В тени королей

Было невыносимо душно. Капельки пота стекали под корсет. Блузка липла к разгорячённой и раздражённой коже. Кассия тяжело дышала, обмахиваясь тоненькой брошюркой об истории и архитектуре Элландера. − Мне жа-арко, − в очередной раз пожаловался Бусси. − Знаю, милый. Мне тоже, − с трудом сдерживая раздражение, ответила Кассия. Что она могла сделать, если жара не спадала уже третий день? Рыжебородый предводитель каравана упрямо гнал их вперёд, не допуская и мысли о задержке. Дорожная пыль, казалось, впиталась даже в кожу. Поправив длинную прядь волос мальчика, Кассия задумчиво пробормотала: − Надо бы тебя подстричь, дружок. Бусси недовольно отпрянул от её прикосновения. От изматывающей жары и бесконечной скуки он становился капризным и даже грубым. − Отстань, − буркнул он. Кассия промолчала и отвернулась к окошку. Чуть приподняла занавеску, выглядывая наружу. Лошадиный хвост взмахнул совсем рядом, раздражённо отгоняя мух. В повозку проник тяжёлый мерзкий запах. Женщина поспешила прикрыть окно занавеской. Впрочем, вряд ли они сами пахли многим лучше. Рыжебородый разрешал отходить к реке только в сопровождении стражи, поэтому искупаться выходило лишь у детей. Бригида, пребывавшая в прескверном настроении от бесконечной дороги и «отвратных условий, неподходящих благородным дамам», хотела поначалу позабыть о приличиях и окунуться в воду в исподнем, но внимательные взгляды стражей остановили её. − Разве тебе самой не противно так жить? − возмущалась Пепеброк, указывая на пыльную одежду. − Я стараюсь не думать об этом, − честно призналась Кассия. Конечно же, она была расстроена свалившимися трудностями ничуть не меньше Бригиды и детей, но разве её жалобы не сделали бы только хуже? Разве это что-нибудь могло изменить. Даже если бы она сейчас расплакалась, уязвлённая незаслуженной обидой, нанесённой Бусси, всё осталось бы по-прежнему. Как глупо со стороны взрослой женщины: разрыдаться из-за каприза маленького мальчика. Но нервы к тому моменту были уже напряжены, как струна. Отпусти − и рваный, резкий и грубый звук разорвёт тишину. Кассия не привыкла жаловаться. Очень давно жаловаться было некому. Только милой Генрике, которая выслушивала все её сетования и только повторяла: − Терпи, птичка моя. Терпи. И Кассия терпела. Она молча сносила упрёки тётки и небольные, но обидные щепки, получаемые за маленькие детские проказы. Она терпела сухие равнодушные поцелуи мужа и противные, настырные руки, что беспорядочно гладили её тело по ночам. Она терпела, когда мучилась в родах. Она терпела, сдерживая слёзы, когда услышала супружеский наказ не оплакивать дочь. − Вы вечно ходите с красными глазами. Люди подуют, что я вас мучаю. Не позорьте меня. − У нас умерла дочь, − недоумённо, не понимая даже смысла упрёка, возразила Кассия. − Разве люди не могут понять причины моей печали? − У многих умирают дети, между тем они не позволяют себе подобного поведения. И Кассия больше не плакала. Потому что при дворе баронессы все всегда были веселы. Улыбки не сходили с их лиц. И Кассия училась беззаботно улыбаться или хотя бы не грустить. Нельзя, не стоит так говорить столь жестоко о бедном Сигизмунде. Её супруг был добрым, добропорядочным человеком. Он справедливо обращался с ней. Дарил подарки, которые было положено дарить жёнам и когда это было допущено. Оплатил ей красивые платья, чтобы она выглядела подобающе при дворе баронессы, среди этих сверкающих драгоценностями и шелками дам. Он научил её молиться Креве, новой богине, которую пришлось принять, вступая в брак с Сигизмундом. Вспомнился их скромный свадебный пир, на котором она была грустна, а Сигизмунд невероятно серьёзен. Кассия испугалась его в тот вечер. Он молча пил вино, как-то неохотно принимая поздравления, а Кассия смотрела только в свою тарелку, боясь взглянуть в сторону. Она не знала, чей взгляд страшил её больше: Сигизмунда или Яна. Милый друг Ян. Только с ним и дорогой Марией она, пожалуй, могла быть собой. Не бояться говорить, что она думает и чувствовать то, что хочет. Повозка подпрыгнула на кочке, и Кассия поспешила ухватить Бусси за плечи, чтобы тот не упал. Раздался голос предводителя, но Кассия не смогла разобрать слов. Она вновь выглянула в окно, желая узнать, что происходит. И чуть не рухнула назад, на сиденья, когда возница вдруг дёрнул за поводья, разворачивая экипаж назад. − Что здесь происходит? − выкрикнула Кассия. − Приказали разворачивать, − равнодушно ответил возница. − Почему? Куда мы едем? − Сказали пока до перекрёстка, что мы в полдень проехали. Этот ответ никак не мог удовлетворить Кассию. Она услышала возмущённый голос Бригиды, что ехала с Анаис впереди. − Остановите! − приказала Кассия. И, не дожидаясь, пока медленно бредущая повозка вовсе замедлит ход, выпрыгнула на дорогу, велев Бусси оставаться на месте. Когда она нашла Бригиду, та спорила с рыжебородым. − Вы не имеете права держать нас в неведении. Куда мы едем? − явно не в первый раз спрашивала Бригида. Мужчина хмуро смотрел на Пеперброк, сложив руки на груди. − Я получаю приказы не от вас. Куда мне свыше сказали, туда и едем. Письмо пришло. Приказ изменился. Большего вас не касается. − Но куда именно мы теперь едем? − допытывалась Бригида. Рыжебородый устало вздохнул. − Угомонитесь уже. Всё туда же мы едем. Но велено маршрут изменить. Пепеброк замерла на месте, словно поняла нечто большее, чем все остальные. Кассия всё равно не понимала, что именно происходит, и отчего им приходится ехать другим путём. Она приблизилась к Бригиде, надеясь узнать от неё подробности, но напарница предупреждающей зашипела на неё. − Возвращайся к Бусси, − велела она. − Но что случилось? Объясни, − шёпотом уговаривала Кассия, пока они шли вдвоём мимо череды наездников. − Потом. Всё потом. Иди к Бусси. Поговорить им удалось лишь вечером, когда уже уложили детей спать. Короткий отрезок времени, что они могли уделить себе. Бригида утянула её к ручью, где они набрали воды в дорогу. − Они изменила маршрут, чтобы запутать след. Ожидают засады, − тихо проговорила она. Кассия всё это время знала, что жизнь детей в опасности, но новость всё равно стала для неё неожиданной. Враги стали реальнее. Правдоподобнее. Не просто пугающими предположениями и догадками. − Что же нам делать? − Хотелось бы мне знать, − с досадой ответила Бригида. − На, возьми, − она протянула ей нож. − Спрячь в сапог. Вот, вот так, − она сама засунула оружие Кассии в обувь, сделав так, чтобы оно не бросалось в глаза. − Не бойся им воспользоваться, если надо. Кассия с готовностью закивала. Только когда она шла к повозке, то полностью осознала, что означал этот нож за голенищем. Может случиться так, что ей придётся убить человека. Как же так можно? Она долго не могла заснуть, мучаясь мыслями о возможном преступлении, что ей придётся совершить. Лишь заверив себя, что охранников у них достаточно, чтобы отбить любое нападение, она смогла успокоиться. А на следующий день было всё тоже, что прежде. И некоторое время после. У Кассии уже почти вышло избавиться от гнетущих мыслей. Дни сменяли друг друга, и все они были до отчаяния похожи. Она и Бусси бесконечно долго ехали в карете, иногда разучивая стихотворения, что знала по памяти сама Кассия. Бусси это понравилось больше, чем постигать историю королей прошлого, поэтому он немного повеселел. Стояла жара. И было так пыльно на дороге, что стало невозможно дышать. Повернув чуть восточнее, они въехали в лес, но над проложенной дорогой ветви деревьев были редки, и солнце всё так же палило. Вот бы пошёл дождь. Поспешно Кассия позабыла об этом желании, представив, как развезёт дороги от воды, что замедлит их движение. − Кассия, спой песенку, − попросил Бусси. − Сейчас? Милый, давай сначала выучим стихотворение до конца. И тогда... − Ну пожалуйста, − заискивающе протянула мальчик, строя глазки своей няне. Кассия расплылась в улыбке, наблюдая за его игривыми попытками уговорить её. Глазки строит получше многих девочек. А какие реснички! Кассия быстро сдалась, и они с Бусси принялись распевать песенку о приключениях невезучего рыцаря, который вечно попадал в разные несуразные истории. Песня была длинной, смешной и знакомой Кассии с самого детства. Это чуть скрасило их скучный путь. После обеда мальчик заснул, уложив ей голову на колени. Кассия глядела на дорогу, чувствуя, как слипаются её глаза. Ей приснилось, как Сигизмунд уводит её со свадебного пира. Он вёл её за руку до самой спальни. Его рукопожатие успокаивало. Хорошая жена должна следовать за своим мужем, куда бы он не пошёл. Пальцы супруга крепче сжали её. − Стоять! Всем сто... Выкрик прервался на хриплой фальшивой ноте. Повозку сильно тряхнуло, и Кассия упала вперёд. Бусси рухнул вниз и, кажется ударился головой. Держась рукой за затылок, он морщился и крутился по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Кассия кинулась к окну, но повозку снова затрясло, и она повалилась на доски. Тряска была неимоверной, а лошади испуганно ржали, тянули вперёд. Рык, рок и страх. И Бусси, ухватившийся обоими ручонками за скамью. − Что происходит?! − закричала Кассия, пытаясь добраться до окна. Возница не отвечал. Сквозь щели между досками повозки мелькали неясные тени. − Сюда! Ублюдок в этой повозке! − раздался голос позади. − Остановите её! Живо! Распахнув дверцу, в повозку на ходу заскочил незнакомец. Его не было среди сопровождения. Засада. − Прочь, девка! − рявкнул он, когда Кассия рванула вперёд, заслоняя собой Бусси. Он толкнул её, но и сам упал в тот же миг: колесо наехало на кочку. Всё перевернулось, закружилось. Цепляясь руками и ногами, она пыталась устоять. Мужчина навалился на неё, подминая под себя. Кассия приложилась лбом о какую-то балку. Бусси кричал. Повозку ещё немного трясло, а в неё уже заскочило ещё двое. Оба с оголёнными мечами. Окровавленными. − О, Ежи, да ты уже развлекаешься! − хохотнул один. − Поднимайся, дело есть. Он схватил вырывающегося Бусси за шкирку. Кассия заколотила руками и ногами, пытаясь подняться, но Ежи, кажется, приложился сильнее, чем она. Он с трудом мог пошевелиться и продолжал придавливать Кассию своим весом. − Угомонись, баба, − только и прохрипел он, силясь подняться. − Не трогайте его! Не смейте! Не смейте! − визжала Кассия. Мужчины не обратили на неё никакого внимания. − Кассия, помоги! Мальчишка попытался укусить нападавшего за руку, когда ему перерезали горло. На краткое мгновение наступила тишина. − Тьфу, дитя совсем, − произнёс Ежи, наконец, поднимаясь. Его напарник бросил мальчика на пол. Детское тельце безвольно упало и больше не шевелилось. Кассия не могла оторвать глаз от светлых волос Бусси. Он лежал, повёрнутый к ней спиной. И не было видно раны на его шее. Будто ничего и не произошло. Она доползла до мальчика, схватила за голову, вглядываясь в глаза. − Бусси, − тихо позвала она, натыкаясь на удивлённый взгляд. На ребяческом личике застыл испуг. Кассия кричала. Она кричала, когда Ежи вытаскивал её из повозки, когда ударил с размаху по лицу так, что в глазах потемнело. Она чуть не подавилась собственным криком, когда её повалили на землю и ударили в живот, чтобы она не сопротивлялась. − Ежи, разберись со сбежавшим стражником. Потом с бабой покувыркаешься, − велел один из нападавших. Ежи неохотно поднялся, схватил ремень и привязал Кассию за обе руки к дереву. Невдалеке раздавался шум сражения. Напарники Ежи поспешили на помощь товарищам. Кассия тихо постанывала, бессмысленным взглядом уставившись перед собой. Казалось, что она больше ничего не чувствует. Только пустоту. Но когда чужие руки схватили ей позади, она испуганно вздрогнула. − Тихо, это я, − прошептал голос. Кассия не сразу узнала Бригиду. Как в тумане разглядела её лицо. Пепеброк воровато оглянулась на повозку. − Бусси точно?.. Кассия закивала, ощущая окаменение во всём теле. Пепеброк трясло. Она нервно оглядывалась по сторонам. − Скорее. Бежим. − Что с Анаис? − Слишком поздно. Бежим, − повторила Бригида. Они неслись между деревьев и кустарников, не слишком заботясь о том, чтобы сохранять тишину. Спотыкаясь и перепрыгивая через поваленные стволы деревьев, они бежали напролом, не разбирая дороги и не имея ни малейшего понятия об их направлении. Было вовсе неудивительно, что их быстро нашли. Но тогда это показалось громом посреди ясного неба. Ежи вылетел откуда-то из кустарника позади и повалил Бригиду на землю. − Стоять, с-сука, − прошипел он, зарывая её лицом в землю. Пепеброк размахивала руками, пытаясь достать до нападавшего, но Ежи ударил её рукояткой меча по голове. Женщина поникла, безвольно опускаясь на землю. Рука Кассии словно сама решила всё за неё. Она неожиданно ловко выхватила нож из-за голенища и нацелила его на Ежи. Била беспорядочно и непродуманно. Одно только мелькнуло в голове у Кассии: искать незащищённые места. Поэтому она бестолково ковырялась, словно с устрицами за ужином, пытаясь найти уязвимое место в доспехе Ежи, а он повалил её назад, пытаясь выхватить нож. Она ткнула его остриём в ладонь и тут же, скорее от страха, чем продуманно, ударила в лицо. Обхватив мужчину позади за шею, Кассия нанесла несколько уколов в лицо. Он кричал. Оттолкнул её, вскочил, пытаясь найти выроненный меч. Вытирал рукой окровавленное лицо, пытаясь протереть глаза, но лишь больше размазывая алую жижу. Кассия с испуганным визгом кинулась на него и на этот раз метилась в шею. Она заносила руку для атаки опять и опять, пока не убедилась, что он мёртв. По горлу. Кровь за кровь? Бригида быстро пришла в себя. И сразу же поняла, что нужно спасаться. Она потянула за собой Кассию вперёд, в лес. Они бежали, пока были силы. Гром рокотал вслед, преследуя их всю ночь. С небес на землю обрушился ливень.