Драбблы и зарисовки

В безмолвии окружающих замок сосен, тихий перебор струн был слышен весьма отчётливо, даже через этаж. Тайра поднялась по лестнице, подходя к двери, ведущей на террасу между башнями. Мелодия доносилась именно оттуда. Мелодия, и голос. Пришлось немного напрячь слух, чтобы разобрать слова. «Если б только сбывались желания, Я сразу предстал бы перед тобой. Я одолел бы шутя Сто миллионов преград. Я всё бы отдал, чтобы обнять тебя». Японка замерла, невольно улыбаясь. Разумеется, она знала эту песню. Но услышать сейчас, в исполнении Занзаса… Точнее, подслушать. — Детка, я знаю, что ты там, — мужчина прижал ладонью недовольно зазвеневшие струны, и Тайра с трудом сдержала разочарованный вздох. Всё же, это звучало слишком красиво. Пусть японский Занзаса и был немного грубоват, это с лихвой компенсировалось эмоциями, которые он вкладывал. — Извини, не хотела мешать, — Тайра вышла на террасу, проходя к скамье с резной спинкой, на которой и расположился итальянец в обществе гитары. — Ты не помешала, — Занзас усмехнулся, убирая инструмент, но, вопреки обыкновению, не потянул девушку на колени. — Я скорее, играл чтобы сосредоточиться и собрать мысли в кучку. — И как, помогло? — Тайра, уже заранее зная ответ, хихикнула, заправляя за ухо прядь волос. — Увы. Собирать было нечего, — Занзас привычно поддержал шутку, но затем посмотрел неожиданно серьёзно, и девушка тут же притихла. — Ты знаешь, детка, я в таких вещах не очень, — Занзас говорил медленно, явно подбирая слова. Он осторожно взял руки Тайры в свои, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. Японка терпеливо ждала продолжения, хотя сердце уже билось где-то в горле. Когда Занзас говорил таким тоном в прошлый раз, он признался ей в любви. — Ну, блять, мягко говоря не очень, — мужчина хрипло рассмеялся, когда понял, что пауза затянулась, а он слишком глубоко ушёл в свои мысли. — Никогда не умел говорить красиво. И сейчас нихуя не получается. Короче, похуй. Занзас встал на одно колено, и сердце японки рухнуло куда-то в пятки, видимо, понимая, что наверх ему не пробиться, и ища запасной выход. — Асами Тайра. Ты выйдешь за меня? — Скариони держал на ладони коробочку вишнёвого бархата. Ту самую, в которой хранились кольца Секондо и его жены. — Я клянусь, я не разочарую тебя. Я… Занзас бы в жизни никому не признался, но Тайра так побледнела в этот момент, напряглась и замерла, подобно статуе, что он всерьёз боялся услышать отказ. И настолько растерялся, заметавшись мыслями от «Не подходящий момент выбрал», и «Ты бы, блять, ещё панталоны пра-пра-прабабки в качестве подарка преподнёс» до «Нужен ты ей, конечно, сто раз, и ещё один вдогонку», что даже не услышал в первый момент тихое: «Да». По его лицу Тайра поняла, что Скариони сейчас в не меньшем раздрае, чем она сама, и мягко накрыла, о Боги! , холодные ладони своими.  — Занзас. Да. Я выйду за тебя, — повторила она. Занзас медленно, шумно выдохнул, и как-то неожиданно и совсем по-детски спросил, глядя исподлобья: — Точно? Тайра едва не рассмеялась, касаясь кончиками пальчиков шрама на левой щеке мужчины, соскальзывая со скамьи на каменный пол, чтобы смотреть в багровые глаза привычно, немного снизу. — Точно. Я очень люблю тебя, Занзас… Договорить он ей не позволил, прижимая к себе, целуя так пылко, словно впервые. Да кого она обманывает, их первый поцелуй был совсем другим. Осторожным и нежным. А сейчас Скариони словно с цепи сорвался, просто зацеловывая её. Тайра отбивалась со смехом, а Занзас, внезапно, перехватил её руку, надевая каменное кольцо на безымянный палец, и, неожиданно, оно село как влитое. — В день свадьбы, мы сплетём свои кольца, — мужчина коснулся губами костяшек тонких пальцев, и Тайра кивнула, смущённая. — Эти от возраста не развалятся, можешь не трястись как над хрустальным. — Хорошо, — японка рассмеялась, беря из коробочки второе кольцо, мужское, надевая его на палец Занзаса, не отказав себе в удовольствии полюбоваться. Он прихватил её мизинец своим, чтобы можно было посмотреть на кольца вместе, и девушка закусила губу, ощущая себя ужасно неловко, смущённой, но в то же время — ужасно счастливой. Настолько, что готова была взлететь, как заполненный гелием шарик, и взорваться, от переполняющих эмоций. — Ti amo, — Занзас произнёс это совсем тихо, положив ладонь ей на затылок, привлекая к себе так, чтобы они соприкоснулись лбами. — Ai shiteru, — Тайра закрыла глаза, улыбаясь. На смену разрывающим эмоциям пришло спокойное, нежное тепло. Пришло, чтобы остаться навсегда.