Дети звезд

-Он – мой папа? Я смотрела на фотографию мужчины средних лет с высокими скулами, короткострижеными русыми волосами и глазами цвета неба. Где же я видела такой оттенок? Мне кажется, или я правда немного на него похожа? Я ведь ни раз видела его на снимках, я слышала, что о нем говорят по телевизору. Его называли предателем, хотя я не понимала, кого именно он предал. Митчеллы назвали сына в его честь, но предпочитали о нем не говорить. Они никому не позволяли плохо о нем говорить. По инету все еще бродит видеозапись с похорон Грогана. Я понимала, что для Алины и Тима он был другом. Судя по словам, по фотографиям, лучшим другом. Они никогда мне не лгали, но что-то недоговаривали. Я чувствовала. И вот тут говорят такое! - Это правда? Он – мой папа? - Да… - Алина, сидящая рядом, поджала губы. В ее глазах я увидела сожаление. - Милая, мы не хотели скрывать от тебя… Просто ждали подходящего момента, чтобы сказать. - Сейчас? - Ну, ты слегка опередила время, - призналась женщина. Я нахмурилась. «Опередила время». Что это значит? Я никогда не спрашивала их о родителях. Мне казалось, что это не правильно. А теперь получается, что это действительно так, раз они все знали и не говорили? Кроме того, если он мой папа, то получается, что я дочка предателя? Может лет мне и мало, и от мира взрослых я далека, но я слышала, что говорят об этом человеке. Некоторые считали его убийцей. - Мы хотели, сказать тебе правду, когда ты станешь старше, но сказали сейчас, потому что… - Почему? - Прости нас, Белль. Я за ней не успеваю! Она отвечает совсем не на те вопросы, которые я задаю. - За что? Разве не мне стоит извиняться? Это ведь из-за меня столько проблем. Это из-за меня ей приходится вспоминать о друге. - Мы думали, что нашей любви будет достаточно, - проговорила Алина. - Но мы ошиблись. Мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя одинокой, чужой. Вот почему мы сказали тебе правду. Ребенок должен знать о своих родителях. Настоящих родителях. - Значит, теперь я буду Анабелль Гроган? - Нет. - Нет? Алина положила руки на мои плечи и очень серьезно посмотрела на меня. - Милая, пойми, никто не должен знать, кто твой отец. Она говорила тихо, но отчаянно. Так взрослые ведут себя, когда хотят что-то сохранить в тайне, когда речь идет о чем-то серьезном. - Он был плохим? – мой голос дрогнул, а щеки вспыхнули. А что, если мой вопрос разозлит или обидит Алину? - Нет! – с чувством ответила она. - И не верь тем, кто утверждает иначе! Я вздрогнула, на столько яростно Алина со мной еще не говорила. Женщина ослабила хватку, но не отстранилась. Ярость, полыхавшая в ее глазах минуту назад, сменилась безграничной любовью. - Белль, твой папа… у него была сложная жизнь. О таких, как он, часто говорят небылицы. Понимаешь? Честно? Нет. Зачем придумывать всякие истории? Почему нельзя быть честными всегда и со всеми? - Но как понять, где правда, а где ложь? - Просто знай, что твой папа был очень хорошим человеком, прекрасным другом. Нам его очень не хватает, но мы рады, что у нас есть ты. У него была очень трудная работа, но больше всего на свете он хотел защитить тебя. Поэтому все должны думать, что ты Анабелль Саттерфилд. Алина говорила очень ярко. Думаю, и спустя годы я буду помнить эти ее слова. Вот интересно, наступит ли время, когда я действительно пойму одну вещь. Почему, если человек был хорошим, я не могу сказать, что я – его дочь? Но я знала, что еще долго не решусь задать этот вопрос.