Драбблы и зарисовки

Я смотрю на алые брызги, расчертившие белоснежную гладь, и не чувствую ничего. Я знаю — это твоя кровь. Но в моём сердце сейчас такой же холод, как и в этой безбрежной ледяной пустыне. Твои следы тянутся вдаль, но я не могу сказать наверняка, сколько ты прошёл. Снег ещё идёт, и линия горизонта кажется много ближе, чем есть. Я просто молча следую за тобой. За алыми бусинками, словно за путеводной нитью. Ты прошёл меньше, чем я ожидал. Неужели так ослаб? Твои волосы сливались бы со снегом, если бы не были испачканы в крови. Твоей? Чужой? Не важно. — Красиво… — первое слово, что я произнёс за много часов. Действительно, красиво. Кровь на снегу… Я подхожу ближе, глядя тебе в глаза. Уже пустые и безжизненные. И так же пусто сейчас у меня внутри. Пусто и безжизненно. Я присаживаюсь на корточки и бережно провожу рукой по твоему лицу, опуская веки. Ты заслужил эту последнюю нежность. Кончиками пальцев касаюсь твоей щеки. Холодной, как снег. Выдыхаю, и из моего рта вырывается облачко пара. Странно. Я думал, я промёрз уже насквозь… Сажусь рядом с тобой. Даже в своих мыслях я отрицаю тот факт, что тебя уже нет. Достаю оружие и поднимаю лицо к небу, ловя губами снежинки. Поворачиваю голову, глядя на тебя. Кровь на снегу… Не удержавшись, я наклоняюсь, поправляя твои руки. Император Мечей не может вот так валяться в снегу, уродливой, изломанной куклой. Да и мне нельзя, наверное… Плевать. Я устраиваюсь поудобнее, глубоко вдыхаю холодный, покалывающий воздух, медленно закрываю глаза и, приставив ледяной металл к виску, спускаю курок. Мы были последними. Последними, кто остался, кто боролся, отчаянно цеплялся за жизнь. Были. Всё, что осталось. Кровь на снегу…