Right In... alone.

Дверь в спальню родителей распахнулась, и в комнату зашёл черноволосый мальчишка, подходя ближе к женщине, сидящей за туалетным столиком и крася губы бледно-розовой помадой. Даже не переведя на него взгляд, она поинтересовалась: — Что тебе нужно, Люциус? Разве я не говорила Сьюзен за тобой присматривать? — Я от неё улизнул, — мальчишка хитро прищурился. — А папа сказал, чтобы я попросил поиграть тебя со мной! — Извини, Люциус. Сегодня не получится, у меня много дел. — Ты говоришь тоже самое, что и папа, — обидчиво фыркнул мальчик. — Почему?! Так нечестно! — А ты зубы почистил? — мать отложила помаду и посмотрела на сына. — Между прочим, ты должен следить за собой, юноша! И не донимай меня больше этими вопросами. ... «Видишь, Люциус? Ты не нужен им. Они будут лишь издеваться над тобой... Ты не достоин их. Ты должен быть только моим...» — Мягко шепчет голос Люцифера, пока он погружается во тьму.

***

Его глаза открыты. Чёрные, почти безжизненные глаза, в которых едва виднеется блеск, уставились в потолок. Мальчик лежал ровно, слушая вопли какого-то ребёнка и причитания мед. сестры за стеной. Думал о том, как здорово, что он не пьёт эту дрянь. Сейчас Люциус был готов на всё, что угодно - лишь бы не вспоминать кошмар. Кстати о лекарствах. Люциус никогда не был глупым. Наивным - возможно, но не глупым. Ведь склянка с красными таблетками, что еще утром принесла ему мед. сестра по прежнему осталась нетронутой. Маленький демон знал, что они хотят усыпить его бдительность, хотят сделать из него овоща. А он не хотел этого допустить. С огромным трудом приподнявшись, Люциус перевел взгляд на настенные испачканные белой краской часы. Он так долго спал, что пропустил обед. Теперь мед. сестра будет ругаться на него. Естественно, подумал он уже об этом после того, как услышал шаги, приближающиеся к его комнате. — Люциус, вставай и пойдем за мной, — с порога сказала она. — Тебя записали в игровую комнату. Мальчик слегка удивился. В игровую комнату? Ему же девять лет... Он не стал спорить и задавать лишних вопросов, поэтому задал только один. — Мне одевать свою одежду, или вы оставите меня в этих больничных лохмотьях? Судя по выражению лица женщины, она очень удивилась, впервые услышав голос мальчика. Вскоре Люциус Вагнер уже стоял в игровой комнате. Мед. сестра закрыла за ним дверь, а любопытные лица детей уставились на него. — Дети, не стоит так смотреть на него... Вы сможете познакомиться с ним, только не надо смущать бедного мальчика... — противным голоском сказала воспитательница. Дети мигом разошлись по своим местам, будто бы потеряв интерес к мальчику, но всё равно смерили его слегка недовольными, заинтересованными взглядами. И лишь одна пара искренне добрых серых глаз осталась смотреть на него. Люциус подошел к Брайану и присел рядом с ним за письменный стол. — Привет, Люциус, — мальчишка приветливо улыбнулся. — Как твои дела? Вместо ответа сын Сатаны перевел взгляд на письменный стол. В руке Брайана был плохо точенный чёрный карандаш, немного испачканный и покусанный, судя по всему, другими детьми. Возле его руки так же лежал чистый белый лист, где были нарисованы человечки. Два больших человечка - один с длинными волосами, а другой с короткими. Они вели маленького человечка за руки. — Что случилось с твоими родителями? — тихо спросил Люциус. — ...К-как ты узнал?.. — Брайан вмиг растерялся. — Рисунок, — так же тихо и просто ответил Вагнер младший. — Ну... — его единственный новый друг закусил губу и уставился на рисунок. — Они умерли при мне... Просто тогда террористы... они взяли нас в плен. И, в общем, те плохие люди их убили... Люциус слегка удивился. Его биологический отец много рассказывал ему об этих террористах, но он даже не предполагал, что они могут быть так близко. В тот же момент он почувствовал какое-то странное ощущение. Можно назвать это... Жалостью? Но ведь Люциус - сын дьявола! - никогда не умел жалеть кого либо. Конечно, когда-то он мог заплакать при виде голодающего котёнка, но... "Это было очень давно, — резко подумал Люциус. — Какой смысл думать об этом? Я уже не тот маленький пятилетний мальчик". Но всё-таки ему захотелось что-то сказать Брайану. Поэтому он кое-как, сохранив каменное выражение лица, начал: — Слушай, Брайан, если ты... Но его тихий, мелодичный голос прервал раздирающий вопль, что раздался за дверью.