Украденные поцелуи

– Хен, – томно выдыхает Тэхен, когда его шеи касается мягким поцелуем старший. С его губ слетает стон, который не хочется скрывать от остальных – пусть все знают, что ему безумно хорошо. Он поворачивает голову, открывая для прикосновений шею, покрываемую легкими, щекочущими поцелуями рэпера. Ви заводят эти игры хена, которые позволяют мысленно разогреться, представляя и предвкушая их продолжение. Но губы Юнги никогда не касаются губ Тэ, у старшего какая-то мания прикасаться только к его шее. Заводит, дразнит, стягивает тугим узлом внизу живота. Но сегодня что-то меняется. Тэ шумно вдыхает воздух через губы, когда пальцы настойчиво проскальзывают по животу и останавливаются на штанах. Дрожь проходит по телу младшего, спирая дыхание, а Юнги будто бы специально еще и прикусывает легонько кожу, так, что Тэхену хочется заныть. – Мой, – доносится до ушей и вырывает из грез. Ви чувствует, что после такого сна его дыхание слишком учащенное, а пальцы подрагивают. Парень пытается затаить дыхание, чтобы успокоить свое сердцебиение и разбушевавшиеся гормоны, но сердце, кажется, только ускоряет свой ход. А причина всего этого лежит рядом и дышит в ту самую многострадальную шею. Вокалист бы с удовольствием отодвинулся дальше, но за спиной стена, он бы с удовольствием прижал парня к себе ближе, но тот, скорее всего, тогда проснется и пойдет спать к себе. Так что тут плохого – разбуди его и проблема исчезнет, но ведь вместе с ней исчезнет и рука, покоящаяся на бедре рыжеволосого парня. Сердце все так же заходится в груди и просит реальной близости. Хочется податься вперед, еле-еле прикоснуться к этим губам, прикусить и оттянуть, проникнуть языком в горячий рот, запустить руки под домашнюю одежду. Благодарить и проклинать одновременно сегодняшний вечер, когда хен заснул в его кровати. Посылая свои фантазии к черту в самый дальний угол черной дыры сверхдальней и забытой галактики сознания, Тэ прикрывает глаза и надеется уснуть. Он улыбается, ощущая кожей размеренное горячее дыхание и тихое посапывание. Может, именно так сон повторится и продолжится. Ви пытается незаметно просунуть руку под подушку, лишь бы не разбудить, но, кажется, не выходит. Шуга издает тихий сонный стон слишком громко, облизывая губы так, что Тэ тяжело сглатывает и проталкивает руку дальше под шею старшего. Замирает, кладет вторую руку на бок друга и закрывает глаза. Дыхание повторно спирает, сердце как попрыгунчик отбивается внутри тела Ви, когда старший укладывается удобнее, придвигаясь невыносимо близко. Ладонь Тэхена теперь на пояснице рэпера, он пальцами прихватывает края кофты и, чуть приподняв ее, прикасается подушечками пальцев к теплой коже. А губами крадет невесомый поцелуй. Тэхен закрывает глаза и засыпает, а Юнги смотрит и думает, что спать все же нужно в своей кровати, но там холодно и нет этого рыжего странного парня. Утром Тэ просыпается сам, не чувствуя приятной тяжести на руке, где еще ночью была голова старшего. Он выдыхает будто бы с облегчением, но все с точностью до наоборот. А вечером, в студии, во время записи Чимина, садится на диван рядом с Юнги, кладет голову на его плечо, и старший не просит отвалить, как когда это делает Чимин или Хоуп. – Иди, записывайся, – Юнги только сейчас дергает плечом. А запись не выходит: то голос хрипит, то не вытягивает строчку, то вообще текст забывает. Старший смеется в сторону, слушая, как Тэхена ругают, а потом кладет руку на плечо директору Паку, который именно сегодня решил проконтролировать работу парней, и говорит, что продолжит запись с Тэ, пока у того не получится все идеально. Директор перестает бурчать, скидывая обязанности на Шугу, отпускает остальных домой и говорит напоследок, что если не запишут сегодня, могут домой не возвращаться. А Тэхен продолжает лажать, злится и резко снимает с себя наушники, еле успевая прийти в себя, чтобы не разбить их. – Отдохни, – говорит Юнги и зовет к себе. Тэ падает на диван усталый и все еще немного злой. Это вызывает какую-то непонятную волну умиления у рэпера. Старший выходит из комнаты, чтобы через пару минут вернуться с банкой горячего шоколада. – Пей, я никому не скажу. – А улыбка у Юнги добрая и совсем не наигранная, как кажется многим. – Спасибо, – хрипит парень и откупоривает банку. Она согревает руки, а ее содержимое приятно обволакивает уставшее горло. Тэхен прикрывает глаза и почти засыпает. Шуга думает, что надо разбудить Ви, но делать этого не хочется. Хочется, как вчера, уснуть рядом и списать на то, что больше нет места в этой крохотной студии. Он бы так и сделал, но задание нужно выполнить, поэтому он подходит ближе, тормошит за плечо и тонет в мутных темных глазах парня. Шуга проваливается в бездну без границ и дна, хотя какое может быть дно у бездны? И после долгого падения его спасают крепкая рука друга и чуть восстановившийся голос. – Запись? – Юнги кивает и отходит к пульту, а Тэ неторопливо плетется к микрофону. Правильные слова, выдержанная тональность, и вообще с первого раза выходит идеальная запись, потому что перед глазами лицо Шуги, а на губах воспоминания о ночном украденном поцелуе, ведь иначе он бы никогда не узнал, какие на вкус губы самого сладкого по псевдониму рэпера. – Готово, – заключает старший, и Тэ облегченно выдыхает. На часах начало четвертого утра. – Мне лень ехать в такое время домой, – говорит застывшему в дверях младшему. – Ты со мной или едешь? – и Ви теряется, пытаясь вспомнить, когда его мечты научились превращаться в реальность, и припоминает, что, кажется, со вчерашнего дня. Тэ неуверенно кивает, не давая сначала никакого точного ответа, а потом снимает кожанку и аккуратно вешает на стул, проронив: – Я раскладываю диван? – и по всем прогнозам должно было прозвучать, что Шуга пойдет спать в какую-нибудь другую комнату этого здания, ведь где-то еще должны быть диваны, или отправит Тэхена по тому же маршруту, но Шуга кивает, потягивается на стуле и снимает рубашку, оставаясь в черной майке. Он подхватывает по пути с кресла подушку и большую мягкую игрушку в виде овцы, кидает их на разложенный, но все равно небольшой диван, скидывает кроссовки и показывает на шкаф. – Там на нижней полке есть плед, достанешь? – Тэ не удивляется тому, что Шуга знает про плед, потому что этот парень нередко остается в студии на ночь. Достает, расправляет и укрывает уже улегшегося у стенки друга. – Ложись, – и у рыжего выскальзывает почва из-под ног, потому что жарко и от футболки горит все тело, пусть под ней ничего и нет. – Эй, не висни, – смеется парень и отворачивается лицом к стене. Тэ издает невнятный звук, как бы говоря, что услышал, разувается и ложится с краю. Ему жарко и совсем нечем дышать, а еще до ужаса неудобно в одежде, и бляха на ремне давит. Только от этого, решает Тэхен, можно избавиться в данной ситуации, и вытягивает пояс. Легче не становится. Шуга слышит, как громко дышит парень рядом с ним, и поворачивается. – Жарко? – Угу, – коротко отвечает Тэ. – Ну, так сними футболку, – глаза Тэхена расширяются, а сердце как в том сне выбивает чечетку, танцуя на ребрах. – Все нормально, – произносит парень, но Шуга не верит. – Не уснешь ведь, – и почему-то сам поднимает футболку Тэ за края вверх. Ви хочет перехватить его руки и скрыть тканью открытые участки тела, но так легче, да и рукам Шуги он не может противиться. Он приподнимает корпус, позволяя стянуть с себя футболку. – Лучше? – А Тэ готов уже попросить, чтобы Шуга снял с него еще и штаны, но опять только тупо кивает. – Теперь спи. И как тут уснуть, если кожа горит в местах прикосновения, а рядом вторую ночь подряд спит тот, кто приходит во снах и… не целует. Шуга ночью будит Тэхена, обнимая сзади. Он снова спит, а Тэ снова нет, потому что руки теперь прикасаются к голой коже, и это даже так возбуждает. Младший хочет сбежать, передумать и уехать домой, да что угодно, но как можно лишить себя такого счастья, как прикосновения Юнги. Рыжий поворачивается, и Шуга оказывается так близко, что еще сильнее давит в штанах. Тэ крадет второй поцелуй, пока старший спит. Шуга ждет, пока Тэхен заснет, и думает, что спать все же нужно в общежитии и на своей кровати. Он крадет поцелуи тоже, но младший, в отличие от него, правда спит. Утро наступает в пугающей близости. Тэхен открывает глаза и видит, что Шуга, все так же обнимает его, а еще, чужое колено почему-то оказалось между ног Тэ, сократив расстояние между их телами до миллиметров. Рыжеволосый чувствует горячую кожу под пальцами, потому что ночью майка на Юнги перекрутилась и поднялась почти до груди. Но это мелочи по сравнению с тем, что губы старшего на расстоянии не больше сантиметра. Тэ жмурится, старается не дышать, закусывает губы, а потом чувствует, как в его руках парень начинает двигаться. Его колено проскальзывает дальше между ног, а руки обвивают шею, прижимая тела вплотную друг к другу. Ви понимает, что грань слишком далеко осталась позади, а в штанах давит от возбуждения, и благо, если он сможет списать это на утренний стояк. А Юнги снова двигается во сне, задевая и так возбужденную плоть сквозь ткань грубых джинсов. Тэ не выдерживает и стонет, сжимая пальцы в кулаки за спиной рэпера и отворачивая лицо в сторону. Предел слишком легко пересечь, когда желанные губы и тело так близко. Шуга изводит его не только во сне, целуя в шею, он воплощает сны в реальность, прикасаясь губами к шее наяву. Тэ дергается и в секунду выпутывается из захвата, оказываясь на полу студии. Быстро встает и садится на стул, смотря, как просыпается Юнги. – Доброе утро, хен, – выдавливает добродушно Тэхен. – Давно встал? – Шуга трет глаза и ложится на спину, поджав в колене одну ногу. – Минут десять назад, – Тэ утыкается в свой телефон. – Принесешь кофе? Выпьем и поедем домой, – вокалист соглашается и пулей вылетает из комнаты, а Юнги поднимается с дивана, поднимает свою рубашку с пола и думает, что все могло бы сложиться иначе, как именно непонятно, но точно иначе. Они начинают спать отдельно по своим кроватям, как, в общем-то, и раньше, кроме тех двух дней. Нет прикосновений, даже попыток оказаться рядом. Все так размеренно правильно, что Чонгук рядом и запись у них для влога тоже общая, а Хосок то и дело не изменяет себе и своим желаниям потискать еще и рыжего парня, усадить себе на колени или самому пристроиться на них, когда больше нет места. Шуга улыбается, но думает, что спать уже не так важно и можно на это забить. Поэтому комната в общаге, отведенная под мини-студию, ночами превращается в рабочий кабинет Мин Юнги, и ночью в нее может наведаться только лидер, который тоже порой забивает на сон. Тэхена мучают сны, когда в них опять есть только прикосновения к его шее чужими губами. Просыпается, переводит дыхание и идет в душ. Все внутри колотит, будто бы бежал от стаи бешеных собак, поэтому не замечает, что рука мажет по выключателю, что в ванной слышен звук льющейся воды, и, только скинув с себя майку, Тэ понимает, что зашел не вовремя. – О, прости, – Ви сжимает в руке майку, пытаясь из последних сил оторвать взгляд от хена, но тот предательски скользит вниз от прилипшей ко лбу мокрой челки до худых бедер. Закусывает губы и хочет сбежать, но ноги не двигаются – марафон с собаками дает о себе знать, и ноги ватные и непослушные. Они почти подкашиваются, отказываясь действовать, когда парня за руку тянут в душ. Все тело отказывает и в первую очередь мозг, когда его тянут за шею, но целуют не ее, как положено по законам сна, а губы. Отказывает все, кроме сердца, когда прикусывают его нижнюю губу и обвивают руками шею, прижимаясь мокрым телом. И по правилам Юнги должен сейчас думать, что принимать душ следует тоже в одиночку, как и спать в своей кровати, но думает лишь о том, что как хорошо, что Тэхен умеет закрывать дверь в ванную, а Шуга иногда забывает. Но мысли долго не задерживаются в голове, потому что Тэ наконец-то очнулся ото сна, и его руки блуждают по мокрому телу, а штаны, в которых он до сих пор, промокают под напором воды в душе, но и это мелочи. Тэхен целует, а Шуга отвечает, лаская своим языком его. И никому нет дела, почему все так происходит. Просто Юнги не просто так засыпает в чужой кровати и не просто так позволяет голове младшего спокойно лежать на своем плече, и совсем не просто так он сейчас целует этого рыжего, а тот, как школьник, даже не пытается взять больше. Просто украденные друг у друга ночью поцелуи сплетаются во что-то теплое, и, кажется, оно называется любовью.