Я падаю, даже когда ты держишь, или Клейн-модель по-американски

POV Блейн – Так значит это твой парень, Курт? Я взглянул на него, будучи также заинтересованным в его ответе. Практически всю эту неделю мы провели в палате его отца, но, как не странно, этот вопрос прозвучал только сегодня, в день нашего отбытия. Смотреть на него, такого поистине счастливого и светящегося – настоящее чудо. Он улыбается, а это главное. Между ним и Бёртом что-то такое личное и сокровенное. Они так близки, что казалось, находиться с ними в одном помещении было бы неловко. Но Курт не дал мне и на мгновение почувствовать себя лишним – каждое «я» он заменял на «мы». Они с Бёртом постоянно держались за руки, и я даже немного ревновал, будто этот жест был только нашим с Куртом. Эти двое так много говорили, так много смеялись, и мне до безумия нравилось ощущать себя частью чего-то особенного, частью чьей-то семьи. Как вы уже наверняка догадались, у меня никогда не было таких отношений с родителями. Но сейчас не обо мне. Сейчас всё о нем. О человеке, вокруг которого уже второй месяц крутится мой мир. Видели бы вы его лицо, когда он вошел в палату. Такие пустые глаза, такое шокированное лицо, словно всё это время его могли обманывать, что его отец очнулся. Далее следовал разговор наполненный слезами счастья, глупыми упреками и косыми взглядами на меня. «Многое я проспал?» спросил тогда Берт, кивая в мою сторону. «Это Блейн» коротко пояснил Курт, посчитав это достаточно развернутым ответом на тот момент. Что приводит нас к заглавной букве начала моего повествования. – Да, он мой парень, – Курт улыбнулся одной из тех улыбок, которые я считал горделивыми, – и по совместительству прекрасный человек. Не обижай его, – сказал Хаммел с напускной серьезностью. – Даже если захочу, уже не успею, часы посещения вот-вот кончатся. А завтра вы улетаете. – В следующий раз, когда мы с Блейном приедем, нужно будет выбраться куда-нибудь втроем. Может быть, пикник или просто ужин, как думаете? Пока Курт менял воду для цветов, мы с Бёртом переглянулись. И это был наш первый диалог. Наш первый обмен мыслями. ‘Он это сейчас серьезно?’ – спросил меня старший Хаммел, поднимая одну бровь вверх. ‘Он же понимает, что это невозможно?’ – ответил вопросом на вопрос я, округлив глаза. ‘Не факт, что вам будет к кому приехать в следующий раз...’ – нахмурился Берт, обводя взглядом все трубки и оборудование, выстроившееся крепостью вокруг него. ‘Не факт, что мы еще будем вместе...’ – сжал челюсть я и закрыл глаза руками. Нужно признать неизбежное: мы с Куртом обречены. И как бы сильно меня не тянуло к этому прекрасному парню, по окончании шоу кто-то из нас останется с разбитыми мечтами и разбитым сердцем. Этот роман – просто роман. Я надеялся, Курт понимает, что у нас нет будущего. Мы – очередная несчастная, но такая красивая история. Но стало ясно, что Ангел хочет жить в самообмане. Хорошо, я подыграю. – Конечно, голосую за пикник! Я приведу в парк свою, пока что не существующую собаку, и она будет гоняться за бабочками, – я закивал и представил себе эту идеалистическую картину.

★★★

Превосходная погода, легкий ветерок, исключительно здоровые продукты в корзинке для пикника, где Курт усердно пытается что-то отыскать, вытаскивая язык от старания. Его обручальное кольцо поблескивает на солнце. Я отпускаю лабрадора с поводка и слишком поздно осознаю, что это глупое животное, не знает команды «просто погоняйся за бабочками, так надо», и бегу за ним вслед. Курт отрывается от своего занятия и заливисто смеётся, наблюдая за мной. Когда мне наконец-таки удается поймать Барни (почему нет?), он подходит ко мне и обнимает, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. Я поднимаю его подбородок указательным пальцем и смотрю в его глаза. В них отражается все таинство этого мира. И я чувствую себя таким счастливчиком, что эти глаза смотрят на меня ТАК. Так нежно, трепетно, так завораживающе. Этот взгляд гипнотизирует и опьяняет. Я наклоняюсь к его лицу, чтобы увидеть глубину этих кристаллов еще ближе, и невесомо касаюсь его губ своими. Это не сигнал и не намек. Просто научное любопытство. Но Курту все равно, что это. Он накрывает мои губы своими, и я чувствую, как все мое тело содрогается от наслаждения. Это тот самый поцелуй. Тот самый. Будто первый и последний одновременно. Другого такого не будет. Он совершенен в своем несовершенстве. Во всех романтических фильмах этот поцелуй был бы финальной сценой. Но не в этой картине. Здесь до нас доносится крик Бёрта «Эй, голубки, вы собираетесь присоединяться?». Я опрокидываю Курта на спину, бережно придерживая его легкое тело рукой воздухе, как это бывает в тех танцах, как это бывает в тех фильмах. Не разрываю поцелуя и смотрю в сторону Бёрта. Он машет нам рукой, развалившись на покрывале. Отец моего жениха улыбается и дышит полной грудью, ему полезно. Я привожу нас с моим принцем обратно в вертикальное положение, но все еще не могу найти в себе силы оторваться от его сладких губ. Снова проваливаюсь во времени и пространстве, пока не начинаю чувствовать, что мои ноги обездвижены. Открываю глаза и вижу, как Барни наматывает круги, оббегает нас с Ангелом миллионный раз, связывает нас двоих навсегда своим поводком. И все кажется таким совершенным. И этот шаблонный солнечный день, и эта добрая безмозглая псина, и здоровый Бёрт, и любящий Курт. Слишком приторно сладко и хорошо, чтобы быть правдой. Я снова слышу голоса, но в этот раз они незнакомые. «Смотри! Смотри!» кричат люди. И мой Ангел отстраняется, чем вызывает у меня протестующий стон. Только не сейчас, не надо, не обращай внимания, они хотят разрушить наш рай. Но он оборачивается и видит подростков. Пара девчонок, пара мальчишек. Их немного, но им по силам всё сломать. «Я говорю тебе, это он» «Ты уверен?» «Это он, с каким-то странным парнем» «Зачем победителю ANTM водиться с каким-то пустым местом?» «Да он это, победитель, уверяю тебя, я его во всех журналах видела» «Говорят, он - самая успешная модель в Америке» Курт отворачивается от подростков и снова смотрит мне в глаза. Вдруг все волшебство исчезает. На смену нежности, трепету и любви приходит жалость и испуг. Такие отвратительные и низкие чувства, что я ощущаю их железный привкус во рту. Я знаю, Курт. Я знаю. Не надо ничего говорить. «А почему тогда Курт Хаммел, победитель 22-ого сезона, скрывает свои отношения от всего мира?» «Наверное, стыдится» «Этот парень никто, бедный Курт. Этот бездомный его не заслуживает» Голоса мешаются в моей голове, создавая какофонию. Вот теперь я вижу правду. Вот теперь я вижу будущее. Вот теперь все на своих местах.

★★★

– Поддерживаю идею с пикником. Мне нужно будет больше проводить времени на свежем воздухе, – улыбнулся Берт, задумчиво проводя рукой по месту, где катетер подсоединяется к вене. Курт все это время кружил по комнате, то и дело принимаясь за новое бесполезное, но, тем не менее, неотложное занятие, совершённое уже далеко не в первый раз за этот день. Он снова взял салфетку из пачки и снова провел рукой по идеально чистой тумбочке, напевая какую-то попсовую песню, чтобы заполнить напрягающую тишину в комнате. Он выводил круги на гладкой поверхности, он оттирал несуществующие пятна до блеска. Он все время что-то делал ’Черт, Курт, это твои последние минуты с отцом за ближайшие 3 месяца. Прекрати изображать тетушку-фею и возьми себя в руки’. Но я не успел озвучить свои мысли, как Бёрт убил меня наповал своим заявлением. – Курт, не принесешь мне кофе? Да я знаю, мне нельзя, тем более эту растворимую гадость из автомата. Но я, правда, хочу, чтобы мой сын меня побаловал перед отъездом. Сгоняешь в ближайший Старбакс? Он в пяти минутах ходьбы. – Курт открыл рот, кивнул и протянул мне руку. – О, нет, сходи один. Хватит мучить Блейна. – Рот открылся еще шире. – Эспрессо. Ты знаешь. – Мужчина указал пальцем на настенные часы и прибавил: – тебе лучше поторопиться, если ты хочешь вернуться в отель со своим парнем, а то палату закроют, и он останется со мной на ночь. И вот тогда, я тебя уверяю, у меня хватит времени и причин, чтобы его обидеть. Курт, недолго думая, бросил меня на растерзание своему отцу и удалился из комнаты быстрее Флеша. Но Курт... как же так? Что же мне теперь делать? – Эти ваши отношения не продержаться и пары месяцев, верно? – спросил Берт меня самым строгим тоном, что я слышал за эту неделю. – Для вас это не серьезно? Просто поиграться? – Я не думаю... Что пикник когда-нибудь состоится, – отвечал я, все еще ощущая железный вкус жалости и испуга на губах. – Зачем вы это сделали? Нет, я понимаю, ты отличный парень, и встреться вы в другое время, я бы поддержал Курта. Но не сейчас. Каждый раз он заводит заведомо обреченные отношения и вкладывает в них всего себя. И я искренне устал видеть, как мой сын страдает. Знаешь, что я помню, до того как впал в кому? Я лежу на больничной койке, и мой мальчик входит в палату. В его левой руке герберы, а в правой чужая рука. «Это Адам, и он мой парень» говорит мне Курт и улыбается. А я люблю, когда он улыбается. Потом идут месяцы слепящей темноты, и когда я снова вижу Курта на пороге своей палаты - он держит за руку тебя. И я понимаю, что многое пропустил и что, наверное, нормально иметь двух парней за пару месяцев, но... Когда все происходит в такой быстрой перемотке, как у меня – это страшно. Я обману тебя, если скажу, что рядом с тобой он улыбается так же широко, как и с остальными. Ты не такой, ты не они. Я вижу, как он на тебя смотрит, я вижу, как много своих принципов и обещаний он отодвинул ради отношений с тобой. В скором времени меня может не стать... И я понимаю, что он останется совсем один. С большими испуганными глазами, горящим сердцем и невинной душой. Он такой чистый, что я боюсь оставлять его в этом мире, полном грязи. Пойми, я сейчас прикован к постели, без каких-либо надежд на выздоровление, а он один в большом городе. Быть может, ему девятнадцать по паспорту, но для меня он все еще ребенок. Я не прошу вас расставаться... И если это ты его бросишь, я найду тебя, Андерсон, и заставлю всю жизнь есть эту отвратительную кашицу, что дают мне на завтрак. Я не прошу вас расставаться... Я прошу тебя понять, насколько он хрупкий, и прошу быть аккуратней с его сердцем... – Бёрт закончил свою речь, сжимая пальцами одеяло, и только сейчас я осознал, что за все это время не подал и признака жизни. Адам. Адам был здесь. И это кажется таким неправильным и... отвратительным? Это делает меня – одним из списка. Одним из многих. Я всю жизнь был уверен, что у каждого человека есть родственная душа, судьба, предназначение. А Курт... Быть может, он тоже когда-то в это верил. Но было слишком много неудачных попыток. – Конечно, мистер Хаммел. Вы вырастили замечательного сына, и он заслуживает всего самого лучшего, - я натянуто улыбнулся, пока в моей голове разносились голоса подростков ‘Он не достоин', ’Он пустое место'. – Но мне кажется Курт намного сильнее, чем кто-либо мог бы предположить. – Называй меня просто Бёрт, приятель, не нужно фамильярностей – ‘Просил ли он других парней Курта называть его по имени? ' – Так чем ты занимался до этого шоу? Ох, эти сложные вопросы. Ладно, завуалированно объяснить не получится, уйти от ответа также. Ну что ж, и снова здравствуйте, мистер Хаммел. – Эмм… Я не знаю, как сказать это иначе... Я был уличным музыкантом. С гитарой и шляпой... как-то так. Я почувствовал, как неловкость в комнате превысила допустимую норму и стала непригодной для жизни. – Твои родители это одобряют? – Я не видел их с тех пор, как моя семья обанкротилась, и у нас отобрали дом. Далее каждый из нас пошел своим путем. Я стал поглядывать на часы, мысленно подсчитывая как долго можно искать Старбакс. – То есть, у тебя тоже на кону стоит все. У моего мальчика есть шансы победить? Я просто не эксперт во всех этих модельных делах, – засмеялся Бёрт. – Все шансы. Я уже боюсь финала, – я тоже засмеялся, вспоминая, как в ночь большой пьянки в НЙ, я заставил Курта признать, что стану победителем. Так легко пугать людей своей ложной самоуверенностью. Может, стоило в актёры податься? Курт вбежал в палату, запыхавшись. Волосы в легком беспорядке и два кофе в руках. Не прошло и четверти часа, а я уже успел соскучиться. – Там была такая очередь, вы не поверите. – Он протянул нам обоим стаканчики, посмотрел на меня и добавил: – не мог же я оставить такого красавчика без напитка. – Я кивнул своему заботливому парню, делая глоток. – То, что вы оба улыбаетесь, это хороший знак, верно? – не выдержал он. – Да, Курт, у нас с Блейном все отлично, – согласился старший Хаммел.

★★★

– Извините, но время посещений окончено. Вам нужно покинуть палату, – пролепетала девушка в голубом халате. Курт незамедлительно подошел к отцу, взял его за руку и наклонился, чтобы прошептать что-то. Он впервые хотел что-то от меня скрыть. Поцеловав отца в щеку напоследок, он вышел из комнаты, не оборачиваясь и оставляя меня позади. Я в свою очередь лишь кивнул Бёрту и не промолвил ни слова. ‘Береги его’ – телепатически передал мне он, кивая в ответ. ‘Обещаю’ – я моргнул и почувствовал, как груз ответственности ложится на мои плечи. ‘Удачи на шоу, Блейн’ – либо это ирония, либо я и, правда, не умею читать мысли. Может, мне просто хотелось, чтобы он сказал именно так. ‘Прощайте, Бёрт’ – я тихо прикрыл дверь. Курт ждал меня на улице, уже немного замерзший и дрожащий. Я сразу обнял его за плечи.

★★★

Мы так и не заговорили по дороге до отеля. Да, мы жили в отеле. Не знаю почему, и стоило ли мне из-за этого переживать, но Курт так и не отвез меня к себе в дом. Я не стал спрашивать, это его выбор. Но и жизнь в отеле имела свои плюсы. Во-первых, мы хоть как-то окупали золотую карточку, помимо ежедневного кофе и цветов Бёрту. Во-вторых, не нужно было убираться. Это действительно, огромный плюс! Хотя Курта всё равно было не остановить. Мне даже иногда казалось, что уборка доставляла ему удовольствие. В-третьих, он жил со мной в одной комнате, и проводить с ним 24 часа в сутки, на удивление, мне нравилось. Уж не знаю, положил бы Курт меня на диване, если бы мы были в доме, или же я бы спал с ним на одной кровати. В любом случае, в нашем номере постели были раздельными, и я довольствовался тем, что предлагала меня судьба. Как только мы открыли дверь ключом, Курт накинулся на меня с поцелуями. Я, наверное, никогда бы не устал его целовать. Словно для этого меня Бог и послал на Землю. Чтобы всю жизнь целовать его губы. Он повалил меня на свою кровать и оседлал. ‘Боже, Курт, что же ты со мной делаешь?’ Этот сумасшедший полностью завладел мной. Он сильно прижал мои руки кровати, впиваясь в мои губы так страстно, что сам, наверное, ощутил боль. Долгий поцелуй закончился звериным рыком. Курт расстегнул несколько верхних пуговок на моей рубашке и перешел на шею. Сначала он вывел на ней узоры языком, а затем оставил дорожку засосов, спускаясь все ниже и ниже, пока не снял с меня этот ненужный кусок дизайнерской ткани вовсе. Я помнил про наш запрет на засосы из-за шоу, но что-то мне подсказывало, что спорить в данный момент с Куртом - не лучшая затея. Ангел отпрянул от моей груди и стал снимать свой свитер, давая мне отдышаться и прийти в себя. ‘Ох, Курт. Как всё чудовищно быстро. Неужели ты так отчаянно нуждаешься в этом сейчас?’ Мы с ним, конечно, уже дошли до этой стадии отношений, когда в полнейшем сексуальном дурмане стягиваешь верх с партнера, но мы никогда не оказывались оба обнаженными по пояс. Я осмелился поднять глаза на это чудо, только когда его свитер и майка уже покоились на пыльном полу. Он был так прекрасен. И мне хотелось одолжить у этого мира вечность, чтобы рассмотреть каждый изгиб. Его тонкую талию и сильные плечи, его накаченную грудь и напряженные руки. Изучить нежную кожу на животе и прикоснуться языком к каждой косточке ключицы. Но у меня не было и секунды. Курт опустился на меня так резко, снова прижимаясь к моим губам. Все было так суматошно, сумбурно и необдуманно, что я даже не удивился, когда мы с ним с грохотом упали на пол. Не успевая оценить масштаб ущерба, я снова оказался прижатым к горизонтальной поверхности. Падение не остановило Хаммела, кажется, даже больше раззадорило. Он обхватил мою спину руками и впил ногти в кожу у поясницы. Всего было так много. И все было так чересчур. Мне не хватало воздуха, времени, мыслей. Его горячее и сильное тело было так близко, что мой мозг совершенно отказывался работать. Все не так. Совсем не так. Курт провел своим языком по моей верхней губе и потянулся к ремню моих брюк. Я услышал звук расстегивающейся молнии и только в этот момент смог прийти в себя и задать жизненно необходимый вопрос. – Ты уверен? – пробормотал я, ощущая себя неумелым тинейджером. Глубокий поцелуй с языком по самое горло. Но никакого ответа. – Курт, ты уверен? – более хрипло и зло повторил я, немного отстраняясь от этого безумного мальчишки. Он опустил свою руку к моим боксерам и оттянул их резинку, выдерживая долгую паузу. Как предусмотрительно с его стороны. – Обычно люди отвечают на такие вопросы, – прошептал я и повернул голову Курта к себе. Снова увидел те самые испуганные глаза, в которых как обычно плескалось миллион галактик. Это все тот же Курт, просто он запутался. Пауза затянулась, а резинка моих боксеров все еще оставалась угрожающе оттянутой. – Обычно люди просто трахаются! – несвойственное губам Курта слово и низкий от возбуждения голос резанули мой слух. Но не так как сама фраза. – Отпусти меня... – прошипел я, не отвечая в тот момент за свою темную сторону. На что тот резко отпустил резинку, причиняя мне некоторую боль из-за соприкосновения со вставшим членом. ‘Ах, Курт’. Я оттолкнул его и встал на ноги. Все не должно было произойти так. Пока мое сердце замедляло свой ход, я вышел на балкон. Одного взгляда на вечерний Огайо хватило, чтобы захотеть вернуться в номер. Это не шумный Нью-Йорк. Это обычная Лайма. И мы с Куртом оказались здесь не просто так. Мы будто одни во всем мире. Мы здесь, потому что этого хотела судьба. Нам есть за что бороться. Мы должны быть друг у друга. По крайней мере, в этот период жизни. Я снова открыл балконную дверь, впуская в душную комнатушку, наполненную запахом наших тел, холодный воздух. Курт уже сидел на краю моей кровати, тихо всхлипывая и покачиваясь из стороны в сторону. 'О нет. Мой Курт.' Я бросился к нему и за мгновение забыл всю злость и негодование. Курт не должен плакать. – Эй, эй, малыш. – Я присел на пол, обхватывая руками его стройные ноги. – Прости меня, пожалуйста. Я не совсем был уверен, за что именно извиняюсь, но виноват определенно был я. Курт ничего не ответил, лишь запустил руку в мои волосы и стал нервно накручивать кудряшки на пальцы. – Если ты не хочешь говорить что с тобой не так, я скажу что со мной, – он наклонился и поцеловал меня в макушку. – Ты первый парень в моей жизни, Курт. И это важно для меня, потому что и близость с мужчиной у меня будет в первый раз... – Он потянул меня сесть на кровать, и я подчинился. Его глаза полные раскаяния и понимания выкачали весь воздух из моих легких, но я всё же продолжил. – И дело даже не в страхе или неопытности, у меня сносит крышу, когда ты рядом, я так хочу тебя, что и собственное имя могу позабыть... Дело в тебе. В том, что это наш первый раз, и я хочу сделать его необыкновенным. Уж точно не на холодном полу подозрительного отеля в глуши... – я взял Ангела за руку и прижал ее к своим губам. По его щекам все еще бежали слезы. – Ты прав... – он вытер лицо пальчиками и начал глубоко дышать. – Это было, как наваждение, знаешь? Я медленно сходил с ума за эту неделю, окруженный вами двумя. Я все думал и думал. Скорее всего, слишком много думал. Мы были заперты в этой ужасной палате, в этом тусклом номере, в этом сером Огайо. Разве тебе не хочется свободы? Разве тебе, правда, нужен я с этой блеклой жизнью? – На шоу мы тоже заперты, Курт. И все годы на улице я тоже был заперт. Все дело в том, как мы это воспринимаем. Для меня, неделя была просто замечательной. Самой яркой, веселой и теплой из предыдущих. – Его ласковый радостный взгляд успокоил меня, но не окончательно. – Это все что тебя волнует? – Это лишь малая часть хаоса в моей голове, – он прикоснулся к моей щеке, приготавливаясь опрокинуть на меня ушат с ледяной водой. – Меня волнует здоровье отца и не обнадеживающие прогнозы врачей. Меня волнует пустующий сейчас номер Тайры в доме, и все лицемеры, пребывающие там. Меня волнует сам проект, и победа на нем. Меня волнуешь ты, такой нереальный и сложный. Со своими тараканами в голове и страшным прошлым за плечами. Меня также волнует наше будущее, которому никогда не бывать. Меня волнует это чувство в груди, которое не отпускает ни на минуту, когда ты рядом. Чувство, будто я знаю тебя вечность. Оно волнует меня больше всего. Скажи, что мы не ошиблись, когда поцеловались, когда начали эту круговерть. Пожалуйста, скажи, а то я устал себя терзать... Он схватился за голову и стиснул руками свои виски. – Мы. Не. Ошиблись... – у меня совершенно не было аргументов, я просто знал, чувствовал, что это так. – Эй, Ангел, – он смущенно посмотрел на меня, услышав своё сценическое имя, - ты невероятный... – Я начал целовать его кисти, чтобы он ослабил хватку и опустил руки. – Нет, нет, это ты! – Он повернулся, и мы прижались друг к другу лбами, наслаждаясь мгновением. – Ты очень дорог мне. Очень. Извини за БДСМ сцену, я был не в себе. Наш первый раз будет особенным, обещаю. Просто мне не хотелось делать это в доме, полном других людей и камер... Курт крепко обнял меня, и наши обнаженные тела снова соприкоснулись, порождая электрический ток. – Ох, знаешь, что волнует меня? То, что я только что лишил себя лучшего извращенного секса в моей жизни. Когда у нас еще будет возможность, так уединится? Точно не в доме на проекте. Он поцеловал меня в щеку и наклонился за свитером, пока я пытался насмотреться на его идеальный торс еще пару секунд. Выражение его лица менялось от «никогда» - удручающего смятения и «когда-нибудь» - вымученной полуулыбки. – Когда-нибудь, – выдавил из себя Курт, поднимаясь с кровати. – У меня гениальная идея. С тех пор как у меня появился парень, не знающий, что такое вкусный суп или хорошее свидание, я не перестаю порываться научить его этим жизненным основам. Я исправлю сегодняшний вечер, ты и не вспомнишь о полуголом обаяшке, валяющимся с тобой на этом полу. – Я наигранно разочарованно захныкал. - Ты запомнишь его, как галантного джентльмена. Сейчас я выйду на улицу и вернусь через минут пятнадцать. Будь готов и оденься прилично. Заимствование бабочки из моего чемодана – приветствуется. Что-то мне подсказывает, вы с ней будете неплохо смотреться. Я хотел сказать, какой он поразительный и божественный, но он уже исчез из комнаты. Порой мне кажется, что я встречаюсь с супергероем. Когда в дверь позвонили, я вздрогнул, будто это и в правду было мое первое свидание. Я посмотрел в зеркало и подмигнул сам себе. Белое поло и синяя бабочка не слишком официально? Я взялся холодными пальцами за ручку и открыл замок. Передо мной стоял Он. Одетый все так же в голубой свитер, до ужаса подчеркивающий красоту его глаз. Он не изменился, но теперь в его руках цветы. Мне никто никогда не дарил цветы. Может не зря я ощущал себя школьницей? Кажется, этот парень только что завоевал мое сердце. Красные и желтые розы были составлены в художественно-заумной композиции. На его губах улыбка и я не смог устоять от жуткого желания их поцеловать. Он такой холодный, что хочется притянуть его обратно в наши апартаменты, засунуть под одеялко и не отпускать из объятий до рассвета, но моим материнским инстинктам не судьба было воплотиться в жизнь. На сегодня у нас грандиозные планы. Мы целовались еще несколько секунд на пороге, до тех пор, пока не услышали приближающиеся шаги. Я поблагодарил своего спутника за цветы, взял за руку, и мы направились к лифту.

★★★

Мы пошли в кино. Банально, скажете вы? Необычно для Лаймы, отвечу вам я. Пойти в гей-бар мы так и не решились. Курт ворчал что-то о плохих воспоминаниях, а я пытался убедить его уличными танцами. Но все напрасно, спор закончился фразой «посмотри в гугле значение слова «свидание»». Итак, кино. Я был крайне удивлен, что мой парень учел мой голос, когда мы обсуждали выбор фильма. На самом деле, выбирать было не из чего в такой поздний час, но я был доволен и таким исходом. Мы смотрели на Рио. Это мультик. Конечно, Ангел сначала немного возмущался, но потом пошел на уступки. Сели на последний ряд, потому что независимо от того, что мы смотрим, последний ряд – обязательное условие свидания. Так даже в определении слова «свидание» написано на сайте блога одной двенадцатилетней девчонки, я читал. Мультфильм, наверное, был интересным. Я, правда, пытался смотреть начало. Разноцветные птички, грустные птички, добрые птички, не очень добрые, это все слишком сложно для моего озабоченного ума. Вы знали, какими птички бывают очаровательными и притягательными одновременно? Не уверен, что именно на меня так сильно подействовало. Может «bird-talk»*, может близость Хаммела или отсутствие света и детей в зале. Но не прошло и пять минут, как я начал поглаживать его бедро, целуя в шею. Вообще-то так мы и провели оставшиеся полтора часа. Я помню, Курт пытался приглушить свой стон, когда моя рука настойчиво продолжала исследование, а губы перешли на ухо. Я помню, он ругал меня, повторяя «что за испорченные у тебя представления о свиданиях?». Я помню, он тыкал пальцем в экран, бормоча «Мы голубые попугаи, а Себастьян белый, понимаешь?! Он белый! Он хочет нас разлучить!». Но я не помню, чем кончился мультик, и как мы с Куртом оказались на улице.

★★★

Переходя дорогу, я услышал его милый смех, и понял, что свидание прошло не так уж и плохо. – Признайся, что ты просто мстил мне за валяния на полу? Ангел прижал меня к себе за талию и почувствовал, как принадлежу ему с каждой секундой все больше и больше. – Я не виновен. Это все птицы. Они производят какой-то волшебный эффект на меня. Может в прошлой жизни я был птицей? Я взмахнул своими руко-крыльями и сказал "Курлык". И Курт даже не успел посмеяться над моей глупостью, как его лицо стало каменным. К нам навстречу шли два бугая, очевидно знакомых моему парню. – Блейн, пойдем в другую сторону, пож... – Кого я вижу?! Я не знал этого человека, но его нахальный тон уже пробуждал во мне глубинное желание избить ему морду. – Не уж-то Леди Хаммел со своей новой пассией? - Мои кулаки сжались так же как и тело Курта. – Пожалуйста уйдите с дороги, – холодно сказал он, – школьные годы прошли и нам не по пути. – Мне по пути с тобой, милый! – Ладно, первое впечатление не обманчиво. – Я видел тебя по телику. Ты теперь звезда? А это твой звездный парень? Почему мне кажется, что вас двоих не должно быть сейчас здесь? На свидание ходили? Он явно был недоразвитым, поскольку если не наше объятие, то цветы в моей руке говорили красноречивее слов. – Ты все еще такой же жалкий и загнанный в угол мальчишка, Хаммел. Думаешь, уехал из города и все изменилось? Нет. Тебя выгонят с телевидения, и ты вернешься в эту дыру. И я не забуду напомнить тебе твое место. На грязном кафеле в туалете. Воспоминание моей вспышки ярости в уборной на судействе ударило ножом в сердце. Какой же я дурак. Я тихонько отстранил Курта от себя и угрожающе приблизился к более крупному из них, в то время как его сопровождающий поспешно пятился назад. – Не смей даже открывать свой поганый рот. Я не знаю, кто ты и не хочу знать. Либо ты и твой трусливый дружок немедленно продолжаете прогулку в противоположном от нас направлении, либо мы с Куртом идём вперед, а вы с пирожком направляетесь в больницу. Но знаете, у нас с моим парнем сегодня важный вечер, и я не хочу его расстраивать, так что соизвольте исчезнуть из его жизни навсегда. – Я взял громилу за спортивную куртку и толкнул. И я не ошибся с употреблением слова «громила», размеры этого парня воистину были впечатляющими. После моих слов его друг сбежал, оставив мне на десерт Мишку. – Зато я знаю тебя, я знаю, что ты никто. – Я хотел накинуться на этого мерзавца снова, но Курт обхватил меня руками со спины. – Просто собирался познакомиться. Как парень, который первый поцеловал эти сладкие губы. – Моя грудная клетка вздымалась достаточно высоко, - с последним, - пока Курт не опалил мое ухо тремя словами «Он заставил меня». – Прощай, Дейв... – промычал Курт, сдерживая меня от удара. Он потянул меня на себя и я, стиснув зубы, последовал за ним. Вечер все же стал ужасным. Хоть мы и засыпали на одной кровати, потеснившись, глаза моего бойфренда все равно были на мокром месте. Я поглаживал его волосы и клялся, что никто больше не причинит ему боль. Я благодарил его за удивительное свидание. Я целовал его за то, что он у меня есть. И когда он уже видел десятый сон, мой телефон завибрировал, пробуждая меня. *Посмотри тамблер или твиттер. Весь мир теперь знает, что вы вместе. Тайра в бешенстве. Домой лучше не возвращайтесь*

Рейчел Бесящая Берри

Ох, какие важные новости, моя дорогая лже-подруга. Ох, какой сложный день ожидает нас завтра.