Спокойной ночи, Пол.

Очередное затишье. Тридцать девятый этаж гостиницы. Три часа ночи. И уже пять часов с тех пор, как закончился концерт. -Боже, они до сих пор внизу!- Джон приоткрывает шторку и выглядывает вниз, на толпу разноцветных зонтиков, в темноте кажущимися сплошной блеклой массой,- Я конечно очень ценю их любовь, но сейчас так холодно. А мы ещё и через черный ход будем выезжать. -И что, думаешь там они нас не «поймают»?- нехотя отвечает Пол, лежа пытаясь выправить рубашку из брюк,- Повезло, что хоть на этаж с боем не прорвались, а то пришлось бы без обуви, как в прошлый раз на крышу. -Прошлый раз? А собственно когда он был, этот прошлый раз? Вчера, позавчера? Неделю назад? В номере пахнет новым постельным бельем и дождем. На окнах такие же, как и везде, уютные занавески и шторы. Вокруг такая же коричневая мебель. У входа все так же разбросанные сумки и чемоданы. Кажется, время слилось в один поток. Даже часы, тикающие на столике или стене (не важно!) уже не так надоедают и раздражают, как в прошлом. Все слилось в один миг. Когда эйфория после концерта растворилась, а силы на новый день ещё не были получены откуда-то снизу, из недр подушки. -Ты бы хоть разделся,- сетует Леннон, подходя к выключателю на стене,- помнешь же все. -Даже не собираюсь,- отвечает приглушенный подушкой, немного гнусавый, голос Пола. -Что с голосом, простыл?- тишина,- Как думаешь, это не слишком, что у них были только номера с двуспальными кроватями?- тишина,- Пол? -Джон! Ну, вот чего тебе не спиться спокойно. Ляг, накройся и отстань. Нам вставать в семь, осталось четыре часа. Я очень хочу спать. У меня голова болит! -Все таки простыл,- утвердительно решает Леннон, укладываясь с противоположной стороны кровати, спиной к одногруппнику. В комнате тихо. За окном накрапывает дождь. Из-за дождя, тридцать девятый этаж окружен белым смогом, поэтому нет абсолютной темноты. Очень скоро глаза привыкают. И слух начинает резать и тиканье часов, и легкое подрагивание одежды, когда МакКартни в очередной раз бьет дрожь. -Как ты думаешь, какая у тебя температура?- Осторожно интересуется Джон, надеясь на мягкий характер друга. -Думаю, около тридцати семи и пяти, озноб,- сдавшись, отвечает Пол. И тогда, Джон поворачивается на другой бок и начинает разглядывать очертанию фигуры парня. Хлопковую рубашку, вздувшуюся пузырями в некоторых местах. Растрепанные волосы. Выделенную шею. Стоп! -Ты что, даже галстук не снял?- протягивая руку и находя на шее Пола шелковую ленту, утвердительно спрашивает Леннон. -Даже,- вновь гнусавит парень и опять затихает, почему-то стараясь дышать как можно глубже, в момент когда руки Джона обхватывая шею тонкими пальцами, находят узелок и стягивают галстук вниз. -И чего ты как ребенок? -А сам-то?- Скорее чувствуя, а не догадываясь, что Пол улыбается, слышит Леннон и тоже начинает улыбаться. -Может тебе принести воды или ещё чего? -Нет, не хочу,- не раздумывая отвечает МакКартни, явно готовый к этому вопросу и затихает. И Джон затихает вместе с ним. Думает, что спросить, как помочь, пока не проваливается в полудрему, а потом, вдруг не осознает, что кажется, Пол с ним разговаривает. -…если не сложно. Я был бы не против,- как-то слегка смущенно, для обычно Пола, проговаривает парень. -Что?- переспрашивает Леннон. -Ну, я не знаю, можно какую-нибудь старую песню, или колыбельную. Я не помню, мама редко пела мне во время болезни и то, только до двенадцати. Если не знаешь колыбельных, можно и что-нибудь из нашего. -Хорошо,- слегка опешив спросонья от такой просьбы друга, отвечает Джон и отвернувшись, начинает напевать мелодию, которая пришла в голову только что. Мелодию, в которой есть дождь, смог и тридцать девятый этаж. Мелодию, в которой простыни пахнут кондиционером, а им двоим досталась двуспальная кровать, что в принципе не мешает. Мелодия, под которую Пол наконец-то может заснуть. Сороковой этаж. Гостинца, смог из-за дождя. Джона нет уже двадцать лет, но почему-то, заболевая, лежа в гостиничном номере, Полу кажется, что Леннон лежит на второй половине кровати, как когда-то, спиной. И тогда, в полубреду, Пол просит опять, почему-то стыдливо, чтобы Джон спел ему. И ему кажется, что Джон поет. Вновь, как прежде. Про гостиницу, кондиционер и дождь за окном. И МакКартни засыпает так, как мог заснуть только в те времена и в тех гостиницах. Засыпает и не слышит, как тишина очень робко и сонно желает: -Спокойной ночи, Пол.