Чернила

Прекрасный светлый сон был прерван звонком. Назойливым звонком. Эй, звонящий, ты действительно хочешь поговорить со мной настолько сильно?! Рукой нащупав вибрирующий телефон, лежащий на полке, я, не глядя, нажала на кнопку вызова и поднесла аппарат к уху. ― Убью, ― прошипела я, слыша кашель на той линии. ― Эмм… Привет, это Митч. Когда я смогу прийти к тебе и сделать тату? ― Голос парня был таким счастливым и лучистым, что я даже немного проснулась. ― А который сейчас час? ― Семь утра. Я прикусила язык, чтобы не выматериться в трубку по поводу звонка в столь ранний час. ― Давай я приду на работу и тебе позвоню? ― спросила я, начиная жевать слова, потому что засыпала. ― Хорошо. Целую, ― выкрикнул Грасси и бросил трубку. Немного повалявшись в кровати, я не смогла удержать себя, потому что рвалась на работу. К своему кумиру. Конечно же! Сам Митч Грасси позвонил мне и записался на сеанс! Радости нет предела. Наскоро поев и одевшись в длинную футболку практически до колен, которую я завязала узлом на животе, и бриджи, я еле успела за сестрой, которая была сегодня раздражительней обычного. ― Ну, вот куда ты так вырядилась? ― злобно прошипела Джо, осматривая меня с ног до головы. ― Не злись и давай ехать уже, ― прыснула я, набирая номер Грасси. Быстро поговорив и доехав до работы, я чмокнула сестру в щечку вопреки ее угрозам загрызть меня, если я это сделаю, и выбежала из машины. Узнав, что Грасси приедет только через четыре часа, я решила добить свои корабли. Попросила Тома, добродушного дяденьку с бородой, как у Санты, забить мне ножки. ― Ты же знаешь, что Джоанна тебе сорвет кожу на месте татуировки? ― О, да, Томми, знаю. Но мне все равно. Хочется мне корабликов, ― пропела я, на что Том только хмыкнул и пожал плечами. Каждый раз ― как первый. Небольшой страх, хочется уйти по-тихому и не возвращаться. Но я не могу, я же тут работаю. Томми ― славный малый. Лет сорок, низенький и пухленький мужчина. Он бы казался идеальным мужем или отцом, если бы не тату. Они у него везде. Даже «там». Он один из первых основателей этого салона, и я даже не думала, что когда приду сюда работать, он лично возьмется меня контролировать. Когда мне поручили первые тату, он стоял надо мной, словно коршун. Не отходил, а просто смотрел на мои движения. Это было еще ничего, если сравнивать с тем, что было после того, как я отпускала клиентов. Он клеил мою руку скотчем к стене и машинкой ставил точки на подушечках пальцев. Чем больше точек ―– тем хуже работа. Практически все мои пальчики были исписаны чернилами, которые я потом перекрыла, и стало почти не заметно. Помню, как моя сестра пришла выяснять отношения с ним. Нет, я не жаловалась, но черные подушечки пальцев попробуй не заметить. Все, что сделал Том, ― это засунул ей долларовую купюру в декольте и ушел. Но это же Джо, и она просто так это не оставит. Переругалась с Томми, чем и поплатилась ― пришла забиваться ко мне, а Том ее быстренько перехватил. Вставил в машинку гитарную струну. Ох, Джо не испытывала боли сильнее, чем эта. «Пусть терпит, ― говорил Томми, хитро улыбаясь. ― Нечего маленьких обижать». Прошло около трех с половиной часов, когда Томми закончил, обмотав мои ноги пищевой пленкой и дав краткий экскурс по уходу. ― Томас, я тут работаю вообще-то, ― говорила я, с издевкой в голосе, ― я каждый день сама всем рассказываю, как ухаживать. ― Ничего, ― прокомментировал мужчина, горделиво осматривая мои ляжки, ― еще раз послушаешь. Кстати, бриджи не надевай пока, ― добавил он и отпустил меня с кресла. Не прошло и десяти минут, как мои новоиспеченные тату заплыли, и я, чтобы не переживать по этому поводу, опустила завязанную узлом на животе футболку, чтобы хоть как-то прикрыть пятую точку. Я только подошла к кофе-аппарату, как в салон вломилась великолепная четверка. Ави, Кевин, Скотт и Митч не сразу увидели меня, потому что сейчас я больше напоминала заспанного домовенка в чужой футболке, чем прекрасную Ти ― девушку, которая вчера была на концерте. ― Ти? Ты сегодня… немного… ― протянул Митч, осматривая меня и скупо улыбаясь. ― Не такая красивая, как вчера? ― прервала его я, вскидывая брови. ― Точно, ― сказал он и улыбнулся. ― А ты попробуй четыре часа ляжки позабивать, я на тебя посмотрю, ― укоризненно выдала я, наливая себе кофе. ― Покажи! ― практически в один голос сказали ребята, подходя ко мне и образовывая круг. ― Вот, ― сказала я, подняв край футболки и повернулась на свет. ― Она такая… ― Заплывшая, Митч,― подсказала я, смотря на удивленного брюнета. ― Мне нравятся твои трусики, ― выдал Ави и тут же схлопотал легкий подзатыльник от Тома, который проходил мимо. ― Томми, все схвачено, ― продиктовала я, улыбаясь ему в след. ― Ладно, ― провозгласил Митч, хватая каталог и тут же его закрывая. ― Я хочу… Нарисуй сама. ― Что именно? ― Не знаю. На твое усмотрение, ― фыркнул парень и сел в кресло. Увидев маленькую кошечку на его запястье, я решила продвинуться по этой теме и нарисовала маленькую египетскую кошку, которая как бы тянется вверх. Решила сделать ее на ключице и расположить горизонтально. На бумаге получилось очень даже не плохо. ― Ну как? ― спросила я у брюнета, ожидая отрицательной реакции. ― Ой, мне нравится, ― вздрогнул он, сам того не ожидая. ― Давай. Твори! Этот парень поражал меня своей открытостью и радушием, отчего в первые минуты становилось немного не по себе. Но потом все как-то привыкли. Моя футболка, кстати, была снова завязана узлом на животе, потому что Каплану, видите ли, «понравились мои тату». Ну, я не против, пусть хоть уставится на них и смотрит. Ави с Кевом рассматривали мои эскизы, а Скотт держал Митча за руку, пока я делала ему татуировку. ― А вы?.. ― поинтересовалась я, смотря на их «крепкое» рукопожатие, но была перебита Скоттом. ― Нет, просто кто-то, ― он посмотрел испепеляющим взглядом на Митча, ― жуткое ссыкло. ― Нет, просто это больно, ― протестовал парень, отрицательно вертя головой. ― Все, я закончила, ― сказала я, откладывая машинку на медицинский столик. ― Посиди, я обработаю и пленку принесу. Только я встала со своего рабочего места и повернулась к двери, как увидела сестру, пышущую огнем. Я даже была уверена, что все могла бы сгладить, если бы не мои забитые ляжки. ― Ты. Маленькая. Мерзкая. Вредная. Девочка, ― говорила она мне так злобно, что даже Ави содрогнулся, хотя он был не из робкого десятка. ― А ну иди сюда! Она крикнула и рванулась в мою сторону, а я начала убегать. Казалось бы, две здоровые девицы, а ругаемся так, словно куклу не поделили. И нам по пять лет. ― Тиффани, черт возьми! ― верещала сестра, размахивая руками и пытаясь достать меня из кладовой. ― Ты же все равно придешь домой. Я убью тебя за эти ноги. Я их вырву, пущу на фарш, сделаю котлеты и накормлю тебя! Да, моя сестра – самое милое создание во Вселенной. POV Джоанна ― Открой гребаную дверь! Всю задницу себе исколола, а мозги не пробовала?! ― продолжала бушевать я. Чертова дура. Послал Бог сестру! Ну идиотка же. Вот тебе все мое тело, мне нихрена не жалко, но себя не трогай! Попросила ведь, только не коли все, как шлюха. Нет же, блядь. Дверь резко открывается, и оттуда выползает, по-другому не скажешь, светловолосое заплаканное существо. ― Заткнись, Джо, хватит на меня давить! ― захлебываясь слезами, произнесла она. ― Да какого хрена ты меня затыкаешь, малявка?! ― Мою истерику уже не остановить. ― Я взрослая! Уж достаточно, чтобы сама распоряжаться своей задницей! ― скулила в ответ Тиффани, грубо отпихивая меня в сторону, чтобы пройти к выходу. ― Тем более, не задницей, а ляжками! Кудрявый парень, один из этих легендарнейших и талантливейших мажорчиков Pentatonix, негодующе на меня посмотрел, цокнул языком и вышел вслед за Ти. Двое остальных ― высокий блондин, который взбесил меня еще вчера, во время концерта, и черноволосый мальчишка со свежей татуировкой, смотрели на меня с ужасом. Тут вышел никто иной, как Том ― старик, на которого работает Ти. О, моя спина до сих пор содрогается, когда я вспоминаю про гитарную струну. Черт, это было так больно, что черти в Аду бы позавидовали. Конечно, он тот еще засранец, но я все равно его уважаю. Он всего добился сам и держит все под контролем и в жесткой дисциплине. Именно так нужно всего добиваться ― потом и кровью. Чернильными точками на подушечках пальцев моей сестры. ― Джо, ты погорячилась, ― спокойно сказал он. ― О, заткнись, Том. Я в курсе, чья это работа. Не ты ли мне забивал орла на ребре? Я твой почерк из тысячи узнаю. ― Брось. Если бы ты давила на нее меньше ― она, может, и думала бы больше. И вообще, если будешь обижать девочку, то знай, что моя старая гитарная струна все еще направлена на твою задницу. ― Моя задница уже содрогается от страха, ― сухо прокомментировала я. ― Посиди, успокойся. Она вернется за вещами, и вы поговорите, ― сказал Том, усаживая меня рядом с блондином. ― Ты, ― обратился он к пареньку со свежей татуировкой, ― идем, обработаем рисунок и я расскажу тебе, как за ней ухаживать. ― Вообще-то я в курсе, это не первое мое тату. ― Не спорь, парень, пошли. Я осталась сидеть молча, в собственном гневе и злости. ― Эмм…Джоанна? ― обратился ко мне… как его зовут вообще? Не важно, будет блондин. Я повернула голову в его сторону. Вот он лучше бы сразу заткнулся, как он меня бесит. Вчера, когда пялился на мои руки, я чувствовала себя голой. Поволок фотографироваться… Абсолютно никаких правил поведения? ― Почему ты так паришься по поводу ее тату? У тебя у самой все руки забитые. ― Руки? Солнышко, у меня забиты все руки, спина, ребра и грудная клетка, только ради того, чтобы моя сестра не трогала себя, иначе она бы исколола себе все тело, вплоть до… неважно. У меня был жуткий скандал на работе из-за этого, и вообще я много страдаю из-за своих тату, но без этого никак. И что я вижу?! Какую-то хрень у нее на заднице, как у последней малолетней шлюхи! ― И что? Рисунок очень красивый, и вообще… ты постоянно устраиваешь ей такие истерики? Бедная девочка… ― возмутился он. ― Послушай ты… ― не на шутку разозлилась я. Еще этот придурок будет учить меня, как вести себя с сестрой?! ― Скотт. Я Скотт Хоуинг, можно и запомнить, ― подсказал мне мистер Смазливая Мордашка. ― Так вот, Хоуинг, я сама в состоянии решить, что и как говорить своей сестре. ― Ладно, все, успокойся. ― В попытках примирения, он попытался взять меня за плечо, но я отскочила. ― Какая ты нервная, а! Неужели твой парень такое бревно в постели? ― Что?! ― У меня уже начало болеть горло от криков, но кого это волнует. ― Все, ладно, прости. Я не хотел тебя обидеть. ― Парень поднял руки, показывая, что сдается. Я продолжала прожигать его взглядом, а он просто разглядывал меня в ответ. ― Так ты правда работаешь в Эппл? ― первым нарушил молчание Хоуинг. Черт, я и правда запомнила. ― Да. ― Кем? ― Я программист, пишу всякие новые программы, занимаюсь разработкой новых интерфейсов, в общем, всего понемногу. ― Это очень круто, серьезно. Я в компах не разбираюсь вообще, мой постоянно глючит. Может, это какой-нибудь вирус, а может, я пролил на него что-то, вообще без понятия, что это может быть. Вот она, моя стихия. ― Что у тебя за компьютер? ― Я уверенна, что сейчас у меня блестят глаза или что-то в этом духе. ― Макбук, ― просто ответил парень. ― И что с ним? ― Ну… иногда он просто ни с того ни с сего выключается, я не понимаю, почему. Иногда просто останавливается и все, полчаса вообще спит. Бывает, что нажимаю на одно, а включается другое. Он, походу, живет своей жизнью. ― Ты показывал его мастеру? ― Нет, не успел, да и нет у меня знакомых мастеров, ― сказал Хоуинг, но в его взгляде читалось что-то более противоречивое. ― Можешь дать свой номер? Если с компом что-нибудь случится, то я попрошу твоего совета? Ясно, понятно, простой подкат. Ну да ладно. Он протянул мне свой доисторический айфон, и я ввела свой номер. ― Надеюсь, с ним все будет в порядке, ― сказала я, а парень улыбнулся в ответ. POV Тиффани ― Ну-ну-ну, ― успокаивал меня Ави, пытаясь заглушить слезы, ― пошли на пляж, там океан, ты успокоишься, ― он уговаривал меня, как ребенка, а я почему-то хотела ему верить. Выйдя на улицу и пройдя буквально двести метров до пляжа, я молча села на холодный песок и уставилась на океан. Так же поступил и Ави, сев рядом со мной в позу «лотоса» начал смотреть на меня. ― Ты понимаешь, ― начала я, когда чуть успокоилась, ― она… она ведь никогда меня не любила. Всегда закрывалась от меня. Не делилась секретами. ― Тогда уедь от нее, ― сказал Ави, всматриваясь в мое лицо. ― Не могу, ― коротко ответила я, чувствуя горький нарастающий ком в горле. ― Почему? ― Да… да потому чт-то я люблю ее! ― выкрикнула я, когда слезы начали течь рекой из моих глаз. Ави подсел ближе и обнял меня. Запах его одеколона, новой выделанной кожаной куртки и такое теплое тело. Я была готова вжаться в него, раствориться в его теле. Стать частью его организма. Неотъемлемой частью. ― Ты думаешь, мы с сестрой не ругаемся? ― спросил парень, пытаясь хоть как-то отвлечь меня от грустных мыслей. ― Еще как ругаемся! Строим друг друга… ― Вот именно, ― перебила я его, отрывая голову от теплой груди, ― вы строите друг друга. А у нас только она решает, что происходит. А спорить я не могу. Не такой я человек, понимаешь? Тем временем солнце практически село, оставляя за собой золотую дорожку в океане. Я, сама не знаю как, переместилась на ноги шатена, положив голову ему на согнутые колени. Ави небрежно играл с моими волосами, аккуратно перебирая их и втягивая запах с кончиков волос. ― Ти, ― сказал он, после продолжительного молчания, ― ты с кем-нибудь встречаешься? ― Ты явно плохо слушал мои рассказы о сестре, ― подколола я его, проводя пальчиком по кончику носа. ― Ты не удивлен, что я ― не монашка? ― Ты была бы сексуальной монашкой, ― слащаво сказал парень, прикусывая уголок нижней губы. ― Ах ты развратник! ― проговорила я, поднимаясь с его колен и опрокидывая на песок. Каплан лежал, смотря на меня, когда я чувствовала его прикосновение по икре… внутренней стороне колена… бедру. Каждое прикосновение, каждое долбанное прикосновение отзывалось электрическими импульсами в моем теле. Ни с кем я не чувствовала подобного. Да кому я вру, у меня и не подобного-то не было. Я была девственно чиста для всех ощущений, я была открыта ко всему. Даже к сексу на пляже, хотя меня эта идея не очень-то и радовала. Парень дотронулся пальцами к моему заду, пояснице. Прошелся по каждому позвонку, не одного не пропустив. Спустился по шее, переходя на ключицу, но дальше не решился. Или не позволил себе же. ― Ну а целоваться-то хоть умеешь? ― Этот вопрос заставил меня залиться краской, и я слегка хмыкнула от растерянности. ― Отвечай. ― Бархатный бас требовал ответа, а я пыталась прикинуться глухонемой дурой, не говорящей по-английски. ― Значит, не умеешь, ― сказал парень, душа смех где-то в горле. ― Ну а что ты хотел с такой сестрой? Удивительно, как я разговаривать-то научилась, под таким давлением, ― оправдывалась я, смотря на Каплана. ― Научить? ― с игривой интонацией спросил Каплан, смотря на меня интригующим взглядом. ― Да, ― выпалила я, хотя была настроена сказать гордое «нет». Парень сел и выпрямился, беря меня за талию и обвивая руками. ― Я боюсь, ― сказала я, ощущая мои бордовые щеки. ― Не бойся, я же не укушу тебя, ― сказал парень, с легкой доброй усмешкой. ― Ты колючий, ― выдала я, зарываясь лицом в свои руки. ― Немного. Но ты привыкнешь, ― сказал шатен, сладко облизывая губы. Каплан подсел еще ближе ко мне. Так близко, что я забыла обо всем. Забыла о ссорах и горящих щеках, забыла про то, что я хотела ему отказать. Сейчас я могу думать только о его манящих, чуть прикрытых глазах, о губах, наверняка сладких, как мед. Таких вероломно блестящих от влажного воздуха. Несколько секунд в тишине, и Ави проводит пальцами за ушком, собирая растрепанные волосы в подобие хвоста. Его выдох проиграл целую мелодию. Мне кажется, или такой несокрушимый бас волнуется? Одной рукой он подхватывает меня за спину, очерчивая замысловатые узоры, а пальцы второй руки уже поглаживают меня по скуле. Мгновение, единое, незабываемое, сладкое мгновение, и его губы накрывают мои. Разряд проходит по позвоночнику, простреливая черепную коробку насквозь. ― Расслабься, ― сквозь поцелуй шепчет он, и я расслабляю челюсть и руки, которые впились в его позвоночник. Мы с ним напоминали налаженный механизм, только что разобранный на детали и собранный обратно. Сейчас, именно в эту секунду, нет разделения. Нет меня, нет Ави, есть мы. Мы, дыхание которых слилось в одно, а губы были словно на магнитах. Я обхватила его за голову, зарываясь в его густых каштановых, чуть волнистых волосах, сильнее прижимаясь к нему. Шатен мягко и аккуратно, как бы с опаской, покусывал мою нижнюю губу, плавно проникая языком в мой рот. Я издала сдавленный стон, и повторила его действия. Я – его зеркальное отражение. Но более нежное, неопытное, аккуратное. Поцелуй был предательским. Предательски нежным, предательски долгим, предательски сладким и тягучим. Еще несколько сладостных мгновений, и Каплан нехотя, так лениво и неохотно разорвал поцелуй, напоследок кротко и сладко целуя меня в конец распухшие губы. ― Открывай глаза, Рапунцель, ― прошептал парень мне на ухо, убирая выпавшие локоны за уши. Открыв глаза, я увидела его. Его, который казался таким недосягаемым, таким недоступным. Сейчас сидит рядом со мной и поглаживает меня по спине, вырисовывая узоры пальцами. Эмоции переполняют, чувства ― не передать словами. Глобальный выброс эндорфина в кровь, и рассудок мутнеет. От переизбытка чувств я обхватила его скулы и щеки руками и тягуче, со сладким причмокиванием поцеловала его. И еще раз. И снова. Снова, снова, снова. Я обцеловывала его губы до головокружения и темных крапушках в глазах. Мне было мало. Его губы были как доза для наркомана. Только легальная. ― Пошли, не то простудишься, ― сказал парень, когда я «наигралась» с его губами и своим новым навыком. Он трепетно накинул на меня свою большую куртку, слегка потерев плечи, чтобы я не замерзла. Мы направились обратно в салон, который был открыт. Одинокая табличка «открыто» неоново светила в темноту, давая немного света на и так освященной улице.