Канкан

Длинный зал погружён в темноту, разрываемую разноцветными пятнами прожекторов. Посреди зала – сцена. На ней пять танцовщиц. Обтягивающие чёрные корсеты, ярко-алые пышные юбки, чёрные кружева чулок. Забранные назад волосы. Жгучие, обведённые чёрным глаза. Канкан. Быстрые басы из высоких динамиков. Люди в темноте за столиками вокруг сцены. Жадное внимание. Девушки танцуют с таким жаром, словно бросают вызов дьяволу. Калейдоскоп: чёрное-красное, красное-чёрное. Абсент в бокале. Кожаный диван в отдельной зоне. Танцовщицы перед ними как на ладони. Мэлло поднимает стакан и лениво смотрит одним глазом через зелёную поверхность на сцену. — Смена обстановки, говоришь. — Было скучно, — отвечает вальяжно развалившийся на диване Мэтт, запустив пальцы в малиновые волосы. В губах тлеет сигарета. Мэлло тянется к нему, опирается о его колено, вытягивает сигарету. Затягивается. — Мне нравится крайняя правая. — Договоримся. Новые взрывы басов в колонках. Всполохи прожекторов. Громкий звук как молотом выбивает из головы все мысли, оставляя восхитительную пустоту. Даже прекращается затянувшаяся мигрень. Канкан. Вспышки света периодически окрашивают закрытые веки в жёлтый. Жёлтый-чёрный, чёрный-жёлтый. Мэлло ощущает касание руки Мэтта. Его пальцы пробираются от согнутого локтя к ладони, нащупывают шоколад. Надламывают. Коснувшись рукавом голой кожи, рука исчезает. — Страх потерял, Мэтт. — Мэлло открывает глаза и смотрит на соседа. — Ага, — тот сжимает губы, растаивая внутри на языке шоколад. Потом добавляет: — Зря съел. Тянется к своему подлокотнику, берёт стакан. Водка с лимоном. Залпом. Затяжка. Безбашенный Мэтт. На сцене мелькает красное-чёрное. Чёрное-красное. Басы нарастают. Вибрирует воздух, вибрирует зал, вибрируют диван и столики. Последний аккорд – взрыв. Копившееся напряжение вырывается гейзером. — Мэтт! – напоминая, толкает его в бок Мэлло. — Угу. Ещё пять минут. Проходит три. И на их балкон врывается яркой бабочкой весёлая танцовщица. Шорох юбок. Блеск кошачьих глаз. Бесовская улыбка. Останавливается перед Мэлло. Смотрит на стаканы. Шоколад. Сигареты. Берёт бокал с абсентом, отпивает. Обмахивает лицо кружевом рукава и нагибается над Мэлло. Произносит: — Красивый. Что хочешь? Мэлло лениво рассматривает её. Откусывает кусок шоколада. Держит в зубах. Девушка склоняется ниже. Распустившиеся чёрные волны волос путаются с медовыми прядями Мэлло. Она раскрывает губы и забирает у него тающий кусочек шоколада. В глазах пляшут черти. — Мэтт? – не отводя взгляда, спрашивает Мэлло. — Моя та, что была слева. — Мэтт вытягивается с дивана и за пышные юбки подтягивает к себе вторую смеющуюся танцовщицу. Огненно рыжую. Между выступлениями фоном играет незатейливая музыка, а в ушах по-прежнему гремят гитарные раскаты канкана. На столике перед диваном возникают новые бутылки. Ледяной абсент льётся в стаканы. Кельнер лёгким взмахом руки поджигает зелёную жидкость и исчезает так же неслышно, как появился. Сахар на абсентных ложечках медленно плавится. В воздухе острый запах разрезанного лимона. Невольно выделяется слюна. Горячо. — Тут кондиционеры что, не предусмотрены? – хмурится Мэлло. Мэтт не даёт ему опомниться. — Всё будет. Он перегибается через спинку дивана и щёлкает кому-то пальцами. В следующий момент по балкону проносится струя прохладного воздуха. Мэлло откидывает голову назад, подставляя прохладе разгорячённую шею и влажные на концах волосы. Откусывает шоколад, глядя в чёрный потолок. Мэтт перегибается через него, тянется за пустой пепельницей на подлокотнике. Его собственная почти полна. Волосы, пропахшие терпким сигаретным дымом, щекочут ключицу и подбородок Мэлло. — Достать? — Сам достану. Мэлло скользит вдоль дивана, отодвигая дальше и Мэтта. — Чтоб тебя... – Мэтт упирается обеими руками в диванную кожу и вытягивается струной. Цепляет пальцами пепельницу, перехватывает удобнее и возвращается на место. Мэлло кривит в усмешке губы. Горячий шёпот врывается в его ухо – танцовщица легко скользит к нему на колени. Прижимается всем телом. Обдаёт жаром духов. Рука пробирается под волосами вдоль шеи. Палец второй нажимает на губы, очерчивая контур, потом плавно съезжает на скулу и шрам. Неуловимый мгновенный взмах – и Мэлло сильно держит её за подбородок: — Сучка. — Как хочешь. — Девушка убирает руку и тянется к столику за шоколадом. Жарко, и её губы мажутся. Мэлло притягивает её за шею и целует. Отстраняет. Наслаждается вкусом шоколада, перешедшим на его губы. Вторая танцовщица, стоя возле дивана, обнимает Мэтта за шею. Он прижимается к кружевам корсета. Рыжие кудри переплетаются с прохладными малиновыми прядями. Мэтт отстраняется, щёлкает зажигалкой у её сигареты. В зрачках обоих пляшут язычки пламени. Мэтт смотрит на губы танцовщицы. Она изящно затягивается и изящно округляет их, выдувая колечки дыма. В воздухе плывёт приглушённый запах табака. Мэтт ловит колечки ртом. Танцовщица кусает его за мочку уха. В этот момент динамики взрываются следующей песней. На сцене уже началось новое представление. Мэлло гневно морщится: — Шумно. Допивает залпом абсент из бутылки. Встаёт, шлёпает Мэтта, берёт девушку за руку, и они бегут к выходу. Длинная лестница со второго этажа, залитая голубым светом люминесцентных ламп. Все четверо приобретают призрачный окрас и, сломя голову, бегут по ступеням. Тяжёлая дверь и крыльцо остаются позади, и на головы обрушивается ливень. Медовые волосы прилипают к лицу, юбки промокают и тяжелеют, становясь бордовыми; течёт тушь, гаснет сигарета. Прижимая к себе девушку, Мэтт ловит одинокое такси. Салон наполняется запахом дождя, флёром духов, дымом новой сигареты. Тишиной. Мэлло резко ощущает дикую усталость. Она наваливается как огромное тяжёлое одеяло. Всё бесполезно. Всё бесполезно... Притянув свою спутницу за шею, он склоняется на её плечо и закрывает глаза. Смертельная усталость. Как его вымотала вечная напряжённость... Вечная игра на острие ножа, вечный контроль надо всем на свете. Смена обстановки не изменила ничего – проблемы, отступившие на короткое время, снова наползали, давя виски. Тишина кажется мягкой-мягкой. От сладкого аромата тяжелеют веки. Мэтт смотрит на него. Кривит губы в нерадостной усмешке. Это уже не первая попытка отвлечься. Он достаёт из кармана деньги, вкладывает своей танцовщице среди складок юбки. Обе девушки недоумённо переглядываются. Молча улыбаются в попытке понять. Тишина. Дождь.