Кот и пес

Every day I'm a star in the city Walk the streets like a loaded gun All the time got my shine lookin pretty Everybody now turn me on [1]

      Если однажды вернувшись домой со школы, вы не обнаружите своих попугайчиков в клетке, а мама упорно будет твердить, что они полетели в Африку навестить своих братьев и сестер, не верьте. Но и не волнуйтесь. На самом деле попугайчики просто выполнили свое задание и отправились домой. Куда? В тот мир, где все животные принимают свой истинный облик, где могут отдохнуть от нас и пожить в свое удовольствие. На самом деле они выглядят почти как люди, лишь хвосты и ушки выдают их необычность. Так что в выражении «Питомцы похожи на своих хозяев» есть своя доля правды. Что же они делают там, в другом мире? Спят, едят, заводят семьи и воспитывают потомство, работают, в общем живут. Работают животные так же, как и люди, производят блага и услуги и предоставляют их друг другу за условную плату. Почетным у них считается не просто работать на благо своего животного общества, а еще и участвовать в социальной программе «Помоги двуногим», направленной на развитие в людях чувства ответственности, любви и милосердия. Работа эта была сложная, ответственная и даже опасная, однако животные шли на нее с охотой, ведомые чувством долга. Добровольцы помещались в семью или к одиноким людям и жили с ними до тех пор, пока не выполнят свою задачу, а по окончании определенного срока они возвращались домой. Нередко питомец оставался на Земле, привязываясь к своему хозяину. Также на Землю ссылались совершившие особо тяжкие преступления животные в качестве бродяг. Путь в свой мир им уже был закрыт.       Вот в таком необычном мире и жили небольшой жизнерадостный бигелек и своенравный стервозный черный кот. Сложно было представить пару страннее этой, но им было плевать на предрассудки и мнение окружающих. Вот жираф же встречался с антилопой в одной песне[2], так почему им нельзя? Сожители почти не пересекались в доме: кот гулял по ночам, а днем отсыпался, в то время как пес днями работал, а ночью как все порядочные собаки спал. Поэтому встречались они лишь по утрам и вечерам и то если повезет. Однако и таких коротких промежутков времени им хватало, чтобы вынести друг другу мозг. Вот и в этот вечер все было не так спокойно, как того хотелось бы псу. - Что ты наделал, остолоп? - Ки… - Что Ки, что Ки?? Какого черта ты погрыз мои брендовые сапоги!? Что, своих нет? - У меня чесались зубы… - Дааа? А диван в гостиной подрал зачем? - Мне было скучно и зубы… - Совсем смутился пес. - Для какой, мать ее, пушистой задницы на кухне стоит это!? – Бушевал кот, размахивая перед носом пса упаковкой со специальными костями. - Для моей… - Жалобно проскулил пес и попытался состроить милые глазки, но кот уже отвернулся от него. - Говорила мне мама не связывайся с дебилами, но нет же! Мне не хватает приключений на одно место, так почему бы не пожить с тупоголовым псом под одной крышей? - Ты, знаешь ли, тоже не подарок… - Ах так? Все! Я ухожу от тебя!       Высоко задрав очаровательный носик, Ки преисполненный королевского достоинства громко хлопнул дверью, оставляя Джонга одного. Пес лишь вздохнул. - Ну вот опять…       Джонгхен почти не переживал из-за сказанных слов. Стерпится, слюбится, так рассуждал он. Для свободолюбивого Кибома было нормой раз в неделю закатить истерику и в сердцах выпалить жалящее: «Я ухожу от тебя!» Но при этом кот всегда возвращался. На следующий ли день, через день. Самый долгий загул длился неделю. Но и спустя семь дней кот вернулся. В такие моменты он был очень ласков, просил прощения, не переставая мурлыкать и ластиться. И пес прощал его. Жаль он так и не услышал заветного: «Люблю». А потом все начиналось сначала: мелкие ссоры каждое утро и вечер, перераставшие в грандиозный раздутый из ничего скандал. Джонг не понимал, как еще не сошел с ума от такой жизни. Он будто сидел на вулкане, который мог проснуться в любую минуту.       Однако в этот раз не только кот был виноват, пес осознавал свою вину. Одежда Ки – святая святых и трогать ее строго настрого запрещалось. Но разве пес был виноват в том, что у него безумно чесались зубы, а от новеньких сапог исходил одуряющий запах кожи и Кибома? - Угораздило же меня влюбиться в кота… Нет чтобы снюхаться с хорошенькой сучкой, завести щенят… Эх! Вот уйду на Землю и будет знать!       Однако пес понимал, что не сможет так поступить. Не сможет оставить кота без крова. Не сможет вырвать его из своего сердца. Ким Кибом слишком прочно засел там и не собирался уступать место никому другому. Джонгхену ничего не оставалось делать, кроме как набраться терпения и ждать.       Приближался третий час ночи. На кухонном столе стояла наполовину пустая банка растворимого кофе и несколько грязных чашек. На донышках каждой был мутный осадок, подернутый белесой пленкой. От количества выпитого напитка у Джонгхена уже шумело в голове, а во рту стоял противный горький привкус. Джонг не знал как еще убить время, чтобы при этом не уснуть. Поэтому продолжал глушить кофе словно соджу. Он понимал, что бессонная ночь аукнется ему днем на работе, но не мог заставить себя уснуть. Не сейчас, когда поджилки тряслись от страха за комок смоляно-черной глянцевой шерстки, разгуливавший по неосвещенным улицам. Пес уже начал подумывать взять отгул, как его отвлек шум в коридоре. Кто-то пытался открыть дверь, но не мог вставить ключ в замочную скважину. Джонг буквально подлетел с места и оказался в прихожей за считанные секунды. В настежь распахнутых дверях стоял пьяно улыбающийся кот. - Почему так долго? Я замучился возиться с замком… и замерз… и вообще…       Пьяная тушка упала в заботливо подставленные руки. Ки тихонько замурчал, прижимаясь к горячей широкой груди и вцепляясь в нее коготками. - И где ты так набрался? От тебя крепленой валерьянкой за версту несет! – Пес поморщился от удушливого запаха. Он терпеть не мог валерьянку. - А от тебя кофе, - парировал Кибом. – Впрочем, от тебя всегда пахнет кофе, когда я ухожу. Так вкусно. – Вновь замурчал кот, обвивая гибким хвостиком ногу старшего. – Я теперь знаю запах нашего расставания, хих.       Джонг ничего не ответил. Он просто отвел (читай: отнес) младшего на кухню и усадил за стол. В такие моменты единственное, что оставалось делать, это отпаивать кота молоком. В противном случае утренний концерт умирающего от похмелья неминуем. Себе же пес сделал еще одну чашку кофе. От нечего делать. Так они чинно сидели за столом, потягивая каждый свое. Кот мурчал что-то себе под нос, будто споря с кем-то в своей голове. Загибал пальчики, доказывая что-то, излагая факты. Ушки его живо двигались на макушке, силясь передать все выражения лица своего хозяина. И все это выглядело так невинно и мило, что пес, залюбовавшись, пропустил тот момент, когда в пьяных кошачьих глазах появился опасный огонек. Решительно отставив стакан с недопитым молоком, кот прожег взглядом пса. {Читать под Kevin Rudolf – In the City} - Джонг. - Что такое? – Нехотя отозвался старший, отводя глаза в сторону. Пусть Кибом и был дико милым в этот момент, но старший не хотел прощать его вот так просто.       Кот тихо зашипел. Звякнула посуда – черныш взобрался на стол, тут же схватив старшего за грудки. Хвост со свистом рассекал воздух, отражая немаленькую степень раздражения Ки. - Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь! – Выплюнул черныш и впился поцелуем в мягкие податливые губы.       Поцелуй получился со вкусом кофе с молоком.       Такой же обжигающий, терпкий и одновременно мягкий.       Чертовски вкусно.       Джонгхен, не ожидавший такого напора, охнул, откидываясь на спинку стула. Кровь ускорила свой бег под ударами сердца, приливая к щекам. И не только. Кибом же самозабвенно терзал губы старшего, не выпуская его из цепких лапок. Спина младшего затекла от неудобного положения, но он не решался сдвинуться с места до тех пор, пока не услышал тихий ответный стон. Еле различимый сладкий звук сорвал все заслонки, заставляя Ки буквально спрыгнуть со стола и устроиться поудобнее на бедрах Джонга, прижимаясь к нему всем телом. Почувствовав возбуждение старшего, он довольно улыбнулся в поцелуй. Тонкие пальчики зарылись в густых каштановых волосах, до боли оттягивая жесткие пряди. Дыхания не хватало. Но поцелуй был так сладок… - Ч-что ты… Аааахх…       Джонгхен не был железным. У него напрочь отсутствовал иммунитет перед Кибомом. Особенно таким Кибомом. Не завестись было просто невозможно. Тем более кровь еще кипела от обиды и хотелось выплеснуть негативную энергию. А ведь секс донельзя приятный для этого способ. Сильные смуглые руки двинулись вверх по бедрам, собственнически сжимая их, заставляя Кибома тихо застонать. О, этот невыносимо пошлый стон, сорвавшийся с покрасневших пухлых губ.       Дикий возбужденный взгляд из-под челки и острые коготки на груди – для того, чтобы сойти с ума, оказывается нужно так мало. - Джонг… Аах… Я хочу здесь, - Ки хлопнул ладонью по столу. – Прямо сейчас… ра…р…раком. – Последнее слово далось с трудом, Кибом всегда стеснялся его.       Выражение лица Джонгхена неуловимо изменилось. Из просто возбужденного оно стало пугающе диким, животным. Его как будто переключили одним нажатием кнопки из одного режима в другой. Кибом про себя ухмыльнулся, он наверняка знал название этой кнопки, две маленькие наклеечки под которой гласили «стол» и «раком». Нехитрый набор слов, приводящий к потрясающему эффекту. - Черррт тебя деррри, Кибом! – Прорычал старший, набрасываясь на младшего.       Жалобно звякнули кружки, бесцеремонно скинутые на пол, и так же жалобно всхлипнул стол, на который навалились два тела. Джонгхен изо всех сил старался не разорвать джинсы младшего, чтобы после не получить еще одних пиздюлей.       Но они были до того блядски-узкими, что выводили пса из себя.       Кибом же как нарочно извивался под ним, ластясь, играясь с затвердевшими бусинками сосков ноготками, кусая зубками смуглую шею.       Невыносимо.       Стройные ножки младшего обвили талию старшего, притягивая его к себе, вжимаясь аппетитной задницей в пах.       Блядь.       Кибом вел себя как шлюха, и это совсем не помогало процессу снятия ненавистных штанов. - Быстрее, волчонок, быстрее! – Простонал кот, нагло прохаживаясь когтями по подтянутому загорелому животу, оставляя тонкие розовые ниточки царапин.       Узкие ладошки скользнули в домашние штаны, пробираясь к эрекции старшего и обхватывая его цепкими пальчиками. - Такой горячий… - Ки кокетливо закусил губу, продолжая поглаживать ствол в своих руках. Несдержанные выдохи и горящий взгляд старшего были маленькой наградой за шалость. - Хочешь его? – Джонгхен буквально выплюнул эти слова, застрявшие в горле вместе с горячим воздухом.       Получив одобрительный кивок, пес повалил кота обратно на стол и обошел его с другой стороны, встав у изголовья. Парень грубо схватил любовника за волосы, притягивая его к своему паху. - Тогда отсоси мне, - властно сказал он.       Кибом послушно вобрал в рот головку и вновь несдержанно застонал, почувствовав одуряющий вкус любимого. Руки потянулись к собственному возбуждению, требующему внимания, но старший шлепнул по ним ладонью. - Нет, не так! – Рыкнул он. Ки с непонимающим видом глянул на Джонга. – Растяни себя.       Черныш вздрогнул, но послушался. По-кошачьи изогнувшись, он осторожно ввел один палец, испачканный в собственной смазке, в проход. По его телу пробежалась мелкая дрожь, глаза чуть закатились. Он почти сразу же добавил второй палец, стараясь доставить себе еще большее удовольствие. Джонгхен же принялся двигать бедрами в такт с движениями пальцев Ки, глубоко толкаясь ему в рот. Он с наслаждением трахал рот младшего. Ему нравилось наблюдать, как скользил меж пухлых чувственных губ его влажный и блестящий от чужой слюны член, как напрягается горло Кибома, пытаясь вместить в себя весь размер старшего. Его заводила эта покорность, заводили эти глухие жалобные гортанные стоны, которые отдавались такой невыносимо-приятной вибрацией по члену, заставляя вцепляться в черные локоны еще сильнее, двигаться еще быстрее, быть еще более грубым.       Такой интимный момент.       Кибом до этого никому не позволял трахать свой рот так грязно.       Никому, кроме своего Джонгхена.       Разрядка не заставила себя ждать, и пес, глухо рыча, излился в рот Ки. Младший закашлялся, ему не хватало воздуха, член старшего сидел слишком глубоко в горле. - Глотай, - снова приказал Джонг. Кот, давясь, выполнил приказ. – Умница, - проворковал старший и позволил таки любовнику вдохнуть.       Грубо перевернув любовника на живот, Джонгхен неожиданно нежно развел стройные ножки младшего. Горячая ладонь прочертила прямую обжигающую линию от ягодиц вверх по спине, заставляя кота прогнуться в пояснице. Черные ушки прижались к голове, выказывая всю беззащитность Ки. И Кибому нравилось это. Нравилось грудное рычание старшего, нравилась его грубость, нравилось быть в подчинении, выполнять любые приказы своего хозяина. От этого младшему просто сносило крышу. Он нетерпеливо прижался попой к такому желанному сейчас члену старшего, капризно хныкая. - Моя нетерпеливая шлюшка, - пошло улыбнулся старший, шлепнув кота по заднице, вырывая тем самым сдавленный всхлип.       Парень приставил член ко входу и медленно скользнул внутрь. С пухлых губ сорвался стон. Звонкий шлепок возвестил о полном проникновении. Кибому стало трудно дышать, Джонга было слишком много, но и слишком мало одновременно. Он требовательно качнул бедрами, прося о большем. Джонгхен зарычал. Одной рукой он легко сгреб тонкие запястья, заламывая руки за спину, а второй вцепился в волосы, вжимая голову в стол. С садистским наслаждением пес вбивал податливое стонущее и извивающееся под ним тело в твердую поверхность. Доминировал над ним. Подчинял себе. Оставлял багровые засосы на плечах и шее. Словно метки. Собирал соленые капли пота со спины шершавым языком. Был груб и одновременно нежен. Такой разительный контраст сводил Кибома с ума, заставляя стонать еще громче. Он чувствовал себя грязной шлюхой, которую ебут в переулке, но это было так сладко. Его разрывало изнутри, но это было такое невероятное ахрененное чувство! - Тебе нравится, когда я груб с тобой, а, котик? – Джонгхен склонился, до боли зажимая руки младшего меж их телами. Горячий язык прошелся по мочке уха, втягивая ее в рот.       Блядь.       Это запрещенный прием, Ким, мать твою, Джонгхен.       Кибом тихо застонал. Уши были его слабым местом. - Аах… Д-да… - Еле выдавил он, давясь выдохами. Соображать становилось все труднее, не то что осмысленно отвечать на вопросы. - Я не слышу тебя. – Зарычал пес, кусая нежную кожу, посылая табуны мурашек бегать по всему телу Кибома. - Да! Ах! Е..ще… Б-будь груб со мной, ах! – Буквально закричал кот, забившись в руках любовника.       Джонгхен довольно улыбнулся. Вынуждать Ки говорить смущающие вещи так весело. Особенно потом напоминать ему о сказанном. Выпустив руки, которыми Кибом тут же вцепился в края столешницы, чтобы иметь хоть какую-то опору, пес нежно убрал прилипшую челку с лица младшего и погладил его по щеке. - Люблю, когда ты такой. – Прошептал он.       Два пальца легко скользнули меж пухлых губ, заставляя черныша застонать. Джонгу нравилось делать Ки грязным везде и любыми способами. Это страшно заводило. Пальцы нагло трахали влажный горячий ротик в такт движениям бедер.       Это было слишком.       Слишком пошло.       Слишком грязно.       Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Воздух разрывало от несдержанных стонов и звонких шлепков. Взмокшие тела двигались навстречу друг другу в погоне за еще большим удовольствием. Мысли путались, уступая место цветному хаосу чувств. Они не знали, сколько прошло времени, казалось, что бешеная скачка длится целую вечность. И они готовы были провести еще одну такую вечность, лишь бы не отрываться друг от друга.       Невыносимо сладкую грязную вечность.       Первым не выдержал Кибом. Выгнувшись изящной дугой и прочертив на абсолютно новеньком столе глубокие борозды когтями, он кончил, захлебываясь стоном. Хрупкое тело билось в оргазменных судорогах, пока сознание его обладателя отключилось от действительности, утопая в спасительном мраке.       Смертное тело не было способно вместить столько удовольствия.       Громко зарычав, следом кончил Джонг. Горячее семя, казалось, до краев заполнило узкое жаркое пространство. Губы пса растянулись в дикой звериной улыбке. Он пометил своего Кибома, оставив такую нечистую личную метку. Чтобы никто не смел даже смотреть в его сторону.       «Мое!» - Кричало сознание, прежде чем утонуть в океане нахлынувших эмоций.       Из беспамятства кота вернули мягкие поцелуи. Поведя плечами, Ки открыл глаза. Так и есть. Его верный пес зализывал укусы, извиняясь за грубость. Кибом всегда поражался способности Джонга из неистового ненасытного зверя превращаться буквально за секунду в самого нежного и милого щеночка на свете. - Я тебе точно намордник куплю. – Прохрипел черныш, даже не пытаясь встать.       Бесполезно. Тело стало ватным и болело. Но Ки это нравилось. Так он чувствовал себя по-настоящему живым. - Зачем? – Недоуменно спросил пес, оторвавшись от молочной кожи. - Чтобы не говорил грязных словечек. - П-прости…       Джонг хотел было встать, но цепкая лапка схватила его за руку, не пуская. Дождавшись, когда непутевый донельзя смущенный пес поднимет на него виноватый взгляд, кот выдал на одном дыхании то, что старший меньше всего ожидал сейчас услышать, и улыбнулся: - Люблю тебя, глупая ты псина.