I hate everything about you

Взмах руки — и я чувствую во рту противный привкус металла. Из нижней губы сочится кровь, но я не дрожу от страха, не забиваюсь в угол и не молю о пощаде. Я лишь пальцами вытираю рубиновую крупную каплю, смотрю в твоё перекошенное гневом и неприязнью лицо и смеюсь. Но вместо того, чтобы что-то сказать, ты ударяешь меня ещё раз уже другой рукой и уже не так сильно. Чего ты добиваешься? Что я буду лить слёзы? Что упаду на колени? Нет, братик! Не дождёшься! Да, мне больно, но эта боль просто ничто, по сравнению с моей обидой сейчас, которая сдавливает горло, которая подгоняет к фиалковым глазам хрустальные слёзы. Знаешь, будь ты кем-то другим, я бы уже давно разревелась, но при тебе я не позволю себе такую слабость. Лишь чувство собственной гордости ещё держит меня в руках. — И это всё, на что ты способен, братик? — продолжаю смеяться и смотреть в твои глаза цвета пасмурного неба. Такого же цвета, как и мои глаза... И зачем я пришла на эту вечеринку в твой дом? Чтобы позлить тебя? Да, скорей всего... — Сука! — рычишь сквозь свою ярость и одним резким движением вдавливаешь меня в стену, плотно сомкнув пальцы на моей шее. Лицо твоё закрывают спадающие на него длинные каштановые волосы. Наверное, я это заслужила, ведь наговорила тебе столько гадостей. На твоём месте я бы поступила также. Ты и так слишком долго продержался, а я всегда слишком многое себе позволяла. Ведь я — наследница нашей семьи, будущая глава клана Хьюга. Я дочь старшего из близнецов. А тебе досталась лишь роль второго плана. Что-то вроде моей вечной прислуги, обязанной выполнять мои любые прихоти. Мой отец всегда задвигал твоего, я всегда получала то, что хочу, и за это ты меня ненавидишь. Ненавидишь с самого детства, с тех самых пор, как понял, что ты на всю жизнь останешься в моей тени. И всегда мы держались друг от друга подальше, лишь изредка устраивая небольшие склоки и перепалки, чтобы не забыть о нашей вражде. Но почему-то мне всегда было мало этих скоротечных ссор. Поэтому, наверное, я пришла сегодня, хоть никто меня и не приглашал сюда. А ты даже выгнать меня не попытался. Только изменился в лице до неузнаваемости. Счастливая и весёлая физиономия в один миг стала какой-то озадаченной и даже напуганной, но в тот момент не было на ней ни доли гнева, ни капли злости. Не было до тех самых пор, пока я не вызвала нарочно эти эмоции. — Как же меня бесит вся главная ветвь нашей семьи! — делаешь ещё одно движение, заставляя удариться меня затылком об стену. — А ты меня бесишь в особенности, тварь! Какого чёрта ты вообще припёрлась в мой дом? Думаешь, мне твоей смазливой морды в школе мало? — Для тебя я — Хината-сама! Уяснил, недоносок? — улыбаюсь и продолжаю смотреть в твои глаза, чувствуя, как пальцы на моём горле сжались ещё сильнее. Но я даже не пытаюсь вырваться. Более того, мне нравится ощущать твои прикосновения на своей коже. Пусть и такие грубые, такие жёсткие, но мне до дрожи это нравится. — Если ты скажешь ещё хоть слово, то я сверну тебе шею! — твой голос полон отвращения и ярости, но я не боюсь. Я всё равно сделаю так, как мне хочется, даже если ты выполнишь обещание. — У тебя кишка тонка, Неджи! — откровенно усмехаюсь, что раздражает тебя ещё сильнее. Ведь ты так хотел увидеть ужас и сожаление на моём лице, а вместо этого я продолжаю с тобой играть и не прошу, чтобы отпустил. — Ты — всего лишь слабак! Всё, что предстоит тебе в жизни, это — слушать мои приказы и выполнять! — да, я перегибаю палку, находясь в таком-то положении. Ведь ты старше и явно сильнее. А что смогу я? Я — шестнадцатилетняя девчонка? Конечно, отец многому меня учил, заставлял осваивать боевые искусства, но ты никогда не уступал, и если сейчас ты окончательно выйдешь из себя, то убьёшь меня одной рукой. Только я по-прежнему не боюсь. Молчишь, продолжая заглядывать в мои глаза. Что ты там ищешь, Неджи? Посмею тебя огорчить, но желанных тобою эмоций в них нет. И почему ты ничего не отвечаешь? Понял, насколько жалок? Испугался? Твоя рука всё ещё сжимает моё горло, порой ограничивая меня в дыхании, но больше ты ничего не делаешь. — Ничтожество... — ухмыляясь, произношу я, но едва успеваю договорить, как ты убираешь руку и спешно склоняешься к моей груди. Горячее щекочущее дыхание, влажные следы на коже... На секунду мне кажется, что ты хочешь отгрызть от меня кусок плоти, но это лишь поцелуи. Жадные и голодные, грубые и безжалостные, оставляющие на моей идеальной белоснежной коже уродливые отметины бурого оттенка. Я не знаю, почему ты это делаешь. Может, это твой последний способ причинить мне боль, раздавить меня, но ты ошибся. Поиграем в твою игру. — Я ненавижу всё, что связано с тобой... — шепчешь сквозь поцелуи, поднимаясь выше к шее, к губам. Замираешь, поняв, что я охотно отвечаю, запустив свою руку в твои волосы. Ты удивлён, братик? Конечно, ведь ты думал, что я буду отбиваться, но снова я нарушила твои планы. Одного не могу понять: ты хочешь заставить меня страдать или же просто настолько жадный? — Чего застыл? — едва слышно спрашиваю, прикусив твою нижнюю губу. Всего секунда — и я оказываюсь брошенной на большую кровать, об изголовье которой ударяюсь плечом. Но моя боль не имеет никакого значения. Свои ссадины и синяки я буду залечивать потом. Сейчас же ты мне намного интересней. Я с неподдельным вниманием и любопытством наблюдаю за тем, как ты стягиваешь с себя футболку, нависая надо мной. Твоё тело... Его можно сравнить, разве что с фигурой греческого бога. С тебя нужно лепить скульптуры и показывать их на выставках за большие деньги. Это тело сводит меня с ума долгое время, и ты даже представить себе не можешь, как я мечтала о том, чтобы просто прикоснуться к нему! Я очарована тобой настолько, что получаю удовольствие даже от ударов и удушения, очарована так сильно, что не обращаю внимание на то, как ты вгрызаешься в мою кожу на шее, оставляя следы укусов. — Ну же, сестрёнка! Чего молчишь? Скажи уже что-нибудь оскорбительное! Ты ведь так это любишь! — произносишь с довольной и немного безумной улыбкой, разрывая на мне тонкую майку и кружевной чёрный лифчик, после чего склоняешься и вбираешь в рот сосок, прикусив его зубами и вырвав из моих лёгких жалобный всхлип. Неджи... За столько лет ты так и не понял, что я не люблю оскорбления, тебя люблю! Но лучше тебе не знать об этом... Да, ты никогда не узнаешь! Продолжай делать мне больно! Ты же так сильно меня ненавидишь... Хочешь заставить мучиться? Хочешь поиметь и выбросить, будто я — сломанная вещь? Дерзай! Я не сломаюсь, нет! Ведь даже самое твоё грубое прикосновение доставляет мне настоящий кайф! А эту ночь мы спишем на переизбыток эмоций и алкоголь, после чего окончательно останемся врагами... Ты только продолжай... Продолжай вдавливать мои плечи в кровать, коленями сжимать бёдра, а губами терзать кожу... Ты держишь меня так сильно, что порой мне даже кажется, что ты боишься, будто я растворюсь в воздухе, но... Это, конечно же, не так. Ты всего лишь хочешь причинить мне боль. Но так странно, что через пару секунд твои ладони уже не прижимают меня, а медленно скользят вдоль моей стройной фигуры, небрежно поглаживая каждый изгиб, каждую округлость. Я чувствую, как некогда грубые поцелуи стали нежнее, чувствую, как дрожат те самые руки, которые гладят моё тело. В данный момент я испытываю десяток различных эмоций, но совсем не могу понять, что испытываешь ты. Твои пальцы спешно и нетерпеливо пытаются расстегнуть мои джинсы, но ничего не получается. Ты волнуешься? Боишься? Как же забавно наблюдать за тем, как вечно уверенный в себе красавец трясётся и дёргается. В какой-то момент ты просто не выдерживаешь и рывком сдираешь с меня штаны. В ночной тишине я слышу, как трещит по швам ткань, как нервно ты дышишь, не в силах привести дыхание в порядок. Бросаешь мою одежду на пол и опять склоняешься к моему лицу, робко накрывая губы поцелуем. Ну, и где твоя уверенность, где твоя грубость и наглость? Где же эта громкая ненависть, о которой ты говорил? Сейчас ты целуешь меня так, словно я — самый дорогой для тебя человек, которого ты боишься потерять и обидеть. А может, ты просто успокоился, решив устроить себе хороший секс? Ты усмехаешься сквозь эти поцелуи, услышав, как я изредка постанываю, почувствовав, как я вздрагиваю от твоих ласк. Да, мне сложно сдерживать себя, ощущая то, как твои пальцы сквозь бельё массируют мою промежность, как они отодвигают трусики в сторону и гладят увлажнённые половые губы и налившийся кровью клитор. Мои руки непроизвольно хватаются за твой ремень, с диким и необузданным желанием его расстёгнуть и лишить тебя одежды. Ты отстраняешься и удивлённо наблюдаешь за моими действиями, после чего даже помогаешь мне тебя раздеть. И стоит мне лишь немного приспустить твои трусы, как из них вырывается напряжённый твёрдый член. От возбуждения он прилипает к животу. Так сильно хочешь меня? Что ж, мне это льстит. Принимаю сидячее положение, затем встаю на колени и наклоняюсь, чтобы облизнуть головку твоего органа, с блестящей капелькой смазки. Едва мой язык касается горячей плоти, как я чувствую во рту солоноватый привкус, а ты издаёшь протяжный вздох и запрокидываешь назад голову. Я обхватываю член рукой, слегка массируя его, вбираю головку в рот целиком, но есть одна проблема — мои волосы. Они жутко мешают, падая на лицо, прилипая к мокрому от моей слюны стояку. Я уже устала их поправлять, но в следующую секунду твоя рука уже держит эту иссиня-чёрную копну, избавив меня от дискомфорта, а сам ты делаешь толчок бёдрами, поддаваясь мне навстречу и проталкивая своё мужское достоинство глубже, почти до самого горла. Но минет не длится слишком долго. Ты отстраняешься сам, а после заставляешь меня встать на четвереньки и посильнее выгнуться в спине. Спускаешь моё бельё до колен, поджимаешь мои бёдра и попу под себя, трёшься головкой о моё липкое и влажное лоно, а потом резко входишь, упиваясь громким стоном. Твоя плоть такая твёрдая и крупная, что заполняет меня целиком и полностью и даже доставляет лёгкую боль. Он слишком большой для меня, но я вытерплю. Боль продлится секунды, а удовольствие я запомню навечно. Двигаешься ты размеренно, ритмично, сомкнув свои руки на моей талии. Я бы очень хотела кричать не так громко, но ничего не могу с собой поделать. Надеюсь, этих криков никто не услышит, надеюсь, что всё происходящее не уйдёт за пределы этой комнаты. Я верю тебе, брат, хоть и не знаю, что заставляет меня верить. То ли приятные ощущения, скапливающиеся внизу живота, то ли твои редкие, но такие ласковые поцелуи, ложащиеся на мои плечи и спину. Боль уже испарилась, остались только до одури прекрасные чувства и звериное, страстное желание, заставляющее меня двигаться в такт с тобой, заставляющее насаживаться на орган до самого предела. Я отчётливо чувствую, как твоя мошонка ударяется о мою промежность. Сначала ровно, способствуя твоему ритму, а потом беспорядочно, грубо и бешено, когда твой ритм сходит на "нет", когда твои движения принимают огромную дикую скорость. А моё наслаждение продолжает расти с каждой секундой, с каждым новым толчком, и совсем скоро это наслаждение достигает своего пика. Взрывается в районе паха, волной проходится по всему телу, вызывая дрожь, заставляет стеночки моего лона сокращаться и сжать член внутри ещё крепче и сильнее. Я больше не могу держаться, поэтому отпускаю руки и падаю лицом вниз, падаю на грудь, по-прежнему ощущая твои движения сзади, твоё дыхание на спине и руки на бёдрах. Твой предел тоже близок, я знаю это, и он не заставляет себя долго ждать. Тяжёлое прерывистое дыхание сменяет сдавленный стон. Хотя, это больше похоже на рык. По моим ягодицам стекает твоя густая тёплая сперма. Это совсем не приятно, поэтому я подрываюсь с кровати и бегу в ванную, мельком осмотрев твоё совершенное тело, которое удобно расположилось в постели. И под струями чуть тёплой воды ко мне приходит стыд. Зачем я сюда пришла? Зачем сделала это? Переспала с собственным кузеном! И теперь мне ужасно мерзко от самой себя, теперь я не знаю, как мне выходить из душа, как встречаться с тобой и как себя вести. Смотрю в зеркало на стене и понимаю, как подступает тошнота. Я похожа на малолетнюю шлюху. Отдалась так быстро и даже не пыталась сопротивляться! Но всё равно, что бы я сейчас ни испытывала, я не жалею о том, что произошло. Жалости нет совсем, а я и сказать не могу, хорошо это или плохо... Нахожу в себе силы, чтобы выйти из ванной, и нахожу твоё обнажённое спящее тело. Плавно вздымающаяся грудь и ровное дыхание делают тебя таким умиротворённым и спокойным. Знаешь, я могла бы любоваться тобой вечно, но мне нужно уйти. Уйти, пока ты спишь, и пока дом окончательно опустел, ведь все твои гости уже ушли. Понятия не имею, как буду возвращаться обратно. Верх моей одежды представляет собой лишь порванное тряпьё. Придётся одолжить твою футболку, братик. Верну как-нибудь... Но стоит мне наклониться и взять в руки своё бельё, как моё запястье тут же оказывается обхваченным твоими цепкими пальцами, а моё тело затащенным на кровать и прижатым к мускулистой мужской груди. — Вам не следует куда-то уходить ночью, Хината-сама, — ты говоришь тихо и спокойно, гладя меня по шлейфу сине-чёрных волос. — Будущей главе семьи не стоит подвергать себя опасности, — твои руки бережно укрывают наши тела одеялом, а после обнимают меня за талию. И впервые в жизни я не могу сдержаться и плачу. Плачу, утыкаясь в накаченный и сильный торс, плачу, стараясь обвить тонкими ручонками твою спину. Мне уже не важно, что ты обо мне подумаешь, посчитаешь ли слабой, ненавидишь ли... Я жмусь к тебе теснее и глотаю солёные слёзы. Я не боюсь, что ты меня оттолкнёшь...