Путь из кувшина в вазу

— Дорэ, позволь узнать, почему тебя не было вчера на ужине? — строго спросила бабушка, как только он показался в дверях. Она сидела во главе стола, за которым так же присутствовали остальные родственники: Роу, Верде, Клаль и княжна, всегда считавшаяся частью их семьи. Не хватало лишь Ирвис: девочка просыпалась позже всех, поэтому завтракала отдельно. Братья смотрели одинаково заинтересованно и взволнованно, мол, где пропадал весь вчерашний вечер, муж Клаля, Верде, взглянул на него понимающе и приободряюще улыбался. Вампир знал, что такое работать не покладая рук, ведь управляться с двумя стихиями было не так-то и просто, княжна же свои чувства предпочла не выражать, оставаясь с непроницаемой маской на лице. — Простите, у нас было задание на кладбище, я не мог уйти, — Дорэ сделал было шаг вперед, чтобы присоединиться, но в последний момент остановился. Отчего-то и аппетит, и желание находиться в окружение семьи пропало. Некромант талантливо промолчал про то, что на кладбище был не с сокурсниками, а с наставниками. У него был довольно высокий уровень дара, поэтому магистры не раз и не два брали его с собой на сложные задания, которые порой высасывали все силы. Всю ночь он и еще несколько некромантов держали охранный контур, пока другие уничтожали тварей, появившихся так неожиданно, что многие люди погибли. К утру они закончили, и вот Дорэ вернулся в родную обитель, однако… — Я не буду завтракать. Пожалуй, пойду спать, благо на сегодня меня освободили от занятий, — развернувшись, Дорэ поплелся к себе. — Стой, брат! — послышался голос младшего. — Роу, успокойся! Сядь на место и доешь! — строго остудила его пыл женщина. — Бабушка, я поговорю с ним! Нет, Верде, останься здесь! — воскликнул Клаль, а затем Дорэ услышал, как кто-то бежит за ним. Обернувшись, некромант устало взглянул на вампира. Невысокий, красивый и жутко упрямый. Смотря на такую хрупкую фигуру, Дорэ не мог поверить в то, что Клаль носит ребенка. Какой был срок? Кажется, два месяца? Живот еще не начал расти, но изменения были налицо: брат стал еще более капризным, несдержанным и язвительным. Теперь с ним справлялся только его муж, да и то — не всегда. Конечно, сначала было сложно поверить в то, что Клаль забеременел, однако когда в их доме каждые два дня стала появляться целительница, пришлось поверить, ведь маг жизни не носился бы за вампиром просто так, а вот беременность была серьезным поводом. Клаль старательно убегал, прятался за мужем, который на некоторое время оставил учебу, и упрямо заявлял, что они с ребенком чувствуют себя замечательно. Целительница не верила — гонки продолжались. — Зачем ты пошел за мной? — возобновляя путь, спросил Дорэ. — Не слышал? Хочу поговорить с тобой, — брат хмыкнул. — Это… — Это не лишнее! Ты слишком мало времени проводишь дома и думаешь, бабушка этого не заметила? Ты же специально возвращаешься поздно или вообще не возвращаешься! Скажи, ты правда не замечаешь ничего вокруг? Того, как волнуемся мы с Верде, а нам между прочим нельзя! — Ребенка носишь ты, а не он, — заметил Дорэ, открывая дверь в комнату и сразу же падая на кровать. — Ну и что? Он чувствует все так же, как и я! И вообще, ты увиливаешь от темы! Дорэ, Роу тоже переживает, не находит себе места, все хочет поговорить с тобой, но боится, ведь ты в последние время так зло зыркаешь по сторонам, что даже комарам подлетать страшно: вдруг воспламенишь? Княжна, кстати, тоже. Хоть и делает вид, что ей наплевать, но каждый раз, успокаивая бабушку, плачет сама. Все-таки ты вырос на ее глазах и хочет не хочет, но она любит тебя, как мать, быть может. Клаль замолчал, покрутился в большом для него кресле пару минут, посмотрел в окно и замер, привычно держа руки на еще плоском животе. Некромант честно не понимал, что тот от него хочет. Объяснений? Извинений? Исправлений? Чего? Сняв обувь и верхнюю одежду, Дорэ забрался на постель и устало прикрыл глаза. Если брат сейчас не заговорит с ним, то он просто уснет. — Я понимаю, ты ждал этих слов, но все же скажу. Пожалуйста, перестань пугать их. Они не понимают, что происходит, переживают, пытаются хоть как-то тебе помочь, но это же все впустую, не так ли? Я частично понимаю тебя, и все же… если у тебя какие-то проблемы и ты на грани, то хотя бы прошепчи об этом, дай знать. Дорэ замер на последних словам брата, а затем почувствовал, как в горле появляется давно забытый ком слез. Однако слезами делу не поможешь, поэтому… — Спасибо, но со мной все в порядке. — Да конечно, — брат тяжело выдохнул и судя по звукам поднялся. — Ладно, если что, то я тебя вытащу. Дорэ, у тебя есть мы — ты хотя бы иногда об этом вспоминай. Мы не оставим тебя, сколько бы ты не брыкался и не пытался оттолкнуть нас. Мы — семья. Помни об этом. Послышались легкие шаги, и дверь тихо захлопнулась. Некромант даже не пошевелился. Помогут? Семья? Бред! Сколько он уже на грани? Неделю? Две? Вечность? Сколько дней, часов, минут его преследовал тот образ из зеркала брата? Тот демон, который отражался в зазеркалье. Его антрацитовые вьющиеся волосы, большие синие глаза, красивый изгиб губ, тонкая шея, худое тело, длинные пальцы, странная одежда и хитрое выражение всей фигуры? Сколько? Сколько уже Дорэ сходит с ума, вспоминая каждую черту, каждую деталь? Сколько пытается сдержать себя, чтобы не побежать и не начать искать, как безумный? Сколько раз он грезил о прикосновениях к его бледной коже? Сколько раз проклинал себя за это? Сколько это может продолжаться? Сколько? — А-а-аргх-х! — кулак со всей силы врезался в мягкую перину, оставляя вмятину в одеяле, но и только. — Ненавижу! Хватит! Хвати-и-ит! — Дорэ рычал, стуча по голове руками, чтобы прогнать и наконец-таки забыть, однако ни боль, доставленная ему за прошедшее время множество раз, ни занятия, ни чьи-либо слова и действия не отрезвляли его. Дорэ словно находился в тумане, из которого выбраться был не в силах. Некромант без остановки бил себя; он не чувствовал боли — она была где-то далеко, на периферии, только ощущение того, что сходит с ума. Медленно, но верно. Медленно и верно… — ХВА-А-АТИТ!.. Оставь меня! Оставь......Оставь… Оста… вь… — последние слова он шептал, чувствуя, как проваливается в зыбкую тьму.

* * *

Легкие голубые шторки весело развевались на ветру, с радостью ложась в руку некроманта. Дорэ посмотрел в большое окно и с улыбкой подошел к нему. Лето. Он всегда любил пору солнца, тепла и жизни. Ему нравилось наблюдать, как цветет природа, как блестит река в заходящем солнце, и хотя пейзаж кладбища всегда был ближе, парень не отказывал себе в любовании другими красотами. Например, цветами в родном саду, где феи вместе с листочками оживали весной и жили летом, погибая осенью. Это было очень красиво и завораживающе… — Тебе нравится? — внезапно раздался обволакивающий голос. — Да, здесь великолепно. Я не часто вижу такое, поэтому каждый раз особенный, каждый раз я хочу остаться с ними. Стать деревом или, может быть, травой. Я был бы не против зеленеть целое лето напролет или с высоты птичьего полета наблюдать за людьми, вампирами и эльфами, — Дорэ говорил искренне, не пытаясь утаить правды, которую скрывал доселе от всех, ведь он некромант, а им не пристало любоваться природой. — Тогда оставайся со мной, — все так же тихо прошелестел голос. — Давай вместе будем смотреть на жизнь. Ты согласен? Некромант нашел теплую ладонь рядом и, повернувшись к ее обладателю, улыбнулся. — Конечно. Синие глаза в ответ довольно сощурились. — Но ты не сможешь уйти. — Я не позволю себе, — некромант наклонился к полным губам. — Да и не хочу. Ответ последовал сразу, такой волнующий, такой теплый. Следующее Дорэ толком не помнил. Вроде бы он смотрел в синие глаза, затянутые поволокой страсти, кажется, ему это нравилось… Тело под ним было совсем теплым, нежным и юным… Прикосновения жгучими и требовательными… — Еще… Не смей… Ближе… Да-а-а… Голос что-то неразборчиво шептал, откровенно стонал и всхлипывал. Казалось, ему нравится, и стоило только Дорэ подумать о чем-то другом, как он гневно вскрикивал и до боли впивался в губы некроманта поцелуем. Он? Да… Его сияющие черные волосы вихрем обрамляли красивое лицо с выразительными чертами… Руки до боли были сжаты на плечах Дорэ, а стройные ноги обнимали его за талию, не позволяя ни на сантиметр отдалиться… и остановиться. — Не думай о них!.. Я… Только я есть у тебя! — ревниво кричал он, до крови врезаясь длинными ногтями в кожу некроманта. Дорэ покладисто соглашался и, кажется, целовал его алые губы. Его? Да… Именно он был там, на той большой кровати под балдахином с багряным одеялом и черным рисунком. В какие-то моменты цветы в нем мельтешили перед глазами Дорэ, превращаясь в неясный силуэт, в другие останавливался, но по большей части исчезал из поля зрения, потому что длинные пальцы в крови заставляли смотреть лишь на их обладателя. Вроде бы он шептал о смерти… а затем кусал Дорэ и заставлял продолжать. Некромант же… опьяненный то ли близостью, то ли нереальностью происходящего согласно улыбался на все его страшные слова и тонул… Нет, так тонут не в воде, а в ощущениях… Они затягивали его ураганом вместе с его сбивчатым шепотом… Страсть, похоть, желание, страх, непонимание, боль, осознание, которое меркло сразу же, стоило ему появиться… Он смеялся, когда Дорэ гладил его волосы, лицо, губы… А потом резко прижимался в ответ и просил остаться… Некромант видел его слезы, терялся и соглашался. Кажется, это длилось вечность, кажется, он без сил упал. Тогда горячая фигурка прижалась к нему, провела ладонью по телу и с тихим шипением оставил глубокие борозды на ногах. Дорэ ощущал их и то, как быстро струится его горячая кровь из порезов, но боли не было. — Зачем? — единственное, что смогло сорваться с его языка перед тем, как наступила тьма. — Боль напоминает лучше рамок с фотографиями, — таков был ответ.

* * *

Шао лениво потянулся и медленно встал с помятой кровати. Втянув запах, круживший вокруг, демон довольно ухмыльнулся, а затем с неимоверной тщательностью стал облизывать свои когти, на которых осталась еще свежая алая кровь. Пожалуй, демон впервые с таким желанием впустил кого-то в свою постель. Впервые он желал человека, причем желал так сильно, что не поскупился на энергию и похитил его прямо из сна. Как и ожидалось, он был особенным. Нет, не как маги, которые призывали их, а как… само существо. Искренний, спокойный и, главное, уже одурманенный. Демону даже не пришлось применять магию, чтобы человек отозвался на его прикосновения. Наоборот, Шао сам отдался, с удовольствием, с желанием, полностью. И не пожалел. Потянувшись, демон провел по смятому шелковому одеялу рукой. Как же волнительно было смотреть в его возбужденные черные глаза и слышать бесконечное согласие… — Останься со мной! — Да. — Будь рядом! — Да. — Всегда смотри только на меня! — Да. — И прикасайся лишь ко мне! — Да. Шао весело рассмеялся. Человек подписал себе приговор. Причем подписал с собственного согласия и прекрасно все осознавая. Теперь можно было не спешить и не торопиться. Смысл? Парень уже принадлежит ему, потому что первая близость была меткой, остальные ночи станут для него необходимостью, без которой человек не сможет прожить ни дня. Демон прикоснулся к синяку на правой руке, который он еще не скоро заживит, и с трепетом вспомнил все заново… Сначала ярость, которая волнами расходилась по сознанию и заставляла его злиться на умного мальчишку-демонолога все сильнее; затем ошеломление при взгляде на высокого парня в черной одежде, его длинное лицо с холодными серыми глазами; дальше последовала тревога, потому что демон не находил себе места, пытаясь унять всплески неконтролируемого раздражения и желания; потом злость и внезапная ревность, которая привела к необдуманному поступку и приливу наслаждения после. Шао никогда бы не подумал, что в чьих-то объятиях он будет готов раствориться, однако опухшие губы и приятная нега, растекшаяся по телу, говорили сами за себя. В сознании всколыхнулась неожиданная мысль: «А что, если остальные тоже прознали про этого человека? Вдруг другим он тоже может приносить такое дикое удовольствие?». Демон тревожно замер, а затем ревниво вдохнул его запах, который казалось впитался во все предметы интерьера, и поднялся. Человека нужно было как можно скорее найти и спрятать!