Путь из кувшина в вазу

— Верде, ну, Верде, — сонно тряс я Тиса за плечо. — В туалет хочу, просыпайся! Вместо ответа вампир приподнял голову над подушкой, нахмурился, затем потрогал мой круглый, как шар, живот, с лаской погладил его и упал обратно. Я не стал тормошить его заново, зная, что таким образом он собирается с силами. Не прошло и минуты, как меня несли в ванную комнату. Так уж получилось, что на своем десятом месяце (оказалось, что мужчины на месяц дольше вынашивают ребенка, чем женщины) я не мог нормально передвигаться: наши сыновья были столь крепкими в моем чреве, что ноги отекали уже после минутной ходьбы. И меня это пугало, потому что становилось ясно, что рожать я буду долго и с болью. Целительница, она, кстати, уже почти стала нашим домашним врачевателем, от меня этого не скрывала и для того, чтобы компенсировать психологическую нагрузку на мой мозг, проводила со мной и с Верде долгие беседы, в которых рассказывала о том, что нас ждет после родов, обо всех радостях и неожиданностях. Тис из-за этого ходил хмурый и улыбался через силу, но я не мог винить его в этом: я и сам был взволнован предстоящими родами. Представить только: через несколько дней избавлюсь от обычного уже арбуза вместо живота и чувства, что во мне есть кто-то еще… сразу становится не по себе. Думаю, придется заново привыкать к себе самому, нормальному, но потом все наладится. Мне повезло еще, что Тис рядом и помогает мне. — Верде, — позвал я, закончив. Тис повернулся, аккуратно поправил на мне мягкую рубашку, которая больше походила на парус, пригладил торчащие словно после урагана волосы, с улыбкой прикоснулся губами к моему носу и только после этого унес обратно. Мы не долго шли по пустынным коридорам дома — буквально через несколько минут оказались в просторной комнате. Верде сгрузил меня на постель и, улегшись рядом, привычно поправил на мне одеяло, руками проверив, чтобы не было щелей, обнял и засопел в макушку. Вот уж кого мое положение оставляло без сил — так это Тиса. Мало того, что он целый день носил меня на руках, терпя все капризы, жалобы и общую нервозность на фоне беременности, так еще и успевал строить прислугу. Бабушка настояла на том, чтобы мы переехали в отдельный дом на Юге княжества. Она считала, что, кроме семьи, никто больше не должен знать о моем положении — это могло повлечь ненужное внимание, осуждение или вообще агрессию со стороны людей и вампиров (про эльфов и говорить не стоит, они же все жутко правильные, а гномам и гоблинам дела до этого нет, им главное, чтобы торговле ничего не мешало). Пришлось с ней согласиться, ведь против фактов выложить было нечего, хотя я до последнего был против, потому что переезжать куда-то в другое место, когда необходима моральная поддержка всех близких — это по крайней мере глупо, однако… как только живот стал заметен, мы собрали наши немногочисленные пожитки и, попрощавшись со счастливой бабушкой, вечно хмурой княжной, изменившимся из-за непонятных обстоятельств Дорэ (он стал больше улыбаться) и расстроившимся по этому поводу Роу, переехали в маленький уютный домик в самом центре Юга. Через несколько дней беспрерывного поедания свежих фруктов и овощей, любования на теплое солнышко и веселые загорелые лица прохожих я понял, что жить здесь не так уж и плохо. Кстати, нам даже прислуга досталась (всё бабушка): пожилой мужчина с учтивым лицом, двое молодых женщин и мальчишка тринадцати лет. Хасл, старик, слушался Верде беспрекословно, выполняя все, а вот остальные… только и были рады получить от него нагоняй. Понимаю, девушки (он им очень нравился, однако подойти не получалось, потому что никого в этом плане, кроме меня, он не замечал), но вот Ренг, рыжик… Не знаю даже. Вероятно, он видел в Тисе старшего брата, поэтому и показывал язык, заявляя, что ничего делать не намерен. Тогда Верде спокойно ссаживал меня куда-нибудь и, беря мальчишку за ухо, тащил его на внутренний двор, где воспитывал, а точнее отчитывал. В это время меня обычно начинали доставать Риэ и Раэ, те самые молодые женщины. Они увлеченно расспрашивали, где и как я подцепилА Верде. Никто в доме не верил, что я парень (на имя почему-то никто внимания не обращал), а уж когда мой живот начал расти, как на дрожжах, то и вовсе перестали вслушиваться в вопли гнева, когда я пытался отстоять свой реальный пол: Хасл лишь улыбался, словно говоря «да, да, как пожелаете», служанки в голос просили, чтобы я пересталА чудачить, а Ренг смеялся, показывая на мой живот. В общем-то отношения с прислугой сложились хорошие, а если быть точнее, то мы сразу стали семьей. Они не знали, кто моя бабушка, да и вообще, что у меня корни с Севера, думали, что мы с Верде обычные вампиры с Юга (Тис тоже делал вид, что все так, как и должно быть), поэтому никаких преград в общении не было: они принимали нас, мы — их. Перемены случились резко: раз! и у меня ощущение, что мертвый отец вернулся в виде Хасла, а мама в лице Верде (отчасти), рыжик же напоминал мне Ирвис, которая появлялась у нас редко и всегда с друзьями. С их стороны меня полностью окружили заботой, Верде даже пару раз прикрикивал на женщин, ревнуя. Раэ с Риэ тогда обычно начинали еще сильнее меня тискать, со смехом глядя на то, как заливается краской Верде. Я всегда гадал: это он от злобы или же смущения? Спросить, правда, так ни разу и не спросил — забывал. Ну и ладно! Главное, что все хорошо. Меня разбудил радостный голос Ренге, который что-то увлеченно рассказывал Верде: —… не поверил! А они мне: нет, мы к Клалю с Верде и точка. Я давай упираться, мол, хозяева предпочитают говорить нам, если кого-то ждут, а тут — ничего, ни словечка. Они переглянулись и начали про то, что если я не дам им увидеть сына, то они меня потом самолично выпорют, а потом… Я подскочил с бешено стучащим сердцем и большими глазами. Посмотрев на одевающего Верде и скачущего вокруг него Ренге, я ошеломленно выдохнул: — Верде, это они! Тис удивленно обернулся ко мне: — Кто «они»? — Верде, помоги мне! — не слушая, я простер к нему ладони, тем самым просясь на руки. — Да что такое? Ты только проснулся и сразу же говоришь мне, чтобы отнес на улицу! У тебя был плохой сон? Тогда могли бы просто открыть окно… — недоумевал Тис, пока шли к воротам. — Гарги! Да понимаешь, я чувствую, я сердцем чувствую, что это родители! О, Богиня, надеюсь мое предчувствие верно! Я так долго молился, чтобы они были живы, и вот! Они пришли! Верде, это точно они! — возбужденно тарахтел я, болтая в воздухе голыми ногами и стараясь достать одной до бегущего рядом рыжика. Мальчишка не понимал, что происходит, но спросить не пытался, изредка шлепая меня по ноге ладонью, мол, «отстань — не до тебя сейчас»! — Клаль, но это могут быть и мои родные. Они знают, куда мы направлялись, поэтому могли приехать ко мне, — предположил Верде. — Нет, я… — в этот момент мы наконец очутились на улице, и я увидел их. Это и правда были мама с папой! Живые, хмурые, в потрепанной одежде и сумками за плечами! Я так обрадовался, что, забыв про свое положение, попытался соскочить с рук Тиса, но он удержал меня, а затем осторожно поставил на землю. Не раздумывая ни минуты, я рванул к воротам, а открыв их, — к родителям. Время до вечера пролетело совсем незаметно: сначала родители рассказали, что с приходом Тварей укрылись на границе с Югом, а после бежали из агонизирующего княжества, которого, по их словам, больше не существовало. Меня это не расстроило, потому что я и так понимал, что вряд ли кто-то останется в живых после второго прихода Тварей, когда первый переждали кое-как и с дробным стуком зубов о соседей. Жаль было только Академию: ее, а в особенности книги в библиотеке, я любил, оставалось надеяться, что их успели спасти или спрятать. Может, под старость полазию в развалинах, поищу… Затем они расспросили про наше путешествие, про Ирвис, бабушку, Роу, Дорэ, нашу жизнь; на конец выпал разговор о нас с Тисом и моей беременности, потому что ее заметить не мог разве что слепой. Что могу сказать? Родители были, мягко говоря, в шоке. Поначалу не верили, затем ужасались, восторгались, пытались понять почему, в итоге (это пропустив момент, где отец напал на Верде, а я закричал, пытаясь их остановить) приняли и порадовались, что внуков у них будет целых два и оба — мальчики (целительница оповестила нас об этом, когда я был на третьем месяце). Правда, в тот момент я видел недоумение в их глазах. Наверное, им нужно было время, чтобы понять все до конца. При разговоре на эту щепетильную тему (как же было стыдно признаваться, что я потерял девственность с Верде) вампир сидел рядом и держал меня за руку в знак поддержки. Мне это очень помогло, потому что останься я один с родителями и уже давно разрыдался бы, признавая все грехи. А так: нос вздернут и главный аргумент, а точнее факт: метка Богини. Против нее не попрешь — все знают. По наступлению темноты, когда отношения были выяснены, а клятва Верде (быть со мной всю жизнь) проверена с помощью магии на крови, единогласно было решено, что родители останутся жить с нами, потому что мама мне в моем деликатном положении была нужна как ни что другое, а отец решил, что сделает из Верде достойного мужа раз уж нас сама Богиня татуировками отметила. Хотя, как по мне, так Тис и так был идеальным. Лучшего и желать не имело смысла — не нашлось бы просто, да и не хотелось. В ту ночь со мной спала мама, а отец с Верде о чем-то разговаривали допоздна. О чем — темный лес с оборотнями. Я даже предполагать не пытался, прижимаясь к родному существу и от души плача, потому что вся дорога до княжества бабушки была для меня шоком, хотя я делал вид, что так и надо, потому что я забеременел и скоро рожу, потому что в конце концов родители, которых я глупо считал умершими, вернулись явив тем самым настоящее чудо! Шокирующее и нужное! Но главное долгожданное! Тогда я в который раз убедился, что наша Богиня — настоящая спасительница и мой путь в княжество Цирио не был напрасным!

* * *

— Верде, ну перестань! Малышня только заснула, а мы тут… — пыхтел я, пытаясь убрать его руки со своего тела, которое уже давно меня предало, тая под его ладонями. — Клаль, я не могу больше ждать, — виновато прохрипел вампир, осторожно опрокидывая меня на постель. — Я был с тобой лишь раз, затем это княжество, перемены, твоя беременность, рождение мальчиков, твое долгое восстановление… Я не могу… прости… — его губы скользили по моей шее, спускаясь все ниже и распаляя меня еще сильнее. — Л-ладно… Все равно мальчишки в другой комнате… — сдаваясь, выдохнул я. Я не пытался обмануть себя: я ждал. Я тоже хотел этого, но, к сожалению, после рождения Ди и Лои мое здоровье укатилось под ноги Богине — три месяца я был бледнее луны, жальче всех букашек и таракашек, которые счастливыми бегали по миру. Целительница под причитания бабушки и тревожные взгляды мамы трудилась надо мной как могла, и я все-таки встал на ноги. Несколько дней в хлопотах с мелочью, заботах, поздравлениях, переглядках с Верде и вот наконец-таки он здесь со мной. Чего греха таить, я отдался ему с таким удовольствием, что забылся до самого утра. Я просто утонул в безумных ощущениях, горячем наслаждении и его нежных руках. Пожалуй, тогда я в полной мере осознал, каково это — быть с любимым, целовать его, понимать, что именно он рядом, а не кто-то чужой. После того, как мы закончили, я прижался к довольно ворчащему Верде и с улыбкой подумал, что я выбрался. Да, я выбрался из кувшина с длинным острым горлом, загораживающим солнце и заставляющим только со страхом ждать Тварей, и перебрался в вазу, в которой всегда было сухо, светло и оживленно. Поменял одно на другое, сбежал попросту говоря, однако… я не жалел, ведь хрустальная ваза всегда предпочтительнее глиняного кувшина… — Верде, перестань ворчать и пыхтеть! — Сам перестань, медведь! — Что? Какой еще медведь! Я маленький, а мишки большие! — Ты сказал, что я пыхчу, а так делают медведи! — А я тут причем?! — Так ты — мой муж! Значит, тоже медведь! — Нет! Не хочу быть медведем! — Тогда дятел! Совсем заклевал меня! — Что-о-о? Совсем оборзел, а?! Только что же говорил, какой я хороший и как ты меня и мальчиков любишь! — Да, но это — другое! — Какое «другое»?! Да ты!..