно не подходит светловолосой и будто светящейся лунным светом волшебнице с ожерельем из редиски. Ди Анджело перемещается Темным путем и, когда пытается объяснить принцип действия, закатывая глаза, монотонным голосом шутит про джедаев. Полумна не понимает маггловского юмора, но на интуитивном уровне смеется. Она сравнивает это с трансгрессией. Нико только усмехается и исчезает в тени совершенно бесшумно. Они никогда не прощаются и не планируют следующие встречи. Нико как полубог, живущий в череде неприятностей, может умереть в любой момент, чтобы застрять в бесконечности Полей Асфоделей. У Полумны нет и быть не может устаканившегося расписания, у нее нет какого-либо расписания в принципе. Они не здороваются и в целом общаются как соседи по комнате. Целуются они тоже исключительно как соседи по комнате. У них у обоих жесткие волосы и руки в мозолях. Полумна любит сравнения и аккуратно принимает в руки короткий меч из небесной бронзы. Он совсем не похож на волшебную палочку - это же, мать его, меч. Лавгуд на пробу взмахивает им и сносит со стола пару чашек. Нико вскакивает на ноги и просит быть осторожней, в его голосе - самая чуточка взволнованности. Он просто не уверен, можно ли волшебников считать смертными. У Нико совершенно не итальянская внешность и легкий итальянский акцент, который проявляется только тогда, когда он говорит на древнегреческом. Полумна знает латынь на уровне названий заклинаний и интуиции. Никому из них это к чертям не нужно, но временами они учат языки вместе. Полумна витает в облаках и редко смотрит на небо, больше увлекаясь поисками морщерогих кизляков. Жизнь Нико по определению напрямую зависит от Подземного мира, но он любит смотреть наверх и думать о возможных реаинкарнациях Бьянки. Лавгуд не задает вопросов о семье, частично ошибочно предполагая, что это больная тема для всех полубогов. Ди Анджело не заикается об этом, потому что его семья осталась в прошлом - в самом прямом смысле. У Нико есть список бесконечно неоконченных дел, у Полумны - список случившихся; они оба немного смахивают на дневниковые записи и существуют только в головах. Когда первый хмуро отмалчивается, волшебница не замолкает ни на секунду. Лавгуд продолжает издательство "Придиры" - единственный пункт `на будущее`, который когда-либо существовал; Ди Анджело будущего не имел никогда. Он проваливает вступительные экзамены из-за появившегося со дна Тартара экзаменатора. Полумна выслушивает его внимательно, заваривает по-маггловски обычный чай и излишне целомудренно целует его в губы. Нико утягивает ее вниз - во всех смыслах. Райвенклавка странного мировоззрения готова пройти с ним пешком до линии границы света. Она кладет голову ему на плечо, берет за руку и, не зная о его мире буквально ничего, знакомит его со своим. - А это фестралы, - привычно задумчивым тоном говорит Полумна, - их видят только те, кто видел смерть. Фестралы состоят из костей и темной не-материи, удерживающей их вместе; они неплохо бы вписались в атмосферу Царства Аида, думает Нико. - То есть все, с кем я встречался, должны видеть этих ваших фестралов? - Ди Анджело пытается шутить, но Полумна задумывается над этим слишком серьезно. Нико усмехается, потому что хочется смеяться. До хрипоты и белой рубашки с завязанными рукавами; но выпускница Хогвартса не поймет, а Бьянка не одобрила бы. В полной парадоксов и несправедливости вселенной под покровительством не-всемогущих богов смерть не обходит даже детей Аида.