Повесть о Тацуми-мужике

Это произошло в ту самую ночь, когда Тацуми пришлось ночевать во дворце, в покоях Эсдес. Принимая душ, он предавался размышлениям, пытаясь упорядочить сумбур переживаний, наполнивший его после ссоры, и найти альтернативные способы решения конфликта. «Ты больше не будешь одинок» - эти слова постоянно всплывали в его голове, не давая покоя: ему очень хотелось переманить ее на свою сторону, но оставалось только одно. «Черт! Возьми себя в руки! Ты ведь уже взрослый мужик!» - повторял он себе мысленно. Внезапно ему вспомнился его разговор с Булатом в горячих источниках. Рабок, как всегда, смотался, не желая делить участь Тацуми: терпеть двусмысленные намеки братана. И, оставшись один на один с Булатом, бедолага лавировал как только мог, но разговор все же зашел на весьма деликатную тему, благо хоть не касающуюся области мужеложства: - Тацуми, позволь спросить тебя прямо: у тебя уже было хоть раз с девушкой? От такой внезапной и откровенной прямоты Тацуми поперхнулся. - Что именно ты имеешь ввиду? – встречно спросил он, по обыкновению включив дурачка. Видя, что Тацуми колеблется в сомнениях, Булат добавил: – Вопрос без подвоха. Не стесняйся, обещаю, что не стану подкалывать тебя на этот счет. - Эээм… нет, по правде говоря. Ни разу. – смущенно ответил Тацуми. «И почему мне вдруг вспомнился этот момент, – размышлял Тацуми. – В тот вечер братан дал мне множество полезных советов о том, как надо правильно ублажать женщин. Правда, как оказалось, они были лишь поводом, чтобы подомогаться ко мне, да и от них веяло каким-то гомоэротизмом что ли, но уж лучше это чем вообще ничего. Думаю, в случае с Эсдес они придутся как раз кстати. Вот уж и представить себе не мог, что мне придется прибегнуть к ним так скоро да еще с той, чьи слуги его убили. Немного гадко от этого, но она мне не видится таким уж плохим человеком, к тому же, присутствие столь сильного война и опытного генерала на стороне революционной армии может гарантировать нашу победу. Решено! Остался лишь один способ ее убедить!» - Будешь моим воображаемым советчиком, братуха! – мысленно обратился он к образу Булата в своей голове. - Отлично! Мои советы здесь придутся в самый раз! Отомсти за меня, Тацуми! Покажи мужика! – ответил его преданный аватар мужественности. -Точняк! Это будет моей символической местью за тебя! Только не гомосячь у меня в голове, пожалуйста, а то все испортишь. Сказав так, он приоткрыл дверцу душевой и присмотрелся к кровати: Эсдес лежала на боку, повернувшись к нему спиной, лунный свет, отражался от ее бледной кожи, подчеркивая изгибы тела. Вдохновившись этим зрелищем, Тацуми набрался решимости и направился к ней. «По идее она еще не должна заснуть» - подумал он, взбираясь на ложе. Аккуратно приобняв Эсдес за талию, Тацуми прижался животом к ее спине, а затем робкими поцелуями стал касаться ее шеи. Все это походило на попытки новорожденного ягненка встать на ноги, что весьма умиляло Эсдес: «Такой милашка! Даже как-то жалко его растлевать... Хотя нет, не жалко…» - думала она. Почувствовав, как Эсдес расплылась в улыбке, Тацуми решил, что все делает правильно и продолжил сию клоунаду. -Тацуми, ты слишком напряжен. Думаю в этом деле лучше довериться инстинктам – сказала она полушепотом. -Ась? Не дав Тацуми опомниться, Эсдес схватила его за плечи и, повалив на спину, ловко оседлала. Затем она принялась страстно целовать его везде где только можно, словно изголодавшийся вояка, завидевший доступную нимфетку. С точки зрения нормального человека, имеющего приличный опыт в половой жизни, все эти жалкие потуги сексуального невежества выглядели довольно смешно, но, тем не менее, эти двое все же как-то сумели включиться в процесс, и комната, где совсем не давно звучала ссора, наполнилась сладкими стонами: королева пыток, грациозно извиваясь, восседала на своей добыче. Тацуми, сам не понимая, как такое произошло, старался контролировать приток удовольствия, чтоб не закончить свою дипломатическую миссию раньше времени, и хотя он сильно нервничал, стоило ему приоткрыть глаза, как вид обнаженной Эсдес, отдававшейся ему до беспамятства, пленил его воображение, доводя возбуждение до опасного градуса: «Черт! Тут еще как ни кстати глаза привыкли к темноте! Как бы ни хотелось, главное их не открывать до конца процесса. » Не тут-то было, нащупав в темноте его руки , Эсдес возложила их себе на грудь. «Вот черт! – запаниковал Тацуми. – Это выше моего терпения! Я сейчас не выдержу!» - Спакуха, Тацуми! - прозвучал в его голове обнадеживающий голос Булата – вспомни, что я тебе говорил тогда на источниках: чтобы ни случилось, старайся абстрагироваться и думать о чем-нибудь постороннем, например, о моих ягодицах! И тут Тацуми представилось будто вместо груди Эсдес он тискает ягодицы Булата: «А что! Помогает! – думал он, ощущая, как его возбуждение начало стремительно угасать, – хотя нет! Меня сейчас стошнит! Зачем ты нагомосячил, бро?!» - Ах, какой ты неизящный, друг мой, – раздосадовался светлый образ Булата – если уж это не помогает, подумай вот о чем… Внезапно в воображении Тацуми промелькнули мрачные картины того, что может случиться в случае провала: камера пыток Эсдес (то какой он ее себе представлял). Стоит представить себе пытку, полагающуюся за неудовлетворение госпожи, как сразу кровь стынет в жилах! Или, в случае если он перестарается, есть вариант и похуже: Тацуми, одетый в белоснежное свадебное платье, под руку с Эсдес в черном фраке перед алтарем, а затем младенец с кавайной улыбкой и душой Адольфа Гитлера, нещадно тянущий за патлы своего папашу, и счастливая мать, умиляющаяся сему зрелищу – такие фантазии отрезвляли его похлеще братской задницы. Когда же ситуация наконец стабилизировалась – появилась возможность подумать о стратегии убеждения: «Так дело не пойдет: она стремится к полному доминированию, я должен проявить себя как мужчина иначе она никогда не примет мои убеждения.» - Правильно мыслишь, Тацуми! – говорил воображаемый Булат. - Да, но что мне делать то? -Дурачина! Сменить позу, разумеется! Ты надеешься убедить ее в этой позе? Распластался под ней как девица кисейная. Это не поза настоящих мужиков! А ну быстро возьми верх над ней! Покажи, что ты здесь главный! - Лады, бро! Приподнявшись, Тацуми обхватил Эсдес руками и повалил на спину, правда тут же пожалел о своей идее, когда та в порыве страсти вцепилась ногтями ему в спину. Тацуми хотелось завизжать от боли, однако дипломатический этикет требовал не проявлять признаков дискомфорта во время столь важных переговоров. Не в силах сдерживаться он издал-таки сдавленный стон, но, похоже, это только подстегнуло Эсдес и, одобрительно простонав в ответ, она запустила ногти еще глубже под кожу. «ИИИИИИИИИ!!! Как больно! Черт! Чертова садистка!...» - мысленно восклицал наш бедолага. Эсдес, между тем, почувствовала, что ей на щеку капает что-то теплое – это были слезы Тацуми. - Тацуми, что такое? Я делаю что-то не так?- обеспокоенно спросила она. - В-все хорошо. Э-это просто слезы счастья. – выдавил Тацуми в то время как душа его кричала: «Вынь ногти из моего позвоночника!!!» - Ах, Тацуми, ты такой хороший! Слова Тацуми ее так растрогали, что она принялась обнимать его изо всех сил. От таких обнимашек он начал терять остатки кислорода, а с ним и сознание: «Твоюж! – думал он, – Свежевала меня как крольчатину, а теперь и вовсе удушить хочет! И в этой позе она тоже доминирует. Я уже не надеюсь ее убедить – тут надо тупо выжить! Братуха, помоги советом!…» - А ну не дрейфь, тряпка! – молвил фантомный братан из глубин остывающего мозга. – Помнишь, что я тебе говорил о самой мужицкой из мужских поз на свете! Давай заходи с тыла и атакуй! -Чего? -Возьми ее сзади как мужик! Как мужики обычно делают! -Ладно, хорошо-хорошо! Только хватит гомосячить в моей голове! Расположив Эсдес в классический догги-стайл, Тацуми с трудом удержался от соблазна вонзить свои ногти ей в спину в качестве отместки: от помутнения сознания он потерял чувство страха, да и, после такой близости с человеком, которого он считал врагом, ему не казалось это чем-то из ряда вон выходящим: «Ох, ну и видок отсюда открывается! Как засандалил бы сейчас ногтями!...» - Нет, Тацуми. Мне эта поза не нравится – смущенно заговорила Эсдес. - Почему? - Не знаю. - А я нахожу ее весьма удобной. - Ну, тогда сам и становись в нее. - Эээ… ммм… ну и как же технически у нас что-то тогда получиться? Эсдес задумчиво почесала голову, ее выражение лица явно свидетельствовало о наличии какого-то злобного плана. «Что-то зловещим холодком веет от этой ее улыбки»- подумалось Тацуми. - Нууу… - робко начала Эсдес, налившись румянцем, - есть одна штуковина… Ее в основном используют в качестве орудия пыток, но я слышала, что некоторые и удовольствия ради. – И закончив фразу на этой загадочной ноте, она игриво, похлопала Тацуми по ягодице. - Кажется, я представляю себе о чем ты. Нет! Нет! И еще раз нет! - Ах, какой же ты закрепощенный. Ну ладно, давай наложим на это табу пока что. - Да, давай наложим на это и вернемся в предыдущую позу. Вернувшись обратно в миссионерскую позицию, они продолжили. Только на этот раз Тацуми слегка приподнялся, держась на безопасном расстоянии от ее рук. Случайным образом, в темноте Эсдес попала пальцами ноги ему в рот: - О! Тацуми, отличная идея! – простонала она. - Вытаффи повалуфта. Фы мфне щасф чфелюфть оторвеф! «Похоже, ей это очень нравится, когда слюнявят ноги: кричать она определенно стала громче. Неужели я таки нашел ключ к завершению моих страданий!» - думал Тацуми, ощущая как они постепенно выходят на финишную прямую. Спустя некоторое время, комната, наконец, наполнилась победоносными криками! Эсдес инстинктивно схватила Тацуми за запястья и, притянув к себе, крепко прижалась к нему всем телом, при этом выгнувшись в экстазе. Тацуми почувствовал у себя на лице ее горячее дыхание, и то, как она обняла его своими сильными ногами: «Чееерт! Я сам не в силах сдерживаться! Только не ребенок!..» Тут ему в помощь снова вспомнились ягодицы Булата: «Фух! Спасибо, братан! Это ты вовремя…» – благодарил Тацуми воображаемого советчика, чувствуя как острота ощущений постепенно сводится на нет. Сымитировав, насколько у него хватало артистизма, свой оргазм, он, практически без чувств, рухнул Эсдес на грудь и лежал так примерно с минуту, прислушиваясь, как ее учащенное сердцебиение приводится в норму, стоны сменяются отдышкой, а мышцы тела приводятся в расслабление. - О, Тацуми! Это было… Восхитительно! – сладко зашептала Эсдес и загребла Тацуми себе в объятья в качестве подушки-обнимашки Несмотря на эмоциональное и физическое истощение, Тацуми не мог не почувствовать прилив самолюбия от такой похвалы: «Итак! Я ее задобрил! Кто здесь мужик! Теперь можно и поговорить с ней: в таком состоянии она должна быть более податливой на убеждения». - Эсдес-сама, я тут кое что хотел спросить на счет революционной армии… - начал было он вкрадчиво, однако в ответ ему прозвучало лишь сопение. - Как!? Уже дрыхнет!? Эгоистка!!!

...

Прослужив всю ночь подушкой и, наконец, встретив рассвет свирепым, упыриным взглядом, в котором, помимо бессонницы, читались, трепыхающиеся в агонии, остатки целомудрия и обломки нежной психики, Тацуми назойливо заерзал, пытаясь самостоятельно выбраться из удушающих объятий Эсдес, но ему не удалось даже разбудить ее: похоже, ей снилось что-то очень приятное, навеянное ночными приключениями. Спустя некоторое время, Эсдес наконец проснулась и, высвободив бедолагу из объятий, стала расхваливать его всячески за вчерашний подвиг, зевая, и потягиваясь в неге. Тацуми даже уже и не думал больше убеждать ее в чем либо: «Надо валить от сюда, как только представится шанс.» - вот единственное, что его беспокоило. К тому же он начал постепенно осознавать, что помимо прочих «пряников» заработанных за эту ночь, вроде порезов от ногтей на спине и ягодицах, к ним также добавилось еще и психическое расстройство в виде навязчивого Alter ego почившего Булата постоянно подначивающего на гомосексуальные практики. Наконец завершив все утренние процедуры, упырь-Тацуми направился в комнату совещаний, где его ждали Вейв с Куроме. - Йо! Как спалось? – радушно встретил его Вейв. - Не очень: что-то я нервничал сильно «Не могу же я ему сказать, что Эсдес использовала меня как подушку-обнимашку… Да и то, что у меня на спине и на заднице живого места теперь нет» - подумал Тацуми.