Человек без прошлого

POV Кирилл       Я искал Даньку уже больше года. Это был Ад! В тот злополучный вечер я объездил весь город, да и в последующие вечера тоже. Я не пропускал ни один двор, ни один пустырь. Обзванивал больницы, морги. Набирая номер очередного морга, я ловил себя на мысли, что задерживаю дыхание. Я боялся услышать, что Даньки нет в живых. У меня состоялся непростой разговор с родителями мужа. Всегда тяжело признаваться в своих грехах, а уж людям, которые по твоей вине потеряли самое дорогое, ещё сложнее. Мне было стыдно смотреть в глаза тем, кто мне поверил и доверил своего сына. Я рассказал им всё, начиная с самого начала. Родители Дани, молча, слушали мою исповедь, когда я закончил говорить, то нашел в себе силы посмотреть им в глаза. Я ожидал увидеть гнев и презрение, а увидел боль и слёзы. Это ранило больше чем, если б они кричали и обвиняли меня. Отец Дани постарел на глазах. Он молча вышел из дома. Я смотрел на этого гордого человека и видел, как опустились плечи этого человека под грузом отчаянья и чувства утраты. Обернувшись на папу Дани, я увидел мокрые дорожки слёз. Немного успокоившись, Артём Вадимович, папа мужа, на мой вопрос, почему они не кричат и не упрекают меня, сказал: — Здесь не только твоя вина. Мы тоже виноваты. Виноваты в том, что видели, как меняется наш сын, но не настояли на том, чтобы он нам всё рассказал, не вмешались, не помогли. Единственная просьба, которая будет у нас к тебе, не забирай внуков. Арт и Ари помогут нам перенести время, пока не найдётся Даня.       Я не смог им отказать. Тем более, что это немного развязало мне руки в поисках мужа. Поиски шли медленно. Я нанял частных детективов, написал заявление в милицию, но всё, что они смогли найти, так это то, что Даня взял билет на электричку, но на нее не сел. Даже смогли найти водителя такси, который подвозил его на вокзал. С каждым прожитым днём моё сердце всё больше охватывало отчаянье. Окончательно лишиться надежды мне не позволяли лица родных. Даже мои родители, которые были против моего брака, старались помочь мне в поисках мужа. Отец подключил все свои связи, а папа...Я всегда считал, что мой папа безэмоциональный, как же я ошибался! Однажды, придя раньше домой, я застал своего папу в спальне, где он наводил порядок (после того, как Даня пропал, папа взял на себя уборку и готовку, ведь я наотрез отказался переезжать из квартиры в надежде, что Даня вернётся, да и не смог бы я уехать, ведь здесь ещё оставался запах мужа, его вещи). Папа сидел на кровати и рассматривал нашу общую фотографию, где мы были запечатлены с Даней когда ждали нашего первенца. На ней Данька задорно смеялся, а я кружил его на руках. Он как будто излучал внутренний свет. Уже тогда можно было понять, что Даня сердце нашей семьи. Слёзы бежали из глаз папы. Почувствовав моё присутствие, папа, не отрывая глаз от фото, сказал: — Мне тяжело признавать свои ошибки, но я был не прав. Нельзя было "переделывать" Даню под окружающий мир, он и есть мир, мир нашей семьи. Горько осознавать, что понял я это такой высокой ценой.       Обняв папу, я, молча, вытирал его слёзы. Так мы и просидели несколько часов в тишине, прерываемой всхлипами папы.       Ещё я стал бояться ночи. Нет, не темноты, а снов. Почти каждую ночь мне снился Даня. Я бежал за ним, протягивал руки, звал, но никогда не мог догнать. Мой малыш грустно мне улыбался и уходил в туман. А я всё продолжал звать, срывая голос от крика, и просыпался в слезах в пустой квартире.       Однажды ко мне обратились с просьбой помочь парню пострадавшему на курорте. От него все отказались, и единственная надежда осталась на меня. Я согласился осмотреть пострадавшего. Единственная загвоздка заключалась в том, что ехать нужно было очень далеко. Какой-то частный пансионат, находящийся в лесу. Уже хотел отказаться, но жаль стало молодого парня, и я поехал туда.       Добравшись на машине до пансионата, я был приятно удивлён. Всё было ухожено, пациенты ходили довольные, сама атмосфера дарила надежду на лучшее. Сердце сжалось в груди. Может и мне повезёт? Может и у меня получится найти своего мужа? Спрятав свои надежды глубоко в сердце, я решительно вошёл в здание и направился к кабинету главврача, чтобы уточнить информацию о моём возможном пациенте.       Обговорив все нюансы травмы, просмотрев снимки и результаты анализов, я направился в палату парня, чтобы осмотреть его лично и сделать окончательные выводы. С парнем пришлось повозиться. Он наотрез отказывался от осмотра. Как он кричал, что не хочет ненужной надежды, что уже смирился. Даже запустил в меня чашкой с водой. Пока я с ним пререкался (не уеду, пока не осмотрю его! Что я зря сюда столько ехал?!), кто-то позвал уборщика, чтобы вытереть пол. Я даже в пылу перепалки с парнем не обратил на него внимания. Только услышав громкий стук упавшей швабры, я автоматически повернулся на резкий звук. Возле двери стоял миниатюрный омега в одежде санитара; светлые волосы закрывали глаза, что-то родное сквозило во всём его облике. И когда я уже хотел подойти и заговорить с парнем, я почувствовал сладкий запах манго. Меня как током ударило. Всё что я смог выговорить было: — Даня?!       Омега вскинул голову и на меня посмотрели такие любимые и родные глаза. Но тут случилось что-то непонятное. Данька закричал и стал оседать на пол. Успев подхватить своего малыша, я, только спросив у директора, куда могу отнести Даню, не останавливаясь, направился за Эдуардом Александровичем, который показывал мне направление. Прижимая к своей груди Даню и вдыхая до боли любимый запах, я дал себе слово, что вымолю прощение у своего малыша, даже если на это уйдёт вся оставшаяся жизнь!