Cat

Когда Фран заходит домой после пар, он пересекается с Белом, они неловко смотрят друг другу в глаза. Айроне даже становится стыдно за свой поступок, потому что у него пострадало только самолюбие, возможно, самую малость, кулаки, а вот у соседа синяк на половину лица и разбитая губа. Фран хочет извиниться, но как только открывает рот, сразу же передумывает. - Послушай… - Начинает Бел, даже руку тянет, не то желая схватит Франа, чтобы тот не убежал в свою комнату, не то просто так, но Фран не хочет его слушать, ему плевать, что там собирается сказать Бел, поэтому он делает шаг в сторону, желая скорее свалиться на свою кровать. - Это важно, - пытается остановить его Бельфегор, делая такой же шаг в сторону. Фран пожимает плечами, как бы поясняя, ему плевать, что там так важно Белу, но, все же, больше попыток свалить он не предпринимает. - Может, присядем? - спрашивает сосед, на самом деле оттягивая тот момент, когда ему придется спросить «Ты живешь здесь, потому что ты больной? Не то, что бы я осуждал псих-больных, но знаешь…» Фран закатывает глаза, показывая, как ему не нравится вся эта ситуация, но решает, что Бел заслужил свои пять минут. - Понимаешь…- Бел замолкает, они присаживаются по разные стороны, максимально увеличив разрыв между собой. Бел вообще ничего не понимает, но как бы парадоксально это не звучало, ни о чем другом, кроме как о больничной карточке Франа и тех бумагах, он больше думать не может. В его голове клубятся, звенят, гремят и роем жужжат все эти отрывки из рапорта, из карточки, поэтому он ведет себя слегка странно. Очень странно. В наивной головушке Франа рождается мысль, что сейчас сосед возьмет и ляпнет, что-то вроде «Когда мне было пять, я дружил с мальчиком, он был очень на тебя похож. И я любил его, а теперь я встретил тебя и тебя я люблю. Так вот, может ты тот мальчик?» - Ты.. Мы… - Бел вновь умолкает. Фран с ужасом замирает, ожидая «Мы можем быть вместе? Как пара?» - Как зовут твою мать? - неожиданно выкрикивает, именно выкрикивает, а не проговаривает Бел, сжимая какие-то бумаги в руках. Фран удивленно приподнимает брови. - Мелиса, - спокойно отвечает он на свой риск и страх. - А где твоя семья? Ты не местный, это понятно, но где ты родился? - нервно шепчет он. Фран сильнее отодвигается от соседа, потому что кричать, а потом резко перейти на шепот не является показателем нормальности. - Мои родители умерли, бабушка живет во Франции, - отвечает Фран и его, откровенно говоря, пугают такие вопросы. Вот так жили-жили и вдруг вопросы о семье. - А как они умерли?- Бел смотрит строго в свои бумаги, сильно опустив голову, - ты можешь не говорить, если не хочешь…- уже тише добавляет он. - Что за фигня? Что за допросы с пристрастием?- интересуется Фран, но Бел упорно молчит, Фран вздыхает и отвечает - Их убили, я был маленьким и к нам забрались воры, они их убили. Это все, что я знаю. - Я так и знал, - угрюмо бросает Бельфегор и резко встает, принимаясь ходить по кругу, о чем-то размышляя. Фран удивленно приподнимает правую бровь, но молчит, потом косит взгляд в ту сторону, где Бел оставил документы и замечает на бумагах свое имя. - Карта пациента «Фран Айроне», - читает в слух Фран и поднимает гневный взгляд на соседа, тот замирает в нерешительности. «Справки на меня наводил, мудак?» Спрашивает Фран, откладывая бумаги. Сосед молчит. «Покопаться в грязном белье захотелось?» Спрашивает Фран, вставая с кушетки. «Одного раза не хватило?» Фран сжимает воротник Беловской рубашки и замахивается. - Я знаю, что случилось с твоими родителями! Я знаю! - Кричит Бел и закрывает глаза, ожидая удара, но его нет. Он открывает один глаз, второй, видит шокированного Франа перед собой все с той же занесенной рукой для удара. - Зачем тебе это? - шипит Фран, сильнее сжимая ворот рубашки. Он какой-то неебический сильный для своего доходягского вида. - Это вышло случайно! Клянусь, я бы нарочно ни за что не стал бы так делать!- Бел смотрит прямо в глаза Франу, показывая, что он не врет, да и поводов для вранья у него нет. - Я заберу бумаги! - предупреждает Фран, Бел согласно кивает и только после этого его отпускают. - Я хотел поговорить с тобой… Раз я все знаю, я просто хочу задать пару вопросов, - заверяет он мальчишку. Фран кивает. - Ты ничего не помнишь? Совсем? - Бел не уточняет, что именно. Своего лечения или смерти родителей. - Ничего,- отвечает Фран, даже не спрашивая про что именно Бел говорит, ему, честно сказать, плевать, сосед и так полез туда, куда не следовало. - И здесь ты оказался случайно? - Фран настораживается. Ему-то, Белу, какое дело, как он, Фран, тут оказался? В голове начинает зарождаться червячок сомнения «А вдруг он причастен к смерти родителей?» - Да, - отвечает Фран, Бел выдыхает, уже свободнее и присаживается обратно, касаясь пальцами лба, то ли от усталости, то ли от головной боли. Айроне забирает бумаги и уходит в свою комнату, желая поскорей прочитать все то, что Бел на него нашел. *** Фран пробегается глазами по полицейскому отчету, задерживаясь лишь на именах родителей и тех жутких словах о том, как они были убиты. Айроне откладывает эти бумаги почти сразу же, потому что ему тяжело видеть имена родителей и те слова на одной строчке. Фран начинает вспоминать то самое «тогда», теперь осознавая, почему он всегда все происходящее сравнивал с каким-то происшествием в своей жизни. Теперь понятно, и от этого ни на йоту не легчает. Когда он открывает больничную карту, ему хватает сил только на первые пять строчек. Он делает перерыв, на то, чтобы покурить и осмыслить происходящее. «Пациент Фран Айроне, поступил в возрасте семи лет, после смерти родителей на его глазах. Три дня провел в доме с умершими, просидев в подвале без воды и еды. Найден был полицейскими. Состояние тяжелое. Ребенок буйный, постоянно находится в агрессивном состоянии, на контакт не идет, старается причинить себе вред путем нанесения тяжких телесным повреждений с помощью битья головой об окно в попытках сбежать.» Фран курит первую, вторую, третью, замирает, когда дым попадает в глаза, и те начинают слезиться. Затушив сигарету и отдышавшись, он заходит обратно в комнату, поджимает губы и смотрит на бумаги, решая, что должен дочитать до конца. «Пациента приходится привязывать к кровати, дабы он не наносил себе ущерб. По словам родственника, такое поведение ранее за ним не замечалось. На контакт все так же идет плохо, отказывается разговаривать и принимать пищу, желает постоянно находиться в изоляции. При выключении света, начинает кричать и биться в истерике. Решено оставлять свет в палате включенным.» Фран переворачивает страницу, надеясь, что дальше будет лучше. Он пропускает семь листов, потому что везде одна и та же запись. Он буйный и агрессивный, ничего нового, никаких изменений. На восьмом листе меняется фамилия врача. Теперь его лечащий врач некая А. С. Морель. «В ходе исследований МРТ головного мозга и сосудов головного мозга, никаких аномалий выявлено не было. Оба полушария развиты одинаково, сосуды не расширенны» Это пожалуй все, что понимает Фран, потому что далее идут непонятные аббревиатуры, какие-то еще слова, которые он понять не в состоянии. «На приеме у психолога молчит, ни на вопросы, ни на тесты не реагирует, но внимательно слушает. Явное замыкание в себе на фоне шока» Следом идет исследование невролога, который говорит, что все рефлексы в норме, ребенок реагирует на все, кроме тестов речевого развития. Спустя еще семь страниц, которые полны заключений от самых разных врачей, что он вполне здоров физически и совсем не здоров психически, Фран начинает подбираться к сути. «Благодаря терапии, перестал причинять себе повреждения, было решено больше не связывать пациента и продолжить одиночную терапию с психологом. Охотно идет на контакт с родственником.» Фран прикрывает глаза и откидывается на подушки. Ему тяжело дышать. Как он мог этого не помнить? Почему он не может вспомнить? Он вновь принимается за чтение. «Пройдя тест Зунга, были выявлены первые стадии депрессии или дистимии. Шкала Шихана показала уровень 65, решено провести ряд тестов на выявление депрессии и перевод пациента в групповое лечение раз в неделю» Фран со вздохом отложил бумаги, взяв в руки телефон, и принялся искать и проходить тесты, в надежде разобраться в том, что значилось в его карте. «На групповом тренинге у пациента произошла паническая атака. После нее вновь появились признаки агрессии, на контакт с психологом идти не хочет. Начинает вновь отгораживаться от людей, стараясь находиться в одиночестве» «Тесты выявили дистимию. Больной начал жаловаться на пульсирующую боль в висках и тяжесть в затылке. Так же участились панические атаки, когда пациент находится в социуме» «Решено начать принимать «Паксил», дистимия была подтверждена тестами и анализом поведения пациента во время лечения» «Первый день приема лекарства. Пациент в течении дня чувствовал себя лучше, легче шел на контакт с психологом, стал менее активным из-за побочных действий препарата. Уснул быстро и легко, хотя ранее были замечены расстройства сна или полное его отсутствие.» «День третий. Повышенный аппетит. Групповое занятие прошло спокойно, пациент чувствовал нервозность. Сонливость начинает проходить.» «День седьмой. Легко идет на контакт с психологом, начинает рассказывать про семью и умерших, не замыкается в себе. Сон стабильный, непрерывный. Почки и система пищеварения не повреждены, жалоб на общее состояние нет» «Тридцатый день. Групповые занятия проходят свободно, пациент начинает заводить знакомства. Первый идет на контакт с психологом. Общее состояние хорошее, жалоб на головные боли нет» «Сорок пятый день. Апатия последнюю неделю не прекращается, на контакт идет, но неохотно, начинает вновь замыкаться в себе. Жалобы на сонливость и чувство рвоты. Решено отказаться от лекарства» «День пятый без лекарств, пациент ведет себя агрессивно, на контакт не идет, встреча с родственником прошла безуспешно, пациент отказался от встречи и не выходил из своей комнаты на протяжении дня. Третий день отказывается от еды. Решено провести общий анализ почек и желудочной железы» «Агрессия прошла, вернулась апатия и отрешенность. Пациент или спит или молчит. Напрочь отказывается от еды, при виде капельницы начал вести себя агрессивно, напал на персонал. Был связан» «Последнюю неделю уверяет, что ему лучше было не рождаться. Винит себя в смерти родителей, обосновывая это тем, что если бы не он, они бы не купили этот дом и все бы были живы. Психолога не слушает, отгораживается. Общий анализ не выявил ни каких отклонений или проблем. Решено перейти на более сильное лекарство» «Первый день принятия "Прозак". Общее состояние не изменилось» «Пятый день принятия лекарства. Вернулся аппетит, на контакт по-прежнему не идет» «Десятый день. Тревожное состояние продолжается третий день, пациент напряжен и груб, на контакт почти не идет» «День пятнадцатый. Тревожное состояние сопровождается коликами в животе. Общий анализ ни каких отклонений не выявил. Лечение продолжается» «День тридцатый. Идет на контакт, больше не чувствует тревоги, но боль в животе периодически появляется. За тридцать дней, первое групповое занятие проходит неплохо. Ведет себя спокойно, агрессии по отношению к окружающим не выявлено» «День сорок шестой. Постоянно находится в апатии, но на контакт идет. Редко улыбается, зато групповые занятия проходят хорошо. Вновь заводит друзей» «День пятьдесят седьмой. Охотно ходит на групповые занятия, появился интерес к живописи. На предложение порисовать, реагирует охотно, полностью увлекаясь этим. Тест Сечева показал, что для обследуемого характерны интровертированность, акцентированность на прошлом, выраженное чувство вины, застенчивость. Тест «Кактус» показал, что пациент застенчив, зажат и все еще нуждается в семейной поддержке. Агрессия по отношению к окружающим небольшая» «День шестидесятый. Пациент чувствует себя хорошо, прибывая в меланхолии. На контакт идет, серьезно занялся рисованием. Решено перевести пациента на дневной стационар. Ежедневное принятие лекарств, работа с психологом, еженедельные групповые занятия.» «Общее состояние хорошее. Принятие лекарств продолжается, но признаки меланхолии остались. Агрессия к окружающим отсутствует, пациент полностью расслаблен и спокоен. Жалоб на общее состояние нет. Сон постоянный, непрерывный, жалобы на отсутствие каких-либо сновидений. Перевод пациента на еженедельные встречи с психологом, полное исключение групповых занятий» Фран закрыл папку, дойдя до последнего листа. На момент последней записи ему было почти восемь лет. Айроне вздыхает, встает с кровати против воли, просто потому что нужно встать, иначе он никогда не встанет. Замечает боковым зрением тумбочку, в которой хранятся его таблетки. Припоминает, что последний поход к психологу был почти год назад. Фран вылезает на крышу, вдруг вспоминая, что когда-то он здесь прятался. Сейчас это кажется далеким воспоминанием, таким же невозможным, как и то, как его привязывали санитары к постели. Фран набирает бабушку, потому что ему не у кого спросить, было ли то, что написано, правдой. Был ли Фран таким бешеным? Бился ли он головой об окно? Неужели он почти три месяца пролежал в псих. диспансере? Неужели он ходил на групповые занятия? - Да? Алло? Говорите! - Голос бабушки кажется таким родным и близким, что у Франа против воли катятся слезы. - Ба, - рот наполняется тягучей слюной, при выдохи слюна пузырится, тянется за губами, нос невыносимо щипает, пока он заполняется соплями. - Фран? Что случилось? Почему ты звонишь? - Фран всхлипывает, сдерживаясь, чтобы не начать выть от той жуткой боли, что прожигает его грудную клетку. Фран глубоко вдыхает, но вот воздуха не чувствует и бесполезно тянет носом, шмыгая. Он такой бесполезный. - Милый, почему ты плачешь? Не молчи, говори! - Бабушка волнуется, у нее ведь сердце больное, а Фран и слова не может выдавить. Он представляет как бился в истерике в руках санитаров. Как он ночи напролет выл от горя и боли, будучи прикованным к постели. - Я лежал в психушке? Когда был маленький? - Спрашивает Фран, выдавливая слова, сжимая губы, начиная задыхаться. Ему так больно, что он открывает рот в безмолвном крике, который под самый конец становится слышным, потому что Фран не может это сдерживать. Это все он. Он так виноват. Бабушка пугающе долго молчит и Фран не может сдержаться. - Я был там? Я там был? - кричит он, а потом вновь вздыхает, чтобы согнуться от судороги и начать плакать, крупными, горячими слезами, которые капают на щеки и мигом срываются с них, падая на пол. - Милый, успокойся, так надо было, - отвечает бабушка, но ему становится еще хуже. Он совсем один. Надо было так. Кому надо было? - Пока, - роняет Фран, чувствуя, что он не способен больше на разговор, -Все хорошо, - выдавливает он, всхлипывая и отключается. Прижимает ноги к груди и утыкается лицом в руки и дрожит от слез, которые катятся по его лицу. Он приоткрывает рот, рвано выдыхая, чтобы не скулить и не кричать. Ему так нестерпимо больно. Слишком больно для этого мира. Фран сжимает футболку на груди так сильно, как может и продолжает плакать, но как только он чуть-чуть успокаивается, он вдруг вспоминает родителей. Святые образы матери и отца, теперь перепачканные в крови. Фран хватается руками за волосы, тянет их и кричит, он кричит что есть мочи, со всей силы, но только как бы он ни старался, ни звука не выходит из его глотки, поэтому он тут же сгибается обратно и продолжает реветь. Парень зарывается руками в волосы, сжимает их и тихо скулит, воет, потому что такую боль невозможно стерпеть. Он хочет, чтобы кто-то спас его. Выдернул из этого нескончаемого потока боли. Он вспоминает мать, ее, наверняка, теплые руки, ее улыбку. Фран представляет, как она корчилась в агонии, как кричала. Фран тоже кричит. Фран плачет долго, пока не успокаивается, чувствуя себя полностью опустошенным. Он ложится на крыше, раскидывая руки и ноги, и смотрит в ночное небо, он думает о том, что не пойдет на работу, и вообще никуда он не пойдет. Когда за спиной раздается стук, он слишком убит своим горем и тоской, поэтому он и бровью не ведет. Он почти что труп. - Ты в порядке?- Рядом присаживается сосед. Фран ничего не отвечает. Он игнорирует соседа. Весь мир. - Ты не один, - вдруг говорит Бельфегор, Фран на это только хмыкает. Родителей убили по его вине. Бабушка осталась одна по его вине. Возможно, он сломал судьбу еще кого-нибудь. Все по его чертовой вине. Он не одинок, он вообще не должен существовать. - Я рядом, - Бел отчаянно хочет произнести «Ты нужен мне», но знает, что мальчишку это или отпугнет или насмешит. Бел ложится рядом, смотря в тоже небо, представляя звезды. Одно небо знает, что творится в их головах.В их больных головах. *Уфф, это было чертовски сложно. Те записи, что я предоставила, конечно, не совсем то, что пишут психологи в медицинских картах клиента, но я старалась максимально приблизиться к этому. Вся терминология, диагнозы, лекарства и тесты реально существуют и я не один час рылась во всем этом, читая самые разные статьи. Так что, вы можете проверить. Это было сложно и очень тяжело. А еще чувственно, надеюсь вас это хоть немного тронуло. Жду ваших комментариев! И не забывайте про наш паблик http://vk.com/public56797447 <3