Дети звезд

Я никогда не знала своих родителей. Работники приюта говорили, что нашли меня дождливым сентябрьским утром, брошенной на крыльцо. Я была завернута в тонкое покрывало. Ни записки, ни стука в дверь, ни отъезжающей машины. Ничего не могло подсказать им, кто я и откуда. Видимо меня оставляли в спешке. Без тоски. Без сожаления. Без жалости. Я была не нужна настоящим родителям. Эту мысль рано или поздно усваивают все детдомовцы. Просто кому-то везет больше, кому -то меньше. Мы просто живем в ожидании чуда. На каждого, кто приходит в приют, мы смотрим, как на маму или папу. Семья – все, о чем мы мечтаем. Но даже здесь я была одинока. Говорят, что часто берут грудничков? Это верно, как и то, что из любого правила есть исключения. И в этом случае, исключение – я. Еще говорят, что до пяти лет точно есть шанс, что тебя удочерят. Правило номер два. И второе исключение. Приходили ко всем, кроме меня. «Мамы» и «папы» просто не замечали меня, одиноко сидящую в углу. А бежать каждому навстречу я не могла. Зачем? Ведь мне хотелось, чтобы меня первой заметили. Так и прошло несколько лет. Я не помню, были ли у меня друзья. Если и были, то их просто забрали, а имена выветрились из головы. Играла я всегда одна, потому что не видела смысла заводить друзей. Они уйдут, а я останусь. Если я не нужна была настоящим родителям, то с чего стану таковой для приемных? Да и воспитатели не жаловали меня своим вниманием. Но их сложно винить. Нас, брошенных и одиноких, так много. Не разорвешься же? Дни слились для меня в одну сплошную серую полосу. Я их не различала. В моей памяти живы даже не события, а скорее образы и чувства. Тоска. Обида. Печаль. Смирение. Хотя один день я все-таки запомнила. Я тогда играла на улице, в песочнице. Мне всегда нравилось строить замки. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я подняла голову и увидела его. Ангел. Рядом с ним был еще кто-то, но лица второго я не запомнила. Мне в память врезался именно светловолосый ангел. Он смотрел прямо на меня. Тогда я впервые почувствовала, что вижу родных людей. Наверно, я бы взяла и подбежала к ним, но ко мне подошла воспитательница. Она сказала, что за мной пришли. В тот день я обрела свою первую приемную семью, Бенсонов. У них я прожила чуть меньше месяца, потому что они меня били. Они вообще были очень жестокими людьми. Про таких говорят: «Волки в овечьей шкуре». Меня забрали представители социальной службы и определили меня в хорошую семью. Действительно хорошую. Менди и Питер могли бы стать прекрасными родителями, но они погибли через несколько недель, потому что началась эта треклятая война. Я снова оказалась в знакомом приюте. Наверно тогда я окончательно убедилась, что моя жизнь будет связана с этими унылыми серыми стенами. Мечтать о новой семье было слишком больно. По ночам я плакала в подушку, а днем рисовала или играла. Так продолжалось месяца два, пока в один день я вновь не увидела его. Ангела. Только на этот раз он не светился. Он был похож на обычного паренька, но это был он. И на сей раз я не хотела упускать удачу. Я побежала к нему так, словно боялась, что он вот-вот исчезнет. Но он не исчез. И я, наконец, узнала его имя. Дэниэл. Хотя для меня он навсегда останется ангелом. Дэниэл сказал, что у меня теперь будет семья. Он сказал, что теперь я дома. Моих новых родителей звали Алина и Тим. С ними я уже пять лет и ни разу не пожалела! Они очень хорошие! И я не хочу, чтобы они меня бросали! Не хочу! Я никогда не понимала, почему из всех детей они выбрали меня. Они бы забрали меня к себе, даже если бы я не побежала. Но почему? Почему? Этот вопрос не давал мне покоя, но я никак не решалась его задать. Мне казалось, что когда я это сделаю, то моя счастливая жизнь рассыплется, как карточный домик. Так уже бывало. «Маму» и «папу» могут убить, они могут отказаться от меня, они могут просто оказаться сказкой, не настоящими. Я очень боялась потерять их. Но с каждым годом мое непонимание росло так же, как страх. Одно подпитывало другое. Я не понимала, почему они ко мне так ласковы и терпеливы? Почему Дэниэл смотрит на меня с такой любовью! Отчего мистер Митчелл улыбается сквозь слезы, когда видит меня. Почему его сынишка, Дерек, превращается в пай-мальчика, стоит мне оказаться рядом? Не понимала я сейчас и Саймона. Он заступился за меня, хотя не должен был. Он сломал Бреду руку, а за что? Только потому что тот порвал мои рисунки. Но ведь я нарисую новые. В конце концов, важны воспоминания, а не мои каляки-маляки. Как я уже говорила, мое непонимание и страх подпитывали друг друга. Я боялась что-то испортить, старалась быть примерной дочерью, но вот из-за меня Саймон подрался. Директриса сердита. А что, если после этого случая Алина и Тим откажутся от меня? Да, глупо, учитывая, как они ко мне относятся, но все же… что если, они подумают, что от меня больше вреда, чем пользы? В конце концов, все они знаменитые, влиятельные люди. Зачем им девчонка без роду и племени? Я очень боялась того момента, когда Алина или Тим приедут. А они приедут, потому что директриса им позвонила. Сомневаюсь, что Саймона будут ругать. Вот, даже Диксон в шоке от поведения брата. Мистер и миссис МакКей прибыли через полчаса. Через пять минут в кабинет вошла и Алина. Пока все разбирались с Саймоном, она подошла ко мне. - Малышка, ты вся дрожишь? Тебе холодно? - Вы… вы теперь оставите меня? – сквозь слезы спросила я. Уж лучше знать все сейчас. Алина никогда не выглядела на столько шокированной. Кажется, она даже не поняла, о чем я. - Родная, что случилось? Почему ты так говоришь? Родная. Так зовут членов семьи. Но я же… я же… - Я же вам… никто… вы откажетесь… я знаю… Я видела такое! - Ну, что ты, глупышка! Как ты могла такое подумать? – она взяла мое лицо в свои ладони. – Мы никогда не откажемся от тебя. Слышишь? Никогда! - По-почему? Алина обняла меня, прошептав на ушко. - Потому что ты – частичка нашей семьи. Потому что мы любим тебя, Анабелль Гроган.