Запах любви

Дверь на веранду распахнулась - об этом Аше сообщил тихий, пронзительно тонкий для чуткого уха звук. Ветер раздул шторы - их шорох тоже не стал для Аше загадкой. С тех пор как глаза отказались служить ему, звуки и прикосновения стали его друзьями. Он слышал все, он чувствовал все, он обонял все. Абсолютно все. Вот, например, как пахнет покой? Для Аше покой пах свежим хлебом, который Людвар повадился печь в их маленькой печке. Как пахнет защищенность? Защищенность для Аше пахла прелой осенней листвой и вечно-живым лесом, окружавшим их заброшенный дом. Как пахнет любовь? Вот этого Аше ещё не понял - любовь пахла для него апельсиновым печеньем, крепким виски, отцветающими маками и... чем-то ещё. Эфемерным, неприятным и восхитительным, умерщвляющим и оживляющим, тем, что заставляет стонать от наслаждения и кричать от боли. Это "что-то" появлялось рядом тогда, когда князь обхватывал его талию горячими руками, когда Иржи прижимал его к своей заросшей щетиной шее, когда они нежно гладили его волосы. Аше с трудом сдержал вздох и прижался к спящему рядом Людвару, на ощупь, поправив сбившийся плед – по коленкам пробежался сквозняк и блондин содрогнулся, ноги мигом покрылись мурашками. Тихую поступь Иржи Аше узнал бы из тысячи. Тихо звякнули кружки на подносе. В воздухе закружил запах чая. В этом доме нашлось всего три чашки, и те со сколотыми краями и треснутыми ручками, о чем Аше сообщили оборотни, пока он сам с детским восторгом их ощупывал. - Просыпайтесь, принцессы, - проурчал блондин, освобождая руки от принесенного завтрака и тут же заныривая ими под плед. Аше охнул, сначала попытавшись отползти от ледышек, которыми ему показались руки оборотня, а потом, смирившись, приник обратно, делясь собственным теплом. - Доброе, айсберг. И где ты плавал? - Чай вам готовил, сони. Электричество отключили, пришлось разводить очаг на улице. Там дождь, - сообщил он немного поразмыслив. Иржи слепота Аше далась едва ли не тяжелее чем самому де Грай, он часто замыкался в себе, Аше чувствовал его взгляды полные сострадания и печали. Нет, Иржи не жалел его, этого бы де Грай ему не простил. Нет, он искал способ как его излечить, искал каждую минуту, каждую секунду, искал всегда. А когда не искал – целовал его губы, совсем так сейчас, нежно, но напористо, будто пил из родника вечной молодости. - А он, что еще спит? – Иржи кивнул на похрапывающего князя – Аше почувствовал его кивок щекой, к которой оборотень прижимался виском, - ну-ка, разбудим его! Иржи бесцеремонно перелез через ноги, попутно шикнув на него что б не хихикал, и, прижавшись к Людвару, прижал к его бокам холодные конечности. Тот всхрапнул как конь и тихо недовольно фыркнул, пытаясь отодвинуть от себя обнаглевшего оборотня. Аше, улучив момент, аккуратно подул в княжеское ухо, предварительно обведя его чуткими пальцами. Людвар тихо ругался и смеялся, прижимая к себе любимых. В доме снова запахло любовью.