Бегун и пловчиха

      Несколько часов назад они прошли сквозь трансплоскость и оказались в неизвестном месте. Да и не важно где, главное, что подальше от взрывающегося комплекса «Порока», Крысюка и, как казалось Минхо, загадок и неприятностей. Жизнь с чистого листа — вот единственное, о чём он мог думать.       Томас сказал, что это новое место похоже на «рай», и хотя Минхо бесили эти бабские словечки, он спорить не стал. После ада, через который они прошли, провести остаток жизни в раю — меньшее из того, что они заслужили.       Минхо взялся командовать выжившими. На глаз ему казалось, что их едва ли больше двух сотен, и он прекрасно знал по Приюту, что ни к чему хорошему это не приведёт, если все будут гонять балду. Он разделил людей на группы и отправил одних на поиски еды, других за материалами, пригодным для строительства, а третьим наказал следить за общим порядком и тем, как свои обязанности выполняют первые две группы. Сам же бывший страж бегунов хоть и пытался храбриться, но был вымотан до предела. Всё, чего ему хотелось — это отдыха в тишине, подальше от испуганных лиц пока неизвестных ему иммунов, потрёпанных приютелей, Томаса и тех, кто остался воспоминаниями в его голове.       Ньюта, например.       Разве справедливо, что они с Томасом теперь могут сидеть на траве и любоваться океаном в полной безопасности, а он — нет? Чак, Алби, ещё десятки тех, с кем Минхо жил бок о бок в течение нескольких лет — все они погибли.       Единственная семья, которую он знал, оказалась ценой фальшивого счастья.       Слишком дорого.       Минхо обернулся на Томаса, который, болтая ногами, сидел на краю обрыва. Тот махнул ему рукой. Сделав вид, словно ему не очень-то и хочется подниматься, Минхо поплёлся наверх, еле волоча ноги.       — Странно, да? — спросил Томас, когда Минхо остановился за его спиной.       Оба юноши устремили свои взгляды на горизонт, пылающий закатным огнём.       — Что именно? Только давай без загадок, мои грёбаные мозги совсем не варят, — спустя минуту подал голос Минхо.       Томас цокнул языком.       — Всё это, — бывший бегун неопределённо махнул рукой вокруг себя. — Океан. Закат. Типа новая жизнь.       — Ну да, — протянул Минхо, сложив руки на груди. Друг был прав, лучше и не скажешь — странно.       Несколько минут они молчали. Было слишком много тем, который каждый одновременно хотел и не хотел обсудить с другим.       — Ему бы понравилась вся эта фигня, — пробормотал Минхо. Томас, который всё это время сидел к нему спиной, обернулся через плечо и вопросительно приподнял брови. — Чаку, — уточнил Минхо, чтобы друг понял — слишком рано говорить о Ньюте.       — Да, — согласился Томас, грустно улыбнувшись. — Ещё как.       Он снова обратил свой взгляд перед собой. А Минхо завертелся на месте, дабы убедиться в том, что каждый занимается своим делом. И девушка, стоящая по щиколотку в воде, тут же попала в центр его внимания.       — Кто она нахрен такая, и почему она не работает? — Минхо указал пальцем в её сторону, хотя знал, что Томас на него не смотрит.       — Понятия не имею, — ответил Томас, вытянув шею. — Одна из иммуннов, наверное.       — Спасибо, гений, просветил, — Минхо хрюкнул и пустился вниз по склону к берегу реки.       — Ты же бегун, а не пловец, дурная твоя башка! — крикнул ему в спину Томас, но тот пропустил слова друга мимо ушей, почему-то полностью поглощённый незнакомкой, лица которой он даже ещё не видел.       Быстро преодолев небольшое расстояние между собой и девушкой, Минхо остановился у того места, где зелёная трава резко обрывалась и начинался песчаный пляж. Он не понимал, почему не мог отвести взгляд от рыжей (а именно такого цвета были её волосы, да такие яркие, что напомнили бывшему стражу бегунов костёр в ночном полумраке Приюта), но только до тех пор, пока та не повернулась к нему лицом — именно в этот момент Минхо понял, что знал её раньше.       — Эй, — Минхо махнул ей рукой, подходя ближе. — Ты хочешь устроить водные процедуры сейчас, когда мы только что едва избежали смерти?       Девушка сдвинула густые брови к переносице.       — Тебя забыла спросить, — произнесла она, и кожа на руках Минхо покрылась мурашками.       Он мог поставить собственные подштанники на то, что уже слышал этот голос.       — Вообще-то, я здесь главный, — после недолгой паузы сказал Минхо. — И я часами ранее предупредил всех и каждого, что тот, кто не будет работать, есть тоже не будет.       — «Здесь» — это где? В своём воображении?       Несмотря на то, что из них двоих именно девушка стояла в трусах, вспыхнули почему-то щёки Минхо. Это было совершенно не присуще бывшему стражу бегунов. Взгляд приютеля скользнул по рыжей. На ней была тёмно-синяя футболка (из-за чего бледная кожа с россыпью веснушек на шее и носу отливала серым) на размер больше, чем нужно. Девушка была стройна, но не худощава, как Тереза.       И, несмотря на шрам, разделяющий её левую бровь на две части, знакомая сердцу, но незнакомая памяти девчонка показалась Минхо безумно красивой.       — Хватит на меня глазеть, морда, — рыжая скрестила руки на груди. — Иди, куда шёл.       Минхо замер, но лишь на мгновение. Затем улыбнулся и прищурился в надежде на то, что выглядит достаточно дерзко. Странно, но раньше он никогда в этом не сомневался, а сейчас ему словно хотелось бросить вызов этой девчонке. Бывший страж бегунов молча снял с себя кофту. Стащил ботинки, носком одной ступни упираясь в пятку другой. Затем выпрямился и потянулся к ремню на штанах. Тогда девушка вскинула руки вверх, отвернулась лицом к воде и воскликнула:       — Оставь их, я не хочу ослепнуть!       Минхо расхохотался. Оставив штаны на их законном месте, он подошёл к рыжей совсем близко, так, что их плечи соприкасались.       — Ты умеешь плавать? — весело поинтересовался он, растирая ладони в притворном азарте.       — Понятия не имею, — голос девушки снова обрёл пренебрежительный тон. — Но меня к воде тянет страшно. Кажется, что я раньше это делала, словно была, этой … — девушка замолчала, почесала подбородок, а затем продолжила: — пловчихой.       — А я был бегуном в лабиринте, — сообщил Минхо. — Точнее, стражем.       — Типа самым главным?       — Ага.       — Слушай, вот неймётся же тебе всеми командовать!       Минхо перевёл взгляд с водной глади на девушку. Та тоже глядела на него. У неё были глаза миндалевидной формы, карие, с маленькими зелёными крапинками. Её губы расплылись в широкой улыбке.       — Как тебя зовут? — спросил Минхо.       Рыжая пожала плечами. Она медленно подняла глаза к небу, запрокинув голову назад, и прищурилась.       — Давай на спор, бегун, — произнесла она вместо ответа. — Кто дальше проплывёт, тот и выиграл. Если я, то ты отдаёшь мне место руководителя нашей маленькой спасённой группировки. А если ты — то я скажу тебе, как меня зовут.       — И всё? — Минхо покачал головой. — Нифига не честно!       — И ещё я обещаю подчиняться твоим идиотским приказам, — рыжая снова взглянула на Минхо.       Тот кивнул, улыбнувшись. И тогда девчонка, не сказав больше ни слова, резко сорвалась с места и побежала в сторону горизонта, поднимая брызги. Минхо медлил всего мгновение, прежде чем рвануть за ней. Спустя несколько метров вода уже доходила ему по пояс. Рыжая, мельком обернувшись через плечо, с криком: «Догоняй, бегун!» нырнула в воду настолько грациозно, что у Минхо не было сомнений — она пловчиха. Сделав ещё пару шагов, он тоже погрузился под воду.       Оказалось, бегать было намного проще, чем плавать. По крайней мере, для того, кто первым занимался каждый день в течение нескольких лет, а вторым не занимался ровным счётом никогда. Поэтому уже спустя минуту Минхо сдался — он продолжал плыть, рассекая оранжевую от заката гладь воды, но не так быстро и стремительно, как это делала рыжая. А вскоре она и вовсе нырнула на глубину, оставляя бывшего стража одного.       — Ты проиграл, — раздалось сзади самодовольное восклицание.       Минхо схватился за сердце, остановившись. Они заплыли достаточно далеко — ногами парень не касался дна. Рыжая, вынырнувшая буквально из ниоткуда, держалась на воде так, словно родилась в ней.       — Теперь я тут главная, — подначивала девчонка.       — Спор есть спор, — отозвался Минхо.       Вода хорошо охлаждала не только тело, но и мысли.       — А знаешь, — протянула рыжая, подплыв ближе. — Из меня всё равно плохой командир. Я лучше буду как ты — стражем. Но пловцов. Это же, как я поняла, супер круто!       Минхо ухмыльнулся.       — Ага, теперь круче тебя будут только яйца, — провозгласил он.       Рыжая с силой провела ладонью по воде, поднимая брызги в лицо Минхо.       — Эй! — тот принялся отплёвываться, а затем схватил девушку за руку, которой она планировала снова зачерпнуть воду.       И тут он увидел в собственной голове то ли воспоминание, то ли мимолётный сон наяву: тёмное помещение, где очень много народу, и все галдят так, что раскалывается голова. Эта рыжая хватает его за воротник кофты, но это не помогает удержать тех, кто тянет её прочь от него. Она плачет: бесшумно, лишь с силой поджав губы. И он тоже плачет. А когда людям удаётся расцепить их, рыжая произносит чьё-то имя в последний раз с такой болью в голосе, что в ушах звенит, и он не сразу понимает, что оно — его собственное. Не Минхо, но то, настоящее, которого бывший страж бегунов никогда не знал. И только когда девушка окончательно исчезает за дверью, он падает на колени прямо в толпе, хватается за голову и словно мантру произносит её имя — Холли.       — Холли, — проговорил Минхо вслух, вглядываясь в лицо девушки, которая ещё мгновение назад казалась ему знакомой, а теперь была слишком узнаваемой.       Их разлучили несколько лет назад. Она была его лучшим другом с самого детства. Он любил её так сильно, что потерять её казалось самым страшным наказанием.       — Ты? — Холли, казалось, тоже его узнала.       Её лицо за мгновение из весёлого и безмятежного стало потерянным и серым. Она замотала головой и зажмурилась, а затем распахнула глаза так резко и широко, что Минхо испугался — вдруг ей стало плохо.       — Ты, — отозвался он. — Чтоб меня черти оттр…       — Ким!       Настоящее имя резало по ушам. Он не хотел слышать его, даже когда оно слетало с её губ.       — Меня зовут Минхо, — поправил бывший страж бегунов.       — Минхо, — повторила Холли, будто пробуя имя на вкус.       Она подплыла к нему совсем близко и положила ладони на его плечи.       Теперь они делили один воздух на двоих.       — Я похоронила тебя, — прошептала она спустя какое-то время. — Похоронила твою дурацкую морду!       — А я твою забыл, — парировал Минхо. — Кажется, теперь мы квиты.       Холли рассмеялась, и звук её смеха отозвался у Минхо в груди чем-то таких родным.       Томас был прав, подумал Минхо, Это рай, пусть даже наши ангелы больше не с нами.