Шоколадные поцелуи

Листья падают в лужи, образуя бесформенную мокрую массу. Октябрь. Я сижу на холодной скамейке, закинув ногу на ногу, и читаю книгу. А ты прогуливаешь пары. Впрочем, как и я. Только порознь. Смотрю поверх книги. Ядерная физика. Какая скука. Но нужно поддерживать имидж. Ты ведь тоже его поддерживаешь, не так ли? Когда "бросаешь вызов обществу" — как это называешь ты, или ведешь себя, как последняя идиотка — как это называю я. Сидишь на скамейке с ногами и пьешь пиво — ведь сидеть, как все нормальные люди, слишком небрутально для тебя. Как и для твоего парня, чей мотоцикл припаркован в паре метров прямо на траве — тоже против правил. Ты даже не понимаешь, что успех — это не когда он гонит под двести, а ты цепляешься за него мертвой хваткой, думая, что так будет всегда, что вы — словно Сид и Нэнси, и гравитация знает какую еще чепуху. Псевдоромантика поздней урбанизации? Ага, она. Поправляю очки и отвожу взгляд. И у каждой нормальной девчонки должны быть такие вот отношения, да? И не важно, что он любит свой байк больше, чем тебя — ты предпочитаешь не замечать подобных мелочей, ведь они заставляют твою картину мира трескаться, образуя кракелюры. Сильно сомневаюсь, что ты знаешь значение этого слова, но когда он в очередной раз оценивающе смотрит на проходящую мимо блондинку, на твоем лице я вижу именно их. Снова бросаю взгляд поверх страниц. Запускаешь руку в карман куртки и достаешь оттуда... шоколад. Перекатываешь на ладони золотистый шарик и улыбаешься. Поднимаю книгу выше, чтобы скрыть улыбку. Порыв холодного ветра треплет твои волосы, спутывая их, челка начинает лезть мне в глаза, и я нетерпеливо отбрасываю ее, чтобы увидеть, как ты разворачиваешь фольгу и с удовольствием запускаешь конфету себе в рот. Губы приходят в движение, глаза полуприкрыты, язык неуклюже прорезает линию рта, мгновенно скрываясь, едва успев обозначить свое присутствие. Сегодня — Ferrero Rocher. Вчера были Hershey's Kisses, которые так трудно достать, но которые ты, как и я, знаю, любишь больше всего. А позавчера — ничего. Видеть разочарование на твоем лице доставляет мне такое же удовольствие, как и радость обнаружения маленькой сладкой находки, завернутой в фольгу, которые периодически появляются в твоих карманах словно по волшебству. По моему волшебству. Второй курс — не время заводить новые отношения. Но я и не завожу, ибо незачем — я просто оставляю конфеты в твоей одежде, когда ты проходишь мимо. Случайно задеваю локтем и поспешно отворачиваюсь, чтобы не видеть твой презрительный взгляд. Хипстеры — они ведь все для тебя лесбиянки, верно? И пусть в моем случае так и есть, эта глупая манера вешать на все ярлыки, присущая тебе и двум третям нашего потока, выводит меня из себя. Ты и твои стереотипы в принципе выводите меня из себя. Смотрю на часы. Пора идти, если я хочу успеть на последнюю пару — у меня и так накопилось слишком много пропусков по этому предмету. Встаю со скамьи и захлопываю книгу. Бросаю быстрый взгляд на другую сторону парковой аллеи, чтобы убедиться, что у тебя, как всегда, другие планы. Но когда-нибудь ты поймешь, что он не достоин целовать твои пахнущие шоколадом губы. Он не. Не он. Люблю эту игру слов — она заставляет меня думать, что я действительно влюблена в тебя. Усмехаюсь своим мыслям и прощаюсь с тобой до завтра, когда где-нибудь в коридоре или на выходе из аудитории в твоем кармане снова, как по волшебству, возникнет маленький шоколадный поцелуй. Иногда я думаю, а что если ты заметишь, схватишь меня за руку, выволочешь на улицу и, схватив за волосы, будешь орать? Что я сделаю? Или чего не сделаю? Но ловкость рук, натренированных на карточных фокусах, могла бы сотворить из меня виртуозного карманника, поэтому шанс возникновения подобной ситуации стремится к нулю. Рада ли я этому? Как долго я собираюсь продолжать свою молчаливую игру? Я вижу, как вы снова ругаетесь. Ты кричишь, и он кричит на тебя в ответ, заносит руку, но ты перехватываешь ее и резко дергаешь вниз, плюя ему под ноги. Опять куришь свои дешевые сигареты, от запаха которых меня тошнит. Макияж потек, но тебя нимало это не смущает. А ведь сегодня я снова оставила тебя без сладкого. Завтра нужно положить две. Девочка моя, не плачь, он не стоит твоих слез. Громкая, тяжелая музыка из наушников, от которой я морщусь. Казалось бы, куда уж брутальнее, но нет, короткие юбки броской расцветки ты меняешь на потертые джинсы, красишься агрессивнее, как будто в твоем облике недоставало черного. Ты больше не радуешься шоколаду, и я всерьез думаю перестать его тебе подбрасывать. Какой в нем теперь смысл, если я не вижу твою улыбку, сколь дорогим и качественным бы он ни был? Задумавшись, чуть медлю и задеваю ладонью край кармана. Трюфель выскальзывает из моей руки, ставя финальную точку в деле о конфетах из ниоткуда. Ты оборачиваешься и хватаешь меня за запястье. Не могу сдержать судорожного вздоха. Больно. Ну вот и все — сознательно или не очень, я выдала себя, дошла до финишной черты. Тащишь меня по лестнице вниз. Я много раз себе это представляла, так что готова к тому, что может произойти дальше. Тупик под лестницей. Толкаешь меня в стену, больно ударяюсь плечом и снимаю очки, чтобы зацепить их за край кармана. А у тебя в кармане наверняка есть кастет. Впрочем, это ведь так неженственно, да? — Это все ты. Ты и твои чертовы конфеты, — мне кажется, что ты кричишь, хотя это не так. Твои кулаки сжимаются и разжимаются, словно размышляя, стоит ли тратить свое внимание на мое лицо, или я не стою даже этого. — Если бы не они, мы бы... Настороженно смотрю, ожидая удара или продолжения фразы. — Мужики — уроды. Ударяешь кулаком в стену рядом с моей головой, и я вздрагиваю. Трясешь кистью — конечно, имидж не то же самое, что действительно избивать руками стены. — Я бы не была так категорична, — сглатываю, обжигаясь о твой взгляд, полный горечи и презрения ко всему окружающему. — Больно? Приближаешь свое лицо к моему так, что нас отделяет всего пара сантиметров. — Да что ты знаешь о боли? Едко. И глупо. Окидываешь меня задумчивым взглядом, словно взвешиваешь свои какие-то за и против. Только бы не в нос. Пожалуйста. Наконец, приняв решение, усмехаешься и резко подаешься вперед, встречаясь со мной губами. Простое прикосновение без намека на что-то более интимное. Однако мое сердце начинает биться еще чаще, чем минуту до этого. Отстраняешься и проводишь подушечками пальцев по губам, словно оценивая только что произошедшее. — Это не так противно, как я думала, — хмыкаешь. — Возможно, мне действительно стоит попробовать с девушками. Открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю произнести ни звука — ты снова целуешь меня, на этот раз уверенно проталкивая язык меж разомкнутых губ. Девочка моя, не надо так. Ты ведь будешь об этом жалеть, как только тебе станет немного лучше — как бы мне ни хотелось поверить в сказку. Прижимаешь меня к стене, я чувствую, как твои руки забираются под мою одежду, неумело, неловко исследуя кожу, такую же нежную, как твоя собственная. Едва успеваю дышать, не зная, радоваться мне или грустить. Это совсем не то и не так, как я хотела. Ты никак не можешь определиться, ласкать меня так, как ты привыкла ласкать мужчину, или так, как тебе нравится, чтобы ласкали тебя саму. Девочка моя, стоит ли начинать, когда ты в состоянии аффекта? Но я не могу сказать тебе нет, а ты не хочешь думать или останавливаться. Поэтому я просто дрожу, наслаждаясь возможностью почувствовать твои прикосновения, самой прикоснуться к твоей коже, пытаясь ласкать тебя в ответ. Выдергиваешь мои руки из-под своей футболки, не давая продолжать. Больно кусаешь губу. Останется след, но я терплю. Чувствую, как ты расстегиваешь мои узкие джинсы, проникая пальцами за незримый барьер из хлопковой ткани. Какая ты все-таки неумелая. Как мало тебя любили, что ты так мало знаешь о собственном теле? С моих губ срывается стон. Я судорожно вздыхаю, и ты распахиваешь свои большие карие глаза, вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь понять, почему меня так трясет от твоих прикосновений. Просто это ты. Какая бы ни была. И за что ты запала мне так сильно? Не сразу понимаю, что твои руки исчезли, а когда понимаю, вижу, что ты стоишь в метре от меня, задумчиво кусая губы. Пытаюсь отдышаться, поправляю одежду и провожу рукой по волосам. Затем достаю из кармана очки и вновь надеваю. — С очками... лучше, — усмехаешься и запускаешь руку в карман своей куртки. — Hershey's Kisses значит... — Сегодня — нет, — отвечаю я, глядя на твои губы. Медленно разворачиваешь обертку и опускаешь сладость на язык. Внимательно слежу за каждым твоим движением — я впервые могу видеть это так близко. Набираюсь смелости и подаюсь вперед, пробуя поцелуй на вкус. Мягкие, сладкие, шоколадные — такие, как я себе и представляла, сидя на скамейке в парке. Отстраняешь меня — не грубо, но настойчиво. Я не вижу сожаления в твоих глазах, но знаю, что злость и желание выплеснуть ее куда угодно пройдут, и я сотрусь для тебя вместе с ними, став всего лишь еще одной девочкой-хипстером в длинном списке твоих предрассудков. Вернутся юбки, появится новый парень на мотоцикле или с гитарой за спиной — правильные отношения, правильные разочарования, правильный "вызов обществу". — Hershey's Kisses я люблю больше. Разворачиваешься, чтобы уйти, а я смотрю на твои волосы, спутанные моими пальцами, и думаю о том, что иногда волшебникам тоже перепадает немного волшебства. Делаю глубокий вдох — твой запах все еще витает в воздухе, не давая мне поверить, что все это мне только приснилось. Надеюсь, сегодня ты больше не будешь плакать, девочка моя. А завтра в кармане куртки тебя будет ждать еще один шоколадный поцелуй.