Последняя из рода

Ночью мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы и дороги. Одинокие фонари освещают небольшие островки пространства. Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются мириады звезд. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет, бледное зарево постепенно разгорается. Через несколько минут появляется полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом ее поверхности. Кто видит там лицо человека, кто диковинных животных или еще что-то другое. Эта ночь ничем не отличалась от других, почти ничем. Звонкую тишину нарушил резкий хлопок и возле одного из домов, что кучкой разместились на этой улице, словно из не откуда, появилась женщина в тёмной мантии. Она выглядела очень странно, особенно с капюшоном на голове из-под которого торчали тёмные в свете луны волосы. Если бы кто-нибудь её сейчас увидел, то наверняка вызвал бы полицию, или психушку, или просто подошёл бы со словами: «Вы в порядке, мисс?». Женщина несла сверток, в котором мирно спала девочка, засунув большой палец в рот. Женщина прошлась по улице, внимательно разглядывая дома. Остановилась она около светло-голубого дома, на вид совсем нового от которого исходила энергия счастья. Детского счастья. Женщина подошла к двери и, поцеловав на прощание малышку в лобик прошептала: — Мне так жаль, Лиан. Если бы ты знала, как мне жаль… Она положила свёрток, на порог и нажала на звонок. Быстро отойдя от дома, она спряталась за поворотом. Через несколько минут в окнах зажёгся свет и на порог вышел темноволосый мужчина 26-28 лет, который тихо ругался себе под нос. Заметив свёрток он, оглядев улицу, взял его и приоткрыл. Из его губ вырвался удивлённый возглас, и он вернулся в дом вместе с ребёнком. В окне появилась женская фигура, которая взяла у мужчины ребёнка со словами: » Боже мой! Кто мог оставить такую красавицу одну?» Женщина, убедившись, что ребёнок в безопасности, отошла на несколько шагов, и снова резкий хлопок нарушил ночную тишину, но той странной женщины в капюшоне уже не было. А в светло-голубом доме ещё долго горел свет, и раздавались тихие голоса…