А если повернуть скорпиона?

      Кристина неотрывно смотрела на узкую полоску берега. Корабль уходил все дальше и дальше от берегов Швеции. От родины Кристины и Густава.       Девушка задумчиво откинула прядь волос с лица мальчика.       – Знаешь, Мелли, мне кажется, что мы поступили правильно...       – Вы в этом уверены? Уверены, что все это того стоит?       – Что стоит? – влез в разговор Густав. Кристина улыбнулась.       – Мелли говорит о дяде Эрике. Кстати, Густав, скажи мне... Ты хотел бы называть его папой?       – Но мой папа...       – Рауль, виконт де Шаньи, – девушка кивнула и сжала руку мальчика. – Но ведь папа может быть и не один. Так ведь тоже можно, малыш.       – Ты уверена?       – Да, Густав. Так что?       – Хочу!       Девушки переглянулись.       – Вот и славно... а теперь тебе пора идти спать! Мелли, я... я постою еще, хорошо?       – Спокойной ночи, мамочка!       Мелли сделала реверанс и заспешила вместе с мальчиком прочь. Кристина опустила глаза.       Как же бесконечно далеко Америка! Как далеко дом...       Все время вперед!       Не смотреть назад.       – Кристина, – послышалось у нее за спиной. – Почему вы не в каюте?       – А почему вы не там? Эрик, вы же опять заболеете! И что я буду делать?       – Я хотел поговорить с вами... с тобой.       Кристина тяжело вздохнула, но не обернулась.       – Да, Эрик?       – В качестве кого я путешествую с вами?       – А как вы сами хотите называть свое положение?       Эрик положил ей руки на плечи, разворачивая к себе. Он опустился перед ней на одно колено. Девушка ахнула. Она никогда не думала, что однажды Эрик решится... нет, это невозможно! Он был без маски, и Кристина видела, как на его тонких губах играет робкая улыбка.       – Кристина, ты... Ты простишь меня? За всю ту боль, что я причинил тебе?       Она сглотнула.       – Да, Эрик. Я всегда прощу тебя...       Мужчина зажмурился и с трудом выдохнул последующие слова.       – Я люблю тебя, Кристина...       Кристина замерла.       Она ждала этих слов с того момента, как они расстались во Франции.       – О, Эрик... я... я... Я тебя люблю.       Ответное признание сорвалось с губ против воли.       – Выслушай меня, Кристина... Мне страшно, что я убиваю тебя. Страшно, что не могу помочь... Но я так хочу, чтобы ты больше никогда не покидала меня... Ты станешь моей женой, Кристина? Ты повернешь скорпиона?       Девушка замерла. Она смотрела на Эрика долго и пристально.       – Знаете, один человек мне сказал, чтобы я не верила тем, кто говорит, что любовь исцеляет. Не верила тем, кто говорит, что любовь будет жить вечно. Что это правило... Так вот, Эрик, я хочу, чтобы ты сказал мне честно: ты веришь, что мы можем быть исключением из любых правил?       Он неуверенно кивнул, и Кристина улыбнулась, глядя на его удивленно поднимающиеся брови и расширяющиеся глаза.       – Если мы исключение, то... то я стану твоей женой. Я в последний раз поверну этого скорпиона! И я выкину эти треклятые фигурки в море! Чтобы никогда не сомневаться в нашем будущем...       Эрик встал, и Кристина закрыла глаза.       На сей раз это он потянулся к ее губам.       Они вместе. Вперед. К новой жизни.       Иногда надо поворачивать скорпиона.       Иногда именно за ним счастье.

Эта ночь бесконечна была, Я не смел, я боялся уснуть: Два мучительно-черных крыла Тяжело мне ложились на грудь. На призывы ж тех крыльев в ответ Трепетал, замирая, птенец, И не знал я, придет ли рассвет Или это уж полный конец... О, смелее... Кошмар позади, Его страшное царство прошло; Вещих птиц на груди и в груди Отшумело до завтра крыло... Облака еще плачут, гудя, Но светлеет и нехотя тень, И банальный, за сетью дождя, Улыбнуться попробовал День*.