Акт доверия

Давно уже я так не напивался. Честно говоря, у меня в планах не было пункта "нажраться до полубессознательного состояния, чтобы меня тащили домой". Да еще и Эннис, этот придурок, который не знает с какой стороны ко мне лучше подступиться. Так как всю дорогу я проковылял, опираясь на его плечо, с закрытыми глазами, мне было интересно, откуда он достал ключи от моей квартиры. Надеюсь, он не лазил по моим джинсам, пока я сидел в баре в полной прострации. Я осторожно приоткрыл один глаз. Взгляд мой, расплывающийся, как после долгой и изнурительной болезни, наткнулся на белый потолок. Пальцами я ощущал шероховатую простынь, видимо, она была только со стирки и поэтому такая неприятная на ощупь. Но… Я не менял постель уже с месяц. Банально лень для себя делать что-то кроме бутербродов и чая. Тогда где же я нахожусь? Подозрения одно за другим начали закрадываться в мою душу и бредить конкретно затуманенный выпивкой мозг. – Эннис? – с опаской позвал я, слабо шевеля губами. Надо мной тут же нависло его обеспокоенное лицо и его голубые, как и он сам, глаза уставились на меня с явным пониманием проблемы. – Да? Тебе воды? – чертовски заманчивое предложение! – Это потом. Где я? – я набрал в грудь побольше воздуха, насколько это позволяло мое лежачее положение, готовясь услышать подтверждение моим самым ужасным предположениям и страхам. – У меня дома. До моей квартиры идти не так далеко, как до твоей, вот я и решил… – Хреново ты решил. Я ухожу, – медленно пробормотал я, кусая пересохшие и потрескавшиеся губы и пытаясь встать, что получалось просто дико сложно и практически безрезультатно. – Ты не можешь уйти, – просто ответил блондин и толкнул меня обратно на кровать, нахмурив брови. – С какой это стати ты мне это говоришь? Когда хочу тогда и уйду, – недовольно прошипел я, не оставляя попыток подняться. – Во-первых, ты чересчур пьян, чтобы ночью идти домой сам. Во-вторых… – он запнулся и сощурился, так непривычно и зло, – Во-вторых, я тебя никуда не отпущу, Джейсон. – Почему? – непонимающе уставился я на него и тут до меня дошел весь ужас моей ситуации, – Кажется, ты хочешь совершить старые ошибки, Эннис. Прошлого раза тебе было мало? – я презрительно наморщил нос и оперся правой рукой о спинку кровати. – Да, – твердо ответил тот и опять толкнул меня, прижимая одной рукой к простыням так, что я практически не мог шевельнуться. Он немного вывернул мою руку и она начала сильно саднить от этого. К моему ужасному пьяному состоянию, которое, кстати, почти выветрилось от заявления Энниса, прибавилась ноющая боль в руке. – Ты не посмеешь, – прошептал я, не без страха смотря ему в глаза, которые выражали лишь решимость, немного смешанную с отчаяньем. – А что мне осталось делать?! Ты всегда игнорировал меня, как будто я попадаю в зону слепого пятна! Что еще ты хочешь мне предложить?! – его лицо исказилось от боли и злости, которые прекрасно умещались в его мелочной душонке. – Отпусти меня, и мы поговорим, – как можно спокойнее сказал я, выдержав тяжелый взгляд моего коллеги. Я заметил, что на тумбочке лежит нож для писем. Если мне удастся выбраться хоть на десять секунд, Эннис наконец-то перестанет докучать мне. Лишь бы дотянуться до тумбы… – Врешь, всегда мне врешь, – замотал головой мужчина. Мне показалось, что он вообще сошел с ума. Но взгляд оставался на удивление ясным, – Сегодня я не дам тебе соврать мне, Джейсон! Вдруг я почувствовал, как холод наручников смыкается на моих запястьях. Вместе с этим холодом, меня сковал еще и ужас, смешанный со злостью. Моим же оружием! Как мерзко и гадко чувствовать себя таким беззащитным и беспомощным, как щенок. – Эннис, тебя посадят за изнасилование, – я попытался хоть как-то спугнуть его, хоть как-то отвлечь от себя. – Мне все равно. Пусть это будет последним, что я сделаю на воле, мне абсолютно все равно, что со мной будет. – Иди к черту, больной придурок! Я всегда ненавидел тебя, гребаный сталкер и всегда буду тебя ненавидеть! – я кричал ему все это в лицо, не увидев другого выхода. Ярость захлестнула меня с головой, круша все выдуманные предосторожности. Я как дикий звенел наручниками и мотал головой. Как же он мне осточертел, проклятый нытик, который вечно таскается за мною хвостом и не дает нормально жить, существовать, любить своих мальчишек. Ненавижу! – Мне все равно, – лишь повторил он, прикусив губу. Он сжал руку на моем горле и я замолчал, так как быть придушенным мне быть не хотелось. Затем он стащил с меня рубашку, отрывая пуговицы, который со стуком падали на пол. Треск рвущейся ткани заглушался моим шипением и я даже был этому рад. Пусть он лучше убьет меня, чем банально изнасилует. Это так низко, что я бы выбрал смерть. Он быстро перевернул меня на живот и почти сдернул джинсы. Если бы я носил ремень, то он бы непременно ободрал мне бедра. Я попытался лягнуть его, но мои ноги тут же придавил он сам, сев на меня сверху. Мои руки остались вывернутыми в неудобном положении, все мое тело болело, а голова кружилась. Да, лучше бы он меня просто убил, а трахал уже труп. Как это делаю я. Его палец прошелся сверху вниз по расщелине между ягодицами, и я поморщился – у меня было настойчивое чувство, что до меня дотрагивается нечто ужасно, дико грязное. Кожа тут же покрылась мурашками, как от капли холодной воды на горячее тело. Я закусил край подушки зубами в ожидании кульминации того, что уже началось. Не могу прекратить – надо перетерпеть. А затем придет время того самого ножа для резки писем, который, призывно поблескивая, лежал на тумбе. Я почувствовал, как его зубы мягко дотрагиваются до моей поясницы и нежно сжимают кожу, как будто пытаясь откусить, но так и не решаясь. Затем пальцы Энниса, обильно смазанные чем-то очень мокрым, а я надеюсь, что это все же смазка, проскользают в меня, растягивая узкое колечко мышц. Мне стало тошно от этих "предварительных ласк" и я замотал головой, прошипев сквозь подушку: – Прекрати это. Если хочешь насиловать, ублюдок, насилуй. Я тебе не грудастая барышня из "Спасателей Малибу", урод. Эннис на секунду замешкался и вынул пальцы из моего анального отверстия, почти сразу же заменив их своим членом, на который он, почему-то все-таки надел презерватив и обильно смазал той же вязкой и противной гадостью. Я сглотнул и сжал зубы посильнее, не стараясь сопротивляться. Это было чертовски больно. Каждый сантиметр его члена я чувствовал так, как будто он был раза в два больше. Наверное, это из-за того, что я чуть ли не в первый раз занимаюсь сексом, если этот случай можно так назвать, в положении пассива. Не выдержав, я что-то нечленораздельно прорычал в подушку и сжал простыню пальцами. Запястья начали ныть от тяжелых наручников, но эта боль была просто ничтожна, по сравнению с той болью, которую именно сейчас доставлял Эннис. Я возненавидел его в три, в четыре раза больше чем раньше. Эгоистичный подонок, каких еще свет не видывал. Он не проживет завтрашний день, я клянусь! Он ускоряет движения, то и дело тычась головкой члена в простату. Но это не особо улучшало дело, так как боль никуда и не исчезла. Она даже увеличилась, поглощая меня с головой. Однако я не позволял себе даже пискнуть, это было бы чересчур низко по отношению к самому себе. Охотника нагло отымела лиса, по-другому и не скажешь. От его резких движений у меня в глазах начали плясать искры, и мне показалось, что еще чуть-чуть, и я действительно потеряю сознание от боли. Эннис как будто тоже сошел с ума, все быстрее и быстрее вдавливаясь в меня. Хотя мое тело уже и порядком привыкло к его резким выпадам вперед, оно все ныло от дьявольской боли. Я стал тяжело дышать, но отнюдь не из-за удовольствия. Еще раз попробовал вырваться, но максимум что я смог – это шевельнуть пальцами левой ноги. Кстати руки и ноги тоже ужасно болели, так как первые все еще были заключены в наручники, а вторые придавлены телом Энниса, который был далеко не феей. Наконец, я почувствовал, что атаки блондина стали вялыми. Он еще несколько раз повторил движения, но затем беспомощно рухнул на меня сверху, на этот раз, чуть не проломив мне спину. Я постарался успокоиться, но мерзкое ощущение спермы смешанной с кровью у меня на ногах не давало прийти в себя. Теперь все ниже, что находится ниже поясницы, нестерпимо ныло от тягучей боли, которая хоть немного, но утихла. – Эннис, отпусти меня. Трахнул и все, я не буду оставлять на тебя заявления, – как можно более убедительно сказал я, сверля взглядом блестящий в проникающем через окно свете луны, ножик. – Нет, – глухо ответил тот, не поднимая лица. – Как это "нет", – тут же разъярился я, приняв еще одну попытку вырваться из его стальной хватки. – Не отпущу. Никогда, – уверенно пробормотал Эннис, помотав головой. И тут я заметил небольшой ключик, предположительно от наручников. Если мне удастся хотя бы пальцем ноги до него дотянуться, я смогу их открыть. Для этого мне надо, чтобы этот урод уснул. – Ладно. Но как же с работой? Меня объявят в розыск, – спокойно сказал я, но голос предательски дрожал. – Ничего страшного. У меня искать не будут. – Ну ты и ублюдок, – прошептал я, закусив губу от злости. Даже если бы он стал убийцей, его бы поймали самое большее через месяц. Мои глаза все еще застилал туман, как будто все выпитое мною начало испаряться. Оставалось лишь одно – ждать, когда он заснет. Может быть, тогда я его убью. Хотя, к чему сомнения? Я убью его.