"Нет ничего хуже, чем жизнь без тебя"

Ночь медленно опускалась на Киркволл. Запахи первых цветов наполняли воздух, а стрекот кузнечиков разливался затейливой мелодией. Легкий ветерок, из открытого окна комнаты, трепал волосы Фенриса. Эльфу не спалось, впрочем, как и всегда. Мысли тяготили сознание, не принося ничего кроме пустоты и разочарования от понимания собственного бессилия. Смерть Данариуса ничего не изменила, да и могла ли? События последних четырех месяцев калейдоскопом проносились перед глазами бывшего раба. Фенрис сел на кровать. Его нестерпимо влекло в один единственный дом в Верхнем городе. Туда, где он был так счастлив и где всё хорошее из его новой жизни ушло раз и навсегда. Желание увидеть Хоук прямо сейчас было настолько острым, что бороться с ним было невозможно. Эльф оделся и вышел на улицу, растворяясь в весенней прохладе. Ноги сами несли его туда, где ему сейчас так отчаянно хотелось быть. Он почти подсознательно чувствовал, что не один не спит этой ночью. Мариан сидела у камина, удобно устроившись в большом кресле. Как же опустел этот дом после смерти матери. Ни разу до сего момента девушка не чувствовала себя такой одинокой, как сейчас. Защитница Киркволла, героиня, наследница рода Амеллов...Все это не имело ровным счетом никакого значения, когда не с кем поделится эмоциями. Единственная сестра в Круге, друзья, готовые поддержать в любую минуту, сейчас не могли ничем помочь, а Фенрис...о нем Хоук не хотела думать вообще, хотя все чаще и чаще обращалась мыслями именно к нему... Мор изменил ее жизнь, Кирквелл изменил ее саму. Легкий стук отвлек Мариан от созерцания, пляшущих в камине, язычков пламени. Незваные гости? Девушка подошла к двери и открыла ее, чтобы в ту же секунду закрыть обратно. На пороге стоял Фенрис. Не дожидаясь приглашения, эльф вошел в слабо освещенный холл. - Не спишь? - бархатный голос бывшего раба, казалось, обволакивал собой все пространство комнаты. - Как видишь. Хоук вернулась в кресло. Что он тут делает в такой час? - Составишь мне компанию? - эльф устроился на низкий пуфик возле камина, доставая бутылку орлесианского вина. - Зачем ты пришел? - Я хотел поговорить с тобой. Мне необходимо обсудить то, что произошло с Вараньей. - Ты мог бы отпустить ее. - Сейчас я думаю, что и в правду мог бы, но тогда, - Фенрис сделал большой глоток и передал бутылку девушке, - В тот момент я не хотел поступать иначе. Она была той единственной ниточкой, которая связывала меня с прошлой жизнью, но это уже не имеет значения. Лито умер, чтобы Фенрис мог родиться. - Мне жаль, что так все произошло. Мгновения складывались в минуты. Тишина комнаты давила на слух и только еле слышный треск поленьев в камине вносил резонанс в молчание двоих, находившихся в гостинной. Мариан вновь погрузилась в гнетущие мысли, но теперь их природа была ясна и понятна. "Почему он оставил меня тогда?" Этот вопрос упорно старался сорваться с языка, но девушка подавляла это желание. Возможно, ответ принесет еще больше печали, так зачем вообще поднимать этот разговор? Все осталось в прошлом. - Хоук, ответь, почему мы никогда не разговаривали о том, что произошло три года назад? Защитница вздрогнула. Нет, только не сейчас. - Потому что ты не хотел этого, - глаза в пол. - Я не должен был так поступать. Воспоминания о прошлой жизни, события того времени... Все это слишком резко и ощутимо произошло, и я испугался, - рука Фенриса дернулась. Как же он хотел коснуться этого прекрасного лица, ощутить мягкость кожи. Нет, нельзя. - Знаешь, а ведь я помню каждое твое прикосновение, будто это было вчера. Глаза девушки широко распахнулись, от такого неожиданного признания. - Я так и не извинился за свой поступок. Прости меня, Хоук. Мне следовало бы сделать это раньше. - Считай, что все забыто, - Мариан улыбнулась, - Я не держу на тебя зла. Фенрис неотрывно вглядывался в голубые глаза ферелденки. Что он хотел увидеть в этом взгляде? Нежность, мягкость, а может быть надежду? Эльф давно запутался в своих чувствах к этой темноволосой разбойнице, без возможности когда нибудь разобраться в них. Больше всего ему сейчас хотелось прижать ее к себе и никогда больше не отпускать. Она стала для него всем: счастьем горем болью и радостью. Но нужен ли бывший раб такой как она? Девушка отпила вина. Ей хотелось уйти, спрятаться от пристального взгляда бывшего любовника и никогда больше не поднимать эту тему. Она пережила, вытерпела и не хотела вновь попадать в ловушку. Но как же она ошибалась в себе. Между этими двумя было слишком много не сказанных слов и не высказанных эмоций. Напряжение в комнате стало практически осязаемым. - Я наверное пойду. Не хотел портить тебе настроение, - Фенрис встал на ноги, девушка последовала его примеру. - Да, так будет лучше всего. "Останься, не уходи пожалуйста". Эльф протянул раскрытую ладонь на встречу девушке и легонько сжал ее руку в прощальном жесте. Грубые пальцы коснулись мягкой кожи. В голове беглого раба будто что то надломилось, и воспоминания той единственной ночи накатили на него в полной мере. Он не лукавил когда говорил, что помнит прикосновения Хоук. Он не врал, что сожалеет о случившемся. Фенрис помнил, как эти нежные ручки ласкали его тело, как тихий шепот ласково произносил его имя, как доверчиво и наивно Хоук тянулась к нему, впитывая в себя всю страсть, что накопилась в сознании эльфа. Пьянящие стоны, единение двух разгоряченных тел, сгорающих в неистовом пламени... Мариан в его руках, в его объятиях, в его сердце с той самой ночи. Почему он понял это так ясно только сейчас? "Пожалуйста прости меня. За все." Резко подавшись вперед, эльф жадно припал к губам девушки. О Создатель, как она прекрасна. Долгий нежный поцелуй, прервать который было сродни смерти, отнимал последние силы для сопротивления. Мариан чуть подалась вперёд, крепче прижимаясь к телу мужчины, и слегка приоткрыла рот. Она чувствовала, как Фенриса начал пробивать озноб. Его тело стало практически каменным, а дыхание участилось. Пол уходил из под ног девушки, а внизу живота появилось странное ощущение, как будто сотни крошечных бабочек разлетаются внутри неё. Эльф потерял способность думать и воспринимать окружающий мир. Он держал в своих объятиях самое чудесное, самое прекрасное и чувственное создание на земле, и не мог от неё оторваться. Руки Хоук аккуратно легли на плечи мужчины. Пальцы пробрались в копну густых волос. Она тихонько застонала чувствуя, как другие, гораздо более сильные руки, гладят её спину, всё крепче прижимая её к крепкому телу. Поцелуй стал настойчивее и требовательней. Фенрис изо всех сил старался остановиться, но увы не мог. Его губы, оторвавшись от губ девушки, стали покрывать поцелуями нежную кожу шеи. Стон наслаждения вырвался из уст Мариан. Она была готова отдать ему всю себя, без остатка и сожаления. Услышав сорвавшийся стон, эльф окончательно потерял над собой контроль. Он хотел эту девушку сильнее, чем кого либо за всю свою новую жизнь. Её доброта и открытость в отношении беглого раба, в его глазах превращали Хоук в ангела, спустившегося с небес. А то, как она прижималась к мужчине, как гладила его плечи, как чувственно отзывалась на ласки, делало её ещё более желанной. Девушка выгнула спинку когда эльф прикоснулся губами к её ключице, и почувствовала, что руки мужчины легли чуть ниже спины. Полурык полустон вырвался из горла Фенриса. «Что ты делаешь? Остановись. Ты не можешь так с ней поступить»: кричал внутренний голос, но мужчина ничего не слышал, кроме женских стонов, ласкающих его слух, и ничего не чувствовал кроме прикосновений своего тела к телу девушки. Тонкая ткань домашнего костюма идеально облегала соблазнительные формы, давая возможность ощутить каждый изгиб тела. Это сводило его с ума. Это пьянило лучше самого крепкого вина. Это отнимало волю, делало рабом своих желаний, заключая весь мир в одном лишь взгляде голубых глаз, подернутых пеленой страсти. Движение вперед. Спина девушки упирается в холодный камень стены. Ловкие пальцы мужчины справляются с застежками халата в одном единственном порыве коснуться обнаженной кожи. - Ты моя, только моя слышишь? С той самой ночи и до последнего моего вздоха. - прошептал мужчина. - Да, - простонала Мариан, не совсем понимая на что дает согласие. Это не волновало ее совершенно. Лишь бы он был рядом. Жаркие поцелуи и полные страсти прикосновения разжигали в ней неистовый огонь, освобождая те эмоции, которые она старательно прятала в глубине души. Она боялась и хотела этого одновременно. Девушка сгорала от желания, так тщательно скрываемого от окружающих, от Фенриса и от себя самой. Льняные брюки падают на пол к ногам, следом за ними отправляется последний барьер в виде нижнего белья. Эльф с небольшим усилием поднял девушку чуть выше, давая ей возможность обвить ногами пояс мужчины. Впившись в манящие губы своей избранницы страстным, сладостным поцелуем, Фенрис резким движением бедер стирает границу между ними раз и на всегда. Хоук вскрикивает, широко распахивая глаза и чуть запрокидывая голову назад. - Не останавливайся. Прошу тебя. Обжигающий водоворот кружил тела влюбленный в неистовом танце. Женские руки цепко сжимали волосы мужчины притягивая его губы к себе. Движения становились жестче, глубже, будто эльф тем самым хотел показать всю силу своей любви. Яростные толчки сопровождались хриплыми стонами. - Сильнее, - кричала Мариан не в силах контролировать нахлынувшее наслаждение. - Все, что пожелаешь. Огонь распалил влюбленных до предела. Громкий крик сорвался с губ Хоук, и ополяющая волна экстаза прокатилась по всему ее телу. Чувствуя горячую пульсацию, Фенрис сделал несколько глубоких толчков внутри девушки и со звериным рычанием излился в нее, освобождая все подавляемые желания и эмоции, что вызывала в нем эта молодая женщина. Секунда, две, три... Дыхание выравнивается, сердце замедляло свой бешенный ритм. - Это было великолепно, - прошептала ферелденка, с любовью заглядывая в зеленые глаза эльфа. - Я хочу сказать тебе то, что не смог произнести три года назад. Нет ничего хуже, чем мысль о жизни без тебя.