На расстоянии взгляда

ЯНА       Клыки оборотня застыли у моего горла в тот момент, когда неожиданно раздалось вступление «All Nightmare Long» Металлики, и мои глаза открылись сами собой. Рингтон самый тот, чтобы проснуться, а песню я и так ненавижу, так что удовольствие двойное.       - Утро, блин, - прорычала я, срывая одеяло.       Зубную пасту, ясный пень, никто не купил, так что я без лишних угрызений совести выскребла щеткой все, что смогла из старого тюбика и взялась за чистку челюстей – если не забуду, куплю по пути из универа, а забуду – может, мама выпроводит в магазин моего брата-лентяя. Забодал уже, приходя из школы, нифига не делать.       Кстати, а почему на ногах я одна?       - Встать! – гаркнула я, открыв дверь комнаты Виталика. Брат зашевелился и высунул голову из-под подушки.       - Чего орешь?       - В школу опоздаешь, вот ору, - замычала я, гоняя щетку по зубам.       - Я заболел, - зевнула эта наглая физиономия, и я вновь лицезрела лишь синие черепа и кости на пододеяльнике.       Ну ладно…       Я вернулась в ванную, сполоснула рот, набрала полный стакан воды и направилась обратно к Виталику.       - Открой глаза, - велела я.       Пробурчав что-то неразборчивое, он разлепил ресницы и уставился на волну, плещущуюся у самого его носа.       - Это что? – чуть более бодро спросил он.       - Это то, что будет у тебя на штанах и трусах, если ты сейчас не поднимешься и не начнешь собираться в школу!       - Я же…       - Воспаление хитрости за болезнь не считается. – Я многозначительно поболтала водой в стакане. – Ну, так что, поднимаешься сам или тебе помочь?       - Ты монстр! – Непричесанный, сонный и вот такой вот насупленный, братик был до того миленький, что я не удержалась и приобняла его, перехватив у дверного проема.       - Маме будешь лапшу на уши накручивать, - ласково произнесла я. – Она вернется днем, а пока за старшую я и ты пойдешь в школу, даже если на привязи.       - Я уже сказал, как я тебя ненавижу? – пихнул меня под ребра Виталик – ростом мы были одинаковые – и поплелся в туалет.       Ну, а я займусь завтраком.       Шарки вынырнул будто из стены – секунду назад его не было, и вот я спотыкаюсь об его тушку, а он возмущенно орет, словно я гонялась за ним, чтобы пнуть, по всей квартире.       - Сам виноват, - показала я ему язык и полезла в холодильник.       Святое дело кота было попривередничать, и я ещё не меньше трех минут просидела на корточках, поглаживая и почесывая усатую морду нашего питомца, уговаривая его скушать «вкусный кусочек печенки» - словно это мне больше всех надо, чтобы он поел! Видимо, это было именно так – зверь ни в какую не соглашался взять его в зубы и унести – ел Шарки исключительно в коридоре, около двери ванны.       - Ну и фиг с тобой! – в сердцах воскликнула я, швырнула печенку ему в миску и распрямилась – мне ещё себе и брату завтрак готовить, не все же утро ублажать этого козла.       - Ты мне деньги на обед дашь? – спросил Виталик, заходя на кухню и шлепаясь на угловой диванчик.       - Тебе же мама дала деньги перед отъездом, - напомнила я.       - Возникли непредвиденные расходы.       - Какие? – поинтересовалась я. Между щиколотками проскользнул Шарки, легонько потерся, и я пинком подтолкнула его в сторону миски. Он понял, что ничего нового ему не светит, обреченно взял еду и продефилировал в коридор.       - А без допроса ты единственному брату не поможешь? – пытался выкрутиться Виталик.       - Фактически у меня есть ещё один брат. – Я поставила перед ним тарелку с творогом, политую клубничным йогуртом. – Колись, зачем деньги? Героин, марихуана, «марки»?       - Ты же не хочешь принести мне из своего универа пару грамм, вот и приходится самому добывать, - не стал отпираться Виталик. – Ну, серьезно, Ян, мне очень нужно.       - Тогда говори, зачем, - пожала я плечами и села перед ним, размешивая свой чай.       Брат, нервничая, начесал на глаза челку, потом чуть смахнул, запутался пальцами в самой гуще волос. Я знала его с первых пеленок, так что не торопила, давая возможность собраться.       - Только маме не говори, - наконец произнес он, глянув на меня исподлобья.       - Если это не нарушает Уголовный кодекс, то я могила, - кивнула я.       - Я хотел… Я хотел отвести Юльку в кафешку.       - Юлька – это…? – Я сделала многозначительную паузу, чтобы он мог пояснить.       - Это типа моя девушка.       Вот это уже интересно! Опасения Виталика, что узнает мама, я понимала – при всем мамином мировом отношении к нам, тема отношений с противоположным полом была для неё больной – она даже меня в мои двадцать лет считала ещё маленькой для свиданий. Может, поэтому я и одна до сих пор. Что будет с братом в четырнадцать – я даже представлять не хотела.       - Ого. – Это всё, что я смогла произнести.       - Она мне правда нравится, и не мне одному, она вообще классная! Но гулять согласилась именно со мной! – Виталик начал повышать тон, волнуясь. – Янка, пойми, я не могу облажаться!       - Тише, я понимаю. – Я сделала глоток чая, обдумывая ситуацию. – Хорошо, я дам тебе денег. Маме не говори, если вдруг она узнает, что у тебя появилась подружка, откуда финансы, потому что я тогда огребу вместе с тобой.       - Я что, враг себе? – приподнял брови Виталик. – Скажу, что папа отстегнул.       - Сколько тебе надо?       - Ну, я рассчитывал на «Наполлетану», так что тысяч четыреста.       - Сколько? – Чай попал мне в нос. – Ты её там напоить решил?! Дам двести и хватит!       - Жадина! – огрызнулся брат, но спорить не стал.       Глянув на часы, я поняла, что пора выдвигаться.       - Я позвоню тебе через час, и если не будешь в школе – найду и убью, - пообещала я, зашнуровывая ботинки.       Шарки сидел в дверях зала и наблюдал, как мы собираемся. Любил он это дело, и взгляд всегда светился таким удовлетворением, мол, наконец-то вы сваливаете, гости дорогие, уже зае… устал я, в общем, ждать, когда вы прекратите трескать мою еду и спать на моей кровати. Своей кроватью он считал любую поверхность, где расположился кто-то из нас.       - Даже мама не такая стерва, - ответил Виталик. Он в школу шел чуть позже, чем я в универ, так что сейчас он только натягивал штаны.       - Вот деньги. Надеюсь, эта Юлька оценит. Всё, пока. – Я чмокнула брата в макушку, встав для этого на цыпочки, и выскочила в общий коридор.       Повезло, что недавно прорыли метро, и я теперь добиралась до универа гораздо быстрее. В наушниках гремел любимый рок, грязь за ночь подмерзла и идти было намного проще, чем в пятницу, например. Настроение сохранялось бодрым – у моего брата девушка! – так что даже наглым водителям я просто показывала вслед фак, тут же забывая о них.       Сев в полупустой вагон, я сняла перчатки и полезла за телефоном. Уровень сигнала был вполне приличным, и я решила проверить аську – вдруг друг мой Нео что-то накропал. Может, день станет ещё лучше, чем был?       Новых сообщений не было, так что я сама отправила ему смайлик с высунутым языком, засунула телефон поглубже в сумку и погрузилась в блаженную нирвану, созданную «Skillet» - ехать ещё пять остановок.       Уже поднимаясь наверх, я ощутимо споткнулась – кто-то толкнул меня, пробегая мимо. Уже представляя, как мои мозги растекаются по ступенькам, я взмахнула руками – и меня подхватили, удерживая на ногах.       - Извините, я случайно… Клемирова!       Я словила наушники, болтающиеся практически под ногами, и подняла голову. Вот надо же, Сафировский, не к ночи будь помянут!       - Значит, просто оскорблять меня тебе было мало, решил перейти к активным действиям? – воскликнула я.       Голубые глаза Глеба сузились, а губы, наоборот, начали расплываться в ехидной улыбке.       - Ну что ты, дорогая, если бы я хотел тебя убить, я бы продумал все гораздо изощреннее.       - Я могу засчитать это как твой план к действиям? – Не дожидаясь ответа, я зашагала вверх – этот тип не стоил того, чтобы опоздать на практическое занятие по этике.       Он догнал меня через минуту.       - Клемирова, я слышал, ты отшила Славу Ивина, что ж так?       - Это он тебе поплакался? – хмыкнула я. Видимо, дослушать песню мне не удастся, так что пришлось выключать плеер.       - Нет. Между прочим, он неплохой парень, треть девчонок курса точно были бы не против, пригласи он их в кино, а ты взяла и отказала. Типа особенная?       - Я бы могла тебе рассказать, почему я ему отказала, если бы это тебя касалось.       - Меня это касается – задета мужская гордость! Ты уже которого – третьего парня «прокатываешь»? Тебя вообще мужчины интересуют? Или ты…       - Так, Сафировский, - резко оборвала его я, поняв, куда он клонит, - я не из тех, про кого ты подумал, и повторюсь – не твое дело, с кем и куда я хочу или не хочу идти, усёк? Займись лучше своей дырой в личной жизни!       Чуть отступив, я позволила стайке первокурсниц вклиниться между нами, и тем самым разговор был окончен.       Ноги сами несли меня сначала к гардеробу, а потом к аудитории, где должна была идти этика, в то время как мозг напряженно снабжал меня информацией для обдумывания. Сафировский что, серьезно заподозрил меня в любви к женщинам или это был очередной способ надо мной поиздеваться? Эдакий тренажер для ехидства? Этот вариант явно лидировал, так как история взаимоотношений с этим представителем шимпанзе весьма запутана.       Невзлюбили мы друг друга с первого дня здесь. Радость и счастье от того, что я оказалась в числе тех избранных из избранных, кто поступил в медицинский университет на бюджетное место, бурлила весь август; первого сентября я переступила через порог высоких дверей, вдохнула пьянящий воздух элиты – и была смещена прямо в объятия ветвистого фикуса у входа нахальным и столбообразным юношей, с силой толкнувшего те двери на меня. В связи с тем, что в универе я решила начать новую жизнь и стать немного больше похожа на девушку, на мне было легкое платье и колготки, и после встречи с плохо подстриженным растением «дорожек» на капроне я насчитала четыре штуки, платье было порвано под правой грудью, и весь первый день учебы я демонстрировала новым одногруппникам краешек кружевного светло-бежевого лифчика. Колготки пришлось снять и выбросить, и домой я пришла с мозолями на лодыжках.       И что, думаете, он извинился? Он приподнял модные темные очки над переносицей, дождался, пока я отделаюсь от фикуса, а потом хмыкнул и посоветовал отходить в сторону, если сама едва возвышаюсь над дверной ручкой. Урод, коснулся моего непроработанного комплекса из-за низкого роста!       Зато я смогла, пусть и не нарочно, но отомстить ему. Перед встречей с деканом после третьей пары у нас был перерыв на обед, и я, купив стакан апельсинного сока и булочку, развернулась, чтобы идти к выбранному столику – и столкнулась с тем самым типом. На этот раз его очки были нахлобучены на макушку, серая рубашка, соблазнительно расстегнутая у ворота, демонстрировала красивые широкие плечи, но самым его ярким достоинством теперь было оранжевое пятно, расползающееся по груди – он выбил сок из моих рук прямо на себя. Его взгляд мог прожечь во мне дыру, если бы я не была стреляным воробьем – новая жена моего отца, когда он ещё пытался устроить хорошие отношения с обеими семьями, неплохо потренировалась на нас с братом в свое время, а так как Виталик на шесть лет меня младше и защищать себя не мог, это делала я – поэтому этот молодой человек сполна ощутил отдачу. На вопрос, не хочу ли я оплатить ему химчистку, я охотно согласилась, если он вернет мне деньги за платье, колготки известной фирмы, подаренные мне в честь первого дня в университете, и стоимость моего обеда. После прений мы пришли к выводу, что в расчете, но каждый понимал, что мы друг друга запомнили надолго.       Так и оказалось. Глеб Сафировский, мой верный «недруг», учился в параллельной группе, и мы часто встречались на лекциях, некоторых общих практических занятиях, и дважды за три года учебы мы вместе проходили практику. Не было дня, чтобы мы не попрактиковались в сарказме и колкостях друг на друге, обеспечивая друзей бесплатным шоу. Девчонки мне завидовали – я легко могла отпарировать любую его шутку, в то время как, когда они решались с ним заговорить, на них нападал синдром косноязычия, к тому же, стоило ему меня заметить, он часто сам первым шел на контакт, - и им было сложно объяснить, что, да, он красив, высок, богат и хорошо учится, но это совершенно меня не волнует – для меня он хам, паяц и задавака. И тогда на вопрос о том, как добиться от него такого живого общения, я отвечала – вылить весь стакан сока на его любимую рубашку. Подруги обижались, думая, что я над ними подшучиваю. Если бы.       Кстати, идею стать более женственной я отбросила на третий день учебы: чтобы красиво уложить волосы, накраситься и не опоздать на первую пару, ковыляя на каблуках, нужно было вставать на час раньше, и это было для меня неприемлемо. «Джинсы, свитер и кроссовки – десять минут на сборы» - вот девиз Яны Клемировой с тринадцати лет. Это был ещё один пункт, который расстраивал моих подруг – они не теряли надежды сделать меня девушкой, на которую оборачиваются. Ну, не во всем же мне быть идеальной, верно?       Аудитория была наполовину заполнена, но я быстро отыскала глазами Ангелину, которая занимала места нам обеим.       - Привет, - улыбнулась я, садясь рядом.       - Привет! Я тебе звонила, а ты, видимо, в метро была.       - Видимо. – Я глянула на экран телефона и увидела сообщение. Точно, оператор информировал, что мне дважды звонили. – Ну что, нашла вчера нужную статью?       - Найти-то нашла. – Ангелина распрямила листы со своим будущим ответом, - но мне нужно, чтобы ты кое-что разъяснила…