Почти реально.

Пустая комната похожа на клетку, кровать - это прутья, за пределами которых весь мир, но встать сложно и больно, потому лучше просто оставить попытки, довольствуясь заточением. За окном светит солнце, слышны детские крики, на улице сентябрь - дети идут в школу. Девушка со светлыми волосами, ниспадающими до плеч, зелёными глазами с отливом изумруда, подходит к кровати, лучи солнца падают на её белесое лицо. - Ты кто, я не жду гостей? - у Рейчел тихий и сдавленный голос, похожий на писк котёнка, её большие глаза отражают лампу, на прикроватной тумбочке тикают часы. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Они пугают и мешают спать, словно в фильме ужасов. - Меня зовут Куинн, но имя роли не играет, я пришла к тебе. - хрустальный голос эхом пронзает комнату, и Рейчел нервно сглатывает, глядя на незнакомку. - Ты красивая, - девушка не планирует говорить это вслух, однако, неведомая ей сила заставляет, и от лестного признания становится не по себе. Куинн лёгким движением поправляет прядь волос, спадающую на лоб: - Как ты себя чувствуешь? - её тон словно колыбельная, успокаивает и дарит умиротворение. - Ужасно, все моё тело болит, кажется, каждая точка - сплошной синяк, единый спазм, мне тяжело дышать, всякий вздох как последний, - Рейчел не любит откровения, но вновь высказывает всю правду, манерно прикладывая руку к губам, словно сожалея. - Для чего я говорю тебе все это? - Мне невозможно солгать, я вижу людей изнутри, - у Куинн чудодейственный голос, когда слушаешь его, боль словно проходит и дышать легко-легко. - Расскажи что-нибудь, кажется, я чувствую себя лучше, когда ты говоришь, - Рейчел бледная-бледная, красное платье до колен оттеняет цвет её кожи. - Я расскажу тебе нечто банальное, например, что небо - голубое, океан - тёмно-синий, и иногда мне кажется, между ними стоит некое препятствие, проблеск, который мешает им быть вместе. Всякий раз, когда идёт дождь, это значит, небо тоскует по океану, стараясь стать одним целым с ним. Оно скучает по глубинам, манящей глади воды и поглощающим волнам, что так часто топят людей, и небо тоже хочет утонуть в нём, но это противоречит возможностям. Они - две части, навечно влюблённые и одинокие, лишённые друг друга - у Куинн светлая улыбка с проблеском самодовольства. - Я могу помочь тебе, - как бы мимолётно проскальзывает с её уст. - Я совсем одна... и мне страшно, - Рейчел перебивает и умоляюще смотрит на девушку. Куинн подходит к изголовью кровати, всматриваясь в плавные движения грудной клетки Рейчел. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Незнакомка протягивает руку к ключице Рейчел, матово-белые пальцы взаимодействую с кожей - и боль проходит. Куинн натягивает улыбку, словно перчатки зимой, её проницательный взгляд проходит по лицу Рейчел, читая мысли как открытую книгу, но в этом нет надобности: все и так понятно. - Для чего ты помогаешь мне? - тихо-тихо вопрошает брюнетка. Девушка не отвечает, она ложиться на кровать, на белые простыни. - Поцелуй меня, - Берри жалобно смотрит, - ты же знаешь, что я хочу, ты же умеешь читать мысли. - А ты знаешь, что потом уже не сможешь получать удовольствие от чужих поцелуев? Ты согласна навсегда принадлежать собственным воспоминаниям? - у Куинн томный, но лёгкий, как порыв весеннего ветра, тон. В комнате пахнет яблоками, потому что осень. И какими-то женскими духами, до жути терпкими, потому что Куинн. Какая разница? Для Рейчел все теряет значение, в голове нет места ни для кого, кроме этой девушки, этих взглядов и будоражащих воображение фраз, от которых отдаёт холодом по телу. - Мне плевать, я ничего не хочу, кроме тебя рядом со мной. - Тогда не бойся, это не больно, - Куинн обнимает Рейчел за талию, заставляю её почувствовать мелкую дрожь. Блондинка обходительно притягивает лицо девушки к себе и накрывает пухлые губы Рейчел своими. Энергия не то притоками приходит, не то убывает из Берри, ей хочется что-то сказать, хотя слов просто нет. Губы Рейчел, холодные как лёд, покусанные и с привкусом запёкшейся крови. Куинн одной рукой до боли сжимает талию девушки, а другой - поправляет её сбившиеся пряди. И все болевые ощущения покидают измученное тело брюнетки. Когда Куинн разрывает поцелуй, Рейчел выдыхает. Спокойно. На полную грудь. Ей кажется, словно она снова научилась принимать воздух, и это уже не приносит тех ощущений, от которых хотелось выть. У Куинн хорошо видна линия скул, её лицо белоснежное, а у Рейчел - наоборот, щёки скрашивает румянец. На лице Куинн ни одной эмоции, она совершает нечто привычное, что-то, что не вызывает смущения, лишь удовольствие с примесью тщеславия. На лице Рейчел - стеснение, стыд, страх, она боязливо прячет взгляд, пытаясь найти объяснение чему-то из проходящего, но его нет. Перед ней незнакомая девушка, но с ней все ранее знакомые ощущения - ничто. Куинн толкает Рейчел на спину, и та покорно покидает позу эмбриона, с полными изумления глазами уставившись на девушку, внезапно оказавшуюся сверху неё. - Что ты делаешь? - со сбитым дыханием спрашивает Рейчел, устремляя взор на вырез белоснежного платья, открывающий шикарный вид на декольте Куинн, её воздушное платье лёгкое и невесомое, его обладательница - тоже, кажется, она не весит ни грамма. - Учу тебя дышать, - Куинн целует Рейчел в шею, и та не может возразить, ощущая её сухие губы, сердце начинает учащённо стучать, становится тепло и легко, лишь ком в горле не даёт сказать ни слова. Так хорошо не бывало никогда и ни с кем, так хорошо, будто это последний раз в жизни; словно не успеваешь вдохнуть поглубже, потому что скоро потеряешь эту возможность вовсе. Рейчел внезапно ощущает, как сдавливает её это платье, не давая возможности лишних движений, оно плотно облегает фигуру и оставляет безграничный простор фантазии, имея довольно-таки скромный вырез, который теперь уже мешает и сдавливает шею. - Поднимись! - Куинн резко встаёт, отрываясь от Рейчел, и та снова ощущает, как ей сложно дышать, стоит блондинке только прекратить свои действия, как девушка чувствует, словно падает с высокой скалы в пропасть, пропасть боли и неисполненных желаний, несбывшихся ожиданий. Брюнетка с болью встаёт, и холодные руки Куинн тут же касаются её спины в области молнии. Все литературные штампы и клише пришлись бы сейчас как нельзя кстати. Миллионы импульсов проходят по телу. Куинн дёргает за молнию. Платье спадает на пол, превращаясь в не более, чем кусок ткани. На Рейчел белое белье, она комплексует, глядя на свою фигуру, и неустанно сравнивая её с той, которую имеет Куинн. Для неё она сейчас - идеал, икона стиля, вершина. - Ты совершенна, запомни это, и никогда не забывая, - голос блондинки снова звучит эхом в ушах, и Рейчел отчаянно верит ей, она сама не успевает понять, как вновь оказалась на кровати. Ей так холодно, что кожа синеет и мурашки бегут по спине, но вместе тем настолько жарко и душно, что не хватает воздуха. Куинн мягко пробегает губами по шее Рейчел, и девушка инстинктивно открывает рот, тщетно стараясь вдохнуть поглубже. Берри будто пребывает под действием героина: по телу, словно огонь, пробегают волны тепла, прожигают и заставляют лишь тихо стонать, собираясь внизу живота, будто бы искры, провоцирующие огонь изнутри. А вот Куинн, на удивление, холодна, её руки по-прежнему напоминают детские, те, которыми компания школьников собирает снежку, дабы бросить в противника, но сейчас хватает лишь взять за запястье девушку, чтобы та ощутила полное поражение. Блондинка кладёт руку Рейчел к себе на талию, и та инстинктивно сжимает ткань платья, отчаянно впиваясь в него ногтями, зубами она прикусывает губы - и солёный привкус крови вновь появляется во рту. - Сосчитай до пяти, только мееедленно - шепчет Куинн на ухо Берри, которой кажется, что вот-вот потеряет сознание. Перед глазами лишь размытый образ блондинки с мутно-изумрудными глазами, все остальное исчезает, ничего больше нет. Лишь точка. Пульсация . Только она. Девушка кивает головой. Один. Куинн скользит рукой вниз живота, от её холодных рук, как ни парадоксально, становится ещё жарче. Люди-фетишисты наверняка бы отметили идеальность и грацию кистей, плавность и мягкость движений, сравнимую с искусным рисованием, но только в данном случае вместо бумаги Рейчел. Перед глазами проносится школа. Первый вылитый на голову слаш, первые презрительные взгляды, первые бессонные ночи за репетициями, она знает, что преодолеет. «За чёрной полосой, всегда следует белая», - твердят люди, а впрочем, они много чего говорят, и далеко не все из этого правда. Два. Губы Куинн обозначают контуры на губах брюнетки, Рейчел углубляет поцелуй, ей кажется, что девушка на вкус как сахарная вата: её всегда мало, она невесомая и тает от прикосновений. Рейчел с трудом различает границы реальности, пребывая в трансе, полностью доверяя ощущениям. Рука блондинки скользит все ниже. Рейчел краснеет всё больше. Дышать все труднее. Издевательства, выступления в хоре и провалы, бегут по кругу, ни в одном из дней нет надежды на лучшее, грядёт одна лишь тьма, без просвета и солнечных бликов. Отчаяние как припадок, длительная истерика, игра для зрителей, которых нет. Девушка понимает, что преодолеет это, она сильная. «Сильная, сильная, сильная» - смахивая слёзы кричит сама себе. Даже если весь мир против неё, это больше стимул быть лучше, нежели причина осознать поражение. Три. Движения Куинн всегда разные. От сумасбродных быстрых до размеренных, но содержательно точных, Рейчел кажется, что она вот-вот потеряет сознание, от стыда горят щёки, от возбуждения - все внутри. Её зрачки расширены настолько, что будь здесь тест-контроль на наркоманиюю диагноза не избежать.

Это будет почти реально, Это будет совсем как наяву. Ты почувствуешь, как исчезает страх, Подчиняясь внезапному волшебству… Ты не сможешь сдвинуться с места, Разорвать разноцветную сеть проводов. Караваны неясных видений Будут плыть по туманным озёрам зрачков...

Куинн неустанно контролирует дыхание Рейчел, одной рукой сжимая ее запястье, а девушка не просит отпустить, лишь смотрит в пустые глаза, заворожённо и хищно. Иногда происходит так, что некоторые люди слишком посредственны, их глаза ничего не выражают, но существует и другая пустота - отчаянная, манящая, глубокая, словно омут. В такие хочется смотреть, словно на водную гладь, успокаивающую и отгораживающую от всего тривиального, они дарят отрешённость. Рейчел тихо не то скулит, не то стонет, кажется, словно ей по-прежнему стыдно, удовольствие является для неё чем-то постыдным, не говоря уже про путь для его достижения, она навсегда запомнит эти мгновения.

Нераспознанный всплеск волшебства За пределами круга… Две волны, что встретились И поглотили друг друга...

«Первый шаг на пути к взрослению: перестань наказывать себя за то, что ты сделала когда была ребёнком», - голос, улыбка, выражения лица - незабываемы, но она больше наставник, учитель, друг, просто Шелби Коркоран, нежели мать. Её забота приятна, но этого мало, этого никогда не хватает таким как Рейчел, отчаянным, всегда идущим вперёд, потому что просто не могут перестать идти. Таковые всегда чего-то жаждут, стоят на пути к чему-то, и это не их выбор, это подсознательно. Жизнь - это бег, остановка - смерть. Четыре. Все абстрактно. Деструкция достигает границы, напряжение проходит, а пульсация в висках возрастает. Рейчел резко выдыхает и вскрикивает. В её сознании палитра из ощущений. Самых разных. Самых сильных. Будто все лучшие жанры, краски и композиции, смешались в кучу, создавая нечто абсолютно совершенное. Вместе с тем это и ощущения опустошения, резко становится холодно и дрожь проходит по телу, Куинн отпускает Рейчел, на её лице нет самодовольства, это лицо знающего себе цену человека, который всегда получает то, чего хочет. Или тех, кого хочет.

Сонный ветер листает страницы, Иллюстрации ко всем твоим ощущениям. Ты не сможешь не подчиниться Убаюкивающим ритмам течения… Облака с долгожданным дождём, Тихий шёпот - как мост над туманною бездной. Я пытаюсь не думать о том, Что все это может внезапно исчезнуть…

Берри смотрит на добрую улыбку Финна; слёзы на глазах всех тех, кто несколько тысяч будней провёл с ней в одном помещении, в одной комнате, они отпускают её навстречу мечте. Они провожают её в Нью-Йорк. Город самых ярких огней, вместе с тем и самых одиноких людей. Пять. Разочарование оковывает девушку, проникая в самую суть, где-то в груди начинает трепетать и леденеть от волнения, смесь удовлетворения и страха полностью сбивает с толку. - Кто ты? - уже второй раз за час грозой над ясным небом, нависает этот вопрос. - Я Куинн, но имя роли не играет, можешь считать меня своим ангелом хранителем, или игрой воображения, потому что в реальности такой девушки не существует. Веки брюнетки тяжелеют, Рейчел неистово клонит в сон, последнее, что она видит, прежде чем закрыть глаза - слезу, выступившую из глаза Куинн, но уже через секунду девушка её смахивает - и снова холодная, ледяная соблазнительная полуулыбка озаряет белоснежное лицо.

Безотчетное, неосознанное Абсолютное, неповторимое… Недоступно-желанное, звёздное, не проявленное, необъяснимое…

Когда целый пропадаешь на учёбе, вечером - на работе, а ночью - готовишь себя к следующему дню, трудно не потерять сознание. Но хуже этого может быть лишь случай, когда головокружение застигает прямо на дороге, прямо перед машиной, что уже через секунду разрушает твой хрупкий мир.

***

- Она проснулась! Боже, она проснулась! - пронзительный крик парня давит на уши и больную голову, Рейчел закрывает глаза, тщетно пытаясь вновь попасть в мир, где существует незнакомка, одним своим появлением, способная вдохнуть жизнь. Но глаза все же приходится открыть, потому что реальность уже приготовила очередной удар. Стены в комнате настолько белые, что от них болят глаза, за окном о чем-то ожесточённо спорят школьники. Рейчел Берри пришла в себя после потери сознания. - Я так боялся за тебя, сразу купил билет, как только Курт позвонил сказать, что ты без сознания! - испуганный, но при этом счастливый, голос Финна над ухом, совсем рядом, Рейчел облизывает свои сухие губы, ощущая вкус собственной крови. Она попадает в крепкие объятия Хадсона, отвечая тем, что тоже обнимает его за плечи, из её глаз невольно текут слёзы, без единого звука попадая на хлопковую рубашку парня, брюнетка закрывает глаза, судорожно стараясь успокоить собственные мысли. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Успокойся, Рейчел, ведь ты теперь умеешь дышать.