Я падаю, даже когда ты держишь, или Клейн-модель по-американски

«Тайра Мэил!»

– Как здорово, что мы можем слушать послания Тайры, не поднимаясь с кровати. Даже закрытой двери не удастся заглушить сумасшедшие крики Сантаны. Курт уткнулся носом в теплое плечо и натянул на себя и Блейна одеяло. Снова стало темно и уютно, как ночью, и он попытался отыскать чужие губы в кромешной тьме.

«Любовь витает в воздухе, сегодня «тот самый день февраля». На протяжении всего проекта вы дарили мне свою красоту и любовь, но пока что не получали ничего взамен. Настало время подарков. Насколько сильно мои модели соскучились по дому? Предполагаю очень, поэтому он уже едет к вам в Лондон»

Блейн первым прервал поцелуй, сдернул с себя одеяло и широко распахнул глаза. – К нам едут наши семьи! – заверещала Сантана. – Надеюсь, Тайра понимает, что Бриттани тоже моя семья, и я ее скоро увижу! – Она постучала парням в дверь. – Доброе утро всем геям этой комнаты, я жду вас на первом этаже для завтрака! Больше не смогу вынести и минуты в обществе Куинн. Этой ночью у меня рука устала прятать нож под подушкой на всякий пожарный. У вас хоть дверь на замке есть, а я обороняюсь тем, что предлагает мне жизнь. Послышался стук каблуков и приглушенный смех из-под одеяла. – Как здорово, что мы можем провести весь день, не поднимаясь с кровати. Не приедут семьи, не приедут проблемы. - Курт лучезарно улыбнулся и вопреки своим словам стал выпутываться из убежища и одеваться. – Ты – моя семья, – помурлыкал Блейн и подтянулся к своему парню, дабы обхватить его талию руками и воспрепятствовать дальнейшей активности, – значит сегодня день тебя. – Что за чудесное совпадение, календарь считает так же! – Они оба снова упали в горизонтальное положение. – С днем всех влюбленных тебя, прекрасный, – Курт переплел их руки и полюбовался самодельным кольцом на безымянном пальце. – И тебя, Курт. Блейн обреченно вздохнул, заметив грустный взгляд собеседника. – Но у меня даже нет для тебя подарка. – Лучшим подарком будет обещание, что ты не покинешь меня сегодня. В день, когда влюбленные друг друга не покидают. Мы оба должны быть в финале, ясно? – Блейн поцеловал парня в щеку. – Предыдущую речь сказал романтик-Блейн. А теперь даем слово настоящему Блейну, а не его фейку. Давай же, что ты хочешь в подарок на самом деле? – Самодовольная улыбка Хаммела и невидимый микрофон у губ респондента. – Се-е-е-е-е-екс! – прорычал он. – Хаха, я ждал этого… – Нет, правда, если этот дурацкий запрет Смайта не будет пересмотрен в течение недели, я уйду из этого шоу. Серьезно. Никакие деньги не стоят моих нервов. Они положили Бога в мою постель и запрещают мне с ним трахаться?! Что за пытки?! – Курт не мог перестать смеяться. – И когда Тайра на судействе спросит меня «Блейн, ты лучшая модель XXI века, за какие грехи ты нас покидаешь?!», я так и скажу «Секс! Мне нужен секс!». – Ты точно войдешь в историю, – Хаммел нетерпеливо потянулся за поцелуем. – Может, тебя устроит минет в душе? И, наверное, эта история могла бы не ограничиться только минетом, если бы из-за двери не разнесся женский голос: – Блейни! – Это не Сантана, не Куинн, и даже не Бриттани… – перебирал варианты Курт. – Это моя мама… – неверяще пробормотал Блейн, застыв с ладонями, обхватившими фарфоровые скулы. – Ты… уверен? – Конечно, я уверен, Курт! Как я могу не узнать голос родной матери, будившей меня в школу все детство! – он кричал на парня шепотом, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь одежду. – Ну, извини, что не знаю подробности твоего прошлого, которое ты от меня изо всех сил скрываешь! Когда они все-таки нацепили что-то приличное и привели себя в порядок, осталось сделать самое сложное. Открыть дверь. Потому что ни Хаммел, ни Андерсон не проявляли особого энтузиазма при этой мысли. – Мальчики, я отсюда слышу ваше сбившееся дыхание. И очень надеюсь, что оно вызвано простым испугом, а не прерванным половым актом. Пожалуйста, откройте дверь, давайте поговорим, а то вы напоминаете мне старые добрые времена, когда я мешала Блейну познавать женские тела в его молодые годы. Ручка двери повернулась, и оттуда показалась взлохмаченная кудрявая голова. Ее сын вышел из подполья, придерживая Курта за талию. Они оба разглядывали увлекательный ламинатный пол. – Привет, мам. – Здравствуйте, миссис Андерсон. Перед ними стояла обворожительная шатенка с карими глазами, хорошей фигурой и счастливой улыбкой. Только одной жизнерадостностью она покорила сердце Курта, даже не сказав ни слова. – Во-первых, называй меня мисс Андерсон. Мы с его отцом развелись еще тогда, когда у меня не было морщин. Во-вторых, лучше называй меня Пэм. Как все друзья. А в-третьих, еще лучше зови меня мамой! Хотя тебе все можно, ты ведь будущий муж моего сына, называй меня, как тебе вздумается… Я безумно рада вас обоих видеть! Вы такие милые! Я имею в виду вживую, а не по ящику… Угадайте кто из ваших фанатов визжал громче всех, когда Курт на судействе объявил о помолвке? – женщина говорила быстро и эмоционально, как сам Блейн, когда волновался. – Вы смотрите ANTM? – выдавил из себя Курт, понимая, что его напарник не намерен поддерживать этот фанатский разговор. – А какая уважающая себя женщина средних лет этого не делает? Я следила за успехами моего мальчика с момента его появления на проекте… – Тогда какого черта ты не следила за моими успехами, когда наша семья развалилась?! – Курт плотнее прижался к парню и успокаивающе погладил его руку. – Милый, это было такое тяжелое время. Для каждого. Тебе на тот момент уже исполнилось восемнадцать, и я думала, что вы с твоим братом сможете справиться с финансовыми трудностями самостоятельно, как взрослые люди. – Пэм явно заранее подготовила ответ. Явно обмозговывала его долгое время. Явно стыдилась его. – Мне очень жаль, что мы потеряли связь. Я искала тебя. Сразу же как поняла свою ошибку. Ты мой сын. Самый любимый на данный момент, в связи с тем фактом, что засранец Купер бросил меня одну в этом отеле для разговора с тобой, – четыре удивленных глаза устремились на неё. – Семейный день, припоминаете? Купер в деле. Я забронировала столик для наших семей, чтобы мы поговорили о финале, свадьбе и ваших бесстыдных поцелуях на камеру… Она искренне улыбалась, и Курт заметил, что каждая черточка на ее лице подтверждала врожденный шарм и красоту семьи Андерсонов, и как же жалко Курту было стирать эту улыбку. – Извините, Пэм, но моей семьи сегодня не будет. Мама умерла, когда мне было восемь, а отец сейчас находится в больнице. Я думаю, вы хорошо проведете время втроем. А я пока позавтракаю с Сантаной, а потом поболтаю с папой по скайпу… – Курт явно почувствовал себя не в своей тарелке. – Тем более это семейный день… – Хэй, – Блейн повернул его голову к себе за подбородок, – не оставляй меня с этими незнакомыми людьми. – Кажется, мисс Андерсон оценила подкол и посмеялась, совсем не обидевшись. – Я повторю, ты – моя семья. Это будет весело, пожалуйста. – мистер Андерсон пустил в ход свои щенячьи глазки. Мистер Хаммел обнял его за плечи и прошептал на ухо: – Наши отношения закончатся через две недели, и я не хочу стать еще одним членом твоей семьи, который тебя бросит. Иди с матерью и братом, они – твоя настоящая семья. Курт поспешно попрощался с Андерсонами, и спустился к злой от ожидания Сантане. – А где твой ребенок? – Его настоящая мать объявилась, – промямлил Хаммел, откусывая большой кусок зеленого яблока. – И вы с тещей уже не поладили? Она оказалась большей стервой, чем ты сам? – Она до безобразия красива, остроумна и добра. Как и сам Блейн. По секрету сказала мне, что хочет спеть на нашей свадьбе… Как и сам Блейн в принципе. – О, ты попал, Хаммел! По окончании проекта разобьешь сердце несостоявшейся свадьбой не только Гейскому солнышку Америки, но и самой Америке. - Сантана испачкала нос Курта сливками и раскатисто рассмеялась. – А где твоя семья, гражданка Латинской Америки? – Хаммелу пришлось слизнуть с себя этот изъян, и он поморщился от приторного сладкого вкуса, которого не ощущал многие годы из-за постоянных диет. – Они приехали! И мама и Бриттани… и даже бабушка! Только немного не поладили… Что не удивительно, учитывая её гомофобные наклонности. Так что сейчас моя девушка и мама пытаются убедить её в том, что любовь между женщиной и женщиной не является самой большой проблемой современности… – А ты-ы-ы…? – Я доверяю любви всей своей жизни. И ем! - Сантана хищно откусила от ножки курицы, и Хаммел позавидовал поразительному метаболизму девушки. – Почему ты сейчас не говоришь со своим отцом? Курт прокашлялся, нахмурился, открыл рот, снова нахмурился и просто сказал: – Ему стало хуже… – Сантана перестала обгладывать кость и застыла. – Я только что звонил, ответил врач. Ему запретили говорить по телефону, по скайпу, и вообще… говорить. Курт снова откусил от яблока, от которого, казалось, уже нечего было откусывать. – Сочувствую, приятель. Не хочешь присоединиться к обеду нашей сумасшедшей семейки? После той моей фразы о двойной свадьбе, Бриттани, правда, вдохновилась идеей. Мы могли бы составить список невидимых гостей. Она заботливо потрепала шатена за плечо. – Нет, спасибо… – засмеялся он. – Я лучше посижу в номере и разработаю стратегию по устранению всех женских особей с проекта. – Ну, попытайся. Удачи в начинаниях! – Сантана удалилась, а Курт отошел в сторону бара. Может, лучше будет остаться здесь со своим лучшим другом Алкоголем, всегда заменяющим ему семью?

★★★

На Трафальгарской площади как обычно толпились люди. Они бегали, прыгали, сидели, лежали, а некоторые из них просто стояли, не догоняя, где нужно встречаться для объявления задания конкурса, если она такая большая. Но Себастьян Смайт так и не почтил моделей своим присутствием, каждому на телефон пришло одно и то же сообщение. *Надеюсь, вы все хорошо провели время со своими семьями, а Курт наконец-таки понял, что его недожених – бесчувственная скотина. Итак, сегодня вы будете дарить свою любовь Лондону. У каждого из вас есть определенная фанбаза, основанная либо на двенадцатилетних слэшерах, либо на престарелых домоседках. Ваша задача: проявить свои организаторские способности, собрать своих фанатов в одну кучу на этой площади и организовать флешмоб в честь такого великого, но, тем не менее, не понятного мне, праздника как День Святого Валентина. У вас есть всего час. Обязательное правило конкурса: действовать самостоятельно. Нарушение правила: незамедлительное исключение с проекта. Я не шучу. Задание оценивается, и по оригинальности, и по массовости, и по связи с праздником. Оценивать вас будет Ее Величество Тайра. Желаю удачи Курту, остальные идите к черту:*

Себастьян СкороФиналИМнеПлеватьНаРеакциюТайры Смайт*

Курт отвел взор от экрана и стал отчаянно искать знакомое лицо среди прохожих. Блейн, наверняка, одной улыбкой уже собрал вокруг себя десятки и парней и девушек, Сантана взглядом принудила незнакомцев подчиняться своей воли, а Куинн своим сексуальным голосом сразила дюжины мужчин. Курт же был растерян, беспомощен и совсем немного пьян. Рядом с недействующим фонтаном раздался пронзительный вопль, и Курт мог поставить свою любимую брошь в виде чихающего бегемотика на то, что причиной этой несдержанного порыва радости был его жених. Так и оказалось, Андерсон стоял в окружении многих. Он за считанные секунды привлек внимание половины людей с площади. Как бы поступили вы, будь вы на месте Курта в такой щекотливой ситуации? Потому что он тут же начал активно махать ему рукой, как самая преданная и ярая фанатка из всех. Он знал, что не справится. Он знал, что именно на этом задании Блейн нужен ему как никогда, и когда их глаза встретились, он постарался вложить в этот взгляд, как можно больше мольбы и информации. Как бы поступили вы, будь вы на месте Блейна? Потому что он лишь сжал свои губы в тонкую линию и отрицательно замотал головой. Он не поможет. Впервые Блейн отказывался помогать Курту. Это дало парню неплохую почву для размышлений, но времени на сентиментальность не оставалось. Нужно было срочно что-то придумывать, а его затуманенный виски разум не рожал никаких мыслей помимо «отшлепать Блейна по приходу домой за неподчинение Доминанту». *Нужна помощь?;)* от Неизвестный номер Очевидно, правила конкурса не распространялись на членов жюри. *Нет* Чуть более распространенное предложение могло бы выдать нетрезвое состояние Хаммела и степень его безнадежности. Он справится без помощи кого-либо. Как будущая топ-модель по-американски, он должен будет найти выход. Через час на главной площади Лондона творилась вакханалия. Люди разделились на четыре лагеря. Одна группа девушек (скорее всего не совсем традиционной ориентации) танцевала сумасшедший танец под песню “Girl on fire” во главе с Сантаной Лопез. Танцевальный флешмоб был самым очевидным решением, учитывая её отношения с самой талантливой танцовщицей на проекте. Вторая группа состояла из сексуальных парней и лидирующей Куинн, поющих “It's a Man's World” на ступеньках у Национальной Галереи. Третьей армией заведовал Блейн. И на самом деле сказать точное количество участников его флешмоба было затруднительным. Он не стал ни петь, ни танцевать – что сама по себе уже впечатляло. Он использовал другое свое отличительное качество. Очаровательность. Андерсон организовал флешмоб поцелуев. Люди носили надписи «Free kisses» и подходили к незнакомцам на площади. Конечно, подходил и сам Андерсон. Конечно, Курт это видел. И это только больше подстегивало его бороться, противостоять, соревноваться. Злиться, ревновать и кричать на этого козла он будет после. Сейчас Хаммел был занят своим флешмобом. Он организовал показ мод вокруг Колонны Нельсона. Молодые люди представляли коллекцию одежды имени Курта Хаммела. Но из-за того, что у него было не так много нарядов, достаточно массовым он не получился. На площади прозвучал громкий гудок, и все участники флешмобов на мгновение замерли. Время закончилось. Осталось лишь дождаться результатов.

★★★

– Сантана 10 – Блейн 9 – Куинн 9 – Курт 8

‘Розы красные, Фиалки синие, Мы с ним разные, Так и не поговорили, дебилы’

Пока Курт сочинял стихи, модели отправились на фотосессию, сохраняя гробовое молчание. Но когда кэб подъехал к старому амбару, им все-таки пришлось открыть рты, чтобы издать пораженные вздохи. Это был свадебный амбар. Он был украшен гирляндами, цветами, шарами. Оба парня молились о том, что таксист просто перепутал адрес, но когда к ним вышла Тайра Бэнкс в свадебном платье, все сомнения отпали. Все оказалось не так страшно, как выглядело на первой взгляд. Да, это была свадебная фотосессия. Да, все четверо надели свадебные костюмы. И да, они выглядели просто прекрасно. Но фотографировались они с другими моделями. Это были свадьбы с другими людьми. И когда суженый Блейна потянул его за галстук для первого поцелуя в качестве замужней пары, тот не стал сопротивляться. Ведь это часть его работы. Ведь это не считается. Ведь Курт ничего не говорит. А Курту и, правда, было все равно. Он обхватывал рукой фляжку, удачно предложенную фотографом Эйприл Роудс, и ждал своей очереди. Нужно будет ли ему целовать незнакомцев? Сможет ли он это сделать, если даже не будет нужно? А что если он уже хочет намеренно причинить боль?

★★★

Судейство закончилось гораздо более благополучно, чем предполагал Хаммел. Его не выгнали. И Блейна не выгнали. И Сантану не выгнали. За Куинн его сердце немного болело, но в этот вечер он жалел только себя. После судейства Блейн подхватил своего потерявшегося в пространстве парня за плечи и отвел в отличное от всех такси. Они ехали совершенно в другом от их отеля направлении, и Курт не собирался открывать рот для лишних вопросов. Если проблемы игнорировать, они исчезнут, верно? Машина припарковалась у большого дома на окраине, и, открывая Курту дверь, Андерсон первым решил нарушить молчание. – Это дом Купера. У него по дому в каждой стране, я думаю. Мама позвала нас на ужин, потому что ты слишком хорош, чтобы оставаться один в семейный день. Блейн открыл дверь своими ключами и обнаружил дом пустым, но очень красивым. Уютная массивная мебель, горчичные оттенки, запах старых книг. – Быть может, они опаздывают. Сходи прими душ, приведи себя в порядок. – Эта фраза была сказана с некоторым осуждением и обеспокоенностью. – Ты сам на себя не похож. Курт вышел из душа, окутанный теплым паром и запахом карамели. Он медленно спускался по лестнице со второго этажа, представляя себе сказку. Будто это их дом. Будто это их вечер. Будто они пришли после тяжелого рабочего дня и теперь у них вся ночь впереди, чтобы показать, как сильно они по друг другу соскучились. Блейн наигрывал на рояле какую-то знакомую песню, но Курт не мог вспомнить какую из-за того, что алкоголь еще не совсем выветрился из организма. Половица ступеньки скрипнула, и звуки игры стихли. Курт зашел в гостевую комнату, посреди которой располагался черный рояль, и понял, насколько хорошо вписывается Андерсон в эту картину, в его выдуманную жизнь. Такой домашний, семейный и родной человек, ожидающий его по вечерам. Блейн замер с музыкальными пальцами, замершими над клавишами и стеклянным взглядом перед собой. Он оглянулся на зашедшую фигуру парня и улыбнулся его виду. Он казался смешным. На нем был надет огромный белый махровый халат не по размеру, и его волосы никогда не пребывали в таком состоянии. Что бы ни натворил этот глупый мальчишка, Андерсон не мог сейчас сдержать смех. – Пэм и Купер так и не приехали, – прохрипел Курт. – По-моему, они и не собирались приезжать. Ни один из них не отвечает на телефон, как в старые добрые времена, – Блейн горько усмехнулся и сдул с подставки для нот осевшую пыль. – Наверное, они просто хотели, чтобы мы поговорили, не причиняя вред слуху и нервной системе Сантаны… – Курт продолжал молчать, а кулаки Андерсона сжимались все сильнее. – Но очевидно разговаривать не о чем, и мы можем ехать к Сантане. – Может, только о том, что твои губы сегодня перецеловали всех жителей Лондона. – Или о том, что твои губы сегодня перетрогали все бутылки Лондона. – У меня были свои причины, - цедил Хаммел сквозь зубы, отходя от стены и приближаясь к роялю. – Поверь, у меня тоже были, Курт! – Блейн встал с табурета и подошел к окну. – Знаешь, как называются эти причины? ANTM! Мы с тобой участвуем в конкурсе, не забыл?! Это финал, я не буду играть в полсилы только потому, что ты не можешь составить мне достойную конкуренцию! Потому что ты не выдерживаешь напора шоу! Потому что тянешься за помощью к алкоголю, вместо того чтобы перестать бояться, паниковать и комплексовать! Пожалуйста, повзрослей, иначе вылетишь следующим, а я с удовольствием подтолкну тебя к этому… – он встал по другую сторону инструмента. – Угрожаешь мне? Угрожаешь своей «родственной душе»? А я ведь поверил. Правда, поверил. Словно мы созданы друг для друга, словно мы две половинки одного целого, и ты для меня «тот самый». Курт обошел рояль по кругу. – Никому в этом мире нельзя верить, Ангел. Особенно на ANTM. – Губы Блейна открывались, но говорил, будто не он. – Собираешься победить любой ценой, даже перешагнув через меня? Как мне и говорила Куинн, – сглотнул Хаммел. – Я никогда не смогу смотреть на тебя как раньше. – Тебе и не придется. Потому что эти деньги получу я, - Андерсон шептал, словно стыдясь своего последнего предложения. – Дело не в деньгах! Как ты мог так поступить со мной? Ты собрал меня по частям, по осколкам в начале шоу, заставил поверить в мою уникальность, неповторимость и принадлежность тебе. А теперь отпускаешь. Кидаешь с обрыва как отягощающий груз, балласт. Блейн, у нас есть еще две недели. Блейн, еще две недели… – он тихо всхлипывал и умолял, подходя ближе к Андерсону. – Ты же мой, а я твой. Это написано на наших запястьях. Ты шептал мне это на ухо, как заклинание, когда Себастьян поцеловал меня. Тогда что изменилось? Почему ты решил, что имеешь право изменять мне на моих же глазах? – Блейн мотал головой, отрицая свою вину. – Я не знаю, что творится в твоей чертовой голове, но я схожу с ума. Потому что я не могу видеть тебя с кем-то другим. Не могу и мысли вынести, что ты мимолетно увлечешься или влюбишься, что когда-нибудь выйдешь замуж, или, не дай Бог, еще женишься! Этим «кем-то» должен быть я. – А я чувствую тошноту, усталость и запутанность. Меня выводят из себя все эти разговоры о свадьбе, которой никогда не будет. Я скажу сейчас кое-что, что может тебе очень удивить, но ты подготовься… Я никогда не делал тебе предложение, Курт. Не вставал на одно колено и не просил провести со мной остаток жизни. И я никогда этого не сделаю. Потому что наш счетчик обнулен. Потому что мы выжимаем из наших губ последние поцелуи друг для друга, потому что проводим последние ночи, потому что говорим последние слова. Наши отношения, как смертельно больной человек, которого заставляют кататься на американских горках, но как бы он не любил адреналин, его сердце уже не выдерживает. И я не выдерживаю. По лицу Блейна тихо скатывались слезы, пока Курт искал подходящие слова. – Не надо… – Андерсон отталкивал бледные руки. – От тебя несет перегаром. Давай закончим это, прежде чем начали друг друга ненавидеть. Курт думал, что предыдущие слова причиняли боль, оказалось, они даже не шли в сравнение с этими. – Но… – нужно было срочно что-то сказать, что-то изменить, исправить и повернуть время вспять. – Я всегда буду любить тебя. Аргументы кончились, аргументов больше нет. Андерсон нервно кивнул несколько раз и не сдержался: – Я тоже, Курт. Поверь, я тоже. – Так значит теперь мы друг другу никто? – переспрашивал Курт. – Только соперники. – Значит, мы расстаемся. Навсегда. И не оглядываемся. – Не оглядываемся, - Блейн шумно сглотнул, замечая, как глаза бывшего парня загораются. – Тогда ты будешь не против, если прежде, чем тебя возненавидеть, я кое-что попробую. Рука Курта обхватила сильную шею, и он налетел на чужие губы в отчаянном поцелуе, возможно последнем. Если бы Андерсон дал хотя бы повод, хотя бы знак, что не согласен, Курт бы отстранился. Но тот оказался еще более сумасшедшим, чем наш экспериментатор. Блейн сплетал их языки, до боли, до беспамятства, до остатка. Их отнесло к инструменту порывом страсти и хаотичными движениями тел. Он обнял Курта за спину и смял мягкую ткань в своих руках. Ему хватило мгновения, чтобы подхватить парня под ноги и посадить на рояль. Целовать, сжимать, раздевать. Несколько резких движений рук и он уже сдернул полы халата с молочных плеч. Открытая нежная кожа светилась в комнате с приглушенным светом, а на вкус она чувствовалась еще лучше. Блейн прогнул Курта под собой спиной на рояль и начал кусать его острые ключицы, нависая над ним, вызывая у того высокие стоны. У Андерсона всегда была слабость к этой шее. И никто сейчас не мог остановить его от наслаждения желаемым. Пара заметных засосов на самых видных местах, чтобы создать как можно больше проблем одними губами. Пара долгих поцелуев в самые губы, чтобы причинить себе больше сладкой боли, чтобы перенять хоть немного остаточного алкоголя с пухлых губ и забыться. Блейн скинул халат на пол и оставил голое возбужденное тело на гладкой поверхности в одиночестве. Он отстранился от Курта и посмотрел на него со стороны. Такого разрушенного, покорного и готового на все со своими широко разведенными ногами и пухлыми губами. Оставалось только прийти и взять. Хищные глаза Андерсона не обещали ничего хорошего, но Курт был готов позволить жестко себя изнасиловать только любви всей своей жизни. Поэтому он просто притянул к себе парня за пиджак и попытался избавить того от избытка одежды. К сожалению или нет, Блейн не согласился, несильно ударив по тонкой кисти. От его девственной невинности и нерешительности не осталось и следа. Смуглая рука очертила ангельски-нетронутую кожу на груди и спустилась к стоящему колом члену, обхватывая его и размазывая смазку, скопившуюся на головке. Так больно приятно было грубо водить по длинному стволу и без зазрения совести смотреть на последствия своих действий. На безумные тряски тела партнера, на его бессвязную речь, на его попытки подтянуться за поцелуем, на его удары головой о твердую поверхность. Андерсону захотелось полностью контролировать человека под собой, и он ухватил того за шелковистые волосы. Каждое ритмичное движение руки сопровождалось притягиванием торса, каждый толчок отдавался в его теле ударом тока, каждый новый вылетевший звук говорил о маленьком поражении в их игре. Они с Куртом снова будто играли в молчанку и все «О, как хорошо» Хаммел топил в дешевых всхныкиваниях и бормотаниях. Блейн подкручивал руку у основания и возвращался к головке, оттягивая крайнюю плоть и подразнивая уздечку. Словно он был рожден, чтобы ублажать мужчин, чтобы подчинять и управлять. Мягкая и идеальная кожа на попке Хаммела царапалась о ремень с заостренной бляшкой в виде буквы «В», и даже это доставляло им обоим удовольствие. Необходимого давления на эрекцию Андерсона и сладостных выкриков из любимых губ оказалось достаточно, чтобы вырвать из него те самые слова. – Я так сильно люблю тебя… Было скорее похоже на молитву, чем на признание. Но и это Блейн принял за непозволительную слабость. Ему явно не удавалось держать язык за зубами, поэтому он с грохотом упал на колени и заткнул себя длинным членом Хаммела по самое горло. Он прошелся языком от начала до конца и шире раздвинул ноги Курта, расставляя их по краям рояля, чтобы тот не дергался и не сопротивлялся. Его губы растянулись вокруг багровой головки, и он начал ласкать ее языком по контуру. Как делал это сам Курт ему недавно. Нежно, но напористо и ненасытно. Хлюпающие и мычащие звуки вырывались из его уст, пока он пытался заглотить член, как можно глубже. Спустя пару минут он смог одержать маленькую победу, когда услышал тихие, но тем не менее четкие слова: – Возьми меня. Его острый язык моментально опустился к напряженной дырочке и начал медленно надавливать и обводить по кругу, жадно и без остановки. Блейн сжал в руках ягодицы Курта и развел их в стороны. Он был таким сладким. Везде. Несколько укусов пришлось на внутреннюю сторону его бедра, а еще несколько досталось совершенным полушариям. Андерсон снова прижался губами к сжатому колечку мышц, в то время как его руки вернулись к подрагивающему от желания члену. И пока он уверенно трахал языком любимое тело, Курт одним хныканьем умолял его о большем. Блейн будто сам наказывал себя. Он не пытался прикоснуться к себе, не пытался раздеться. Он доставлял удовольствие только тому, кто заслуживал этого все это время. – Андерсон, я хочу тебя. Легкое головокружение от значимости этой фразы, но Блейн сумел вернуть рассудок и поднялся на ноги. Он подтянул к себе практически бессознательного, изнывающего от желания парня, и соединил их губы в жарком поцелуе. – Раздень меня. Трясущимися руками Курт потянулся к подолам пиджака, он развязал узел на бабочке и сорвал несколько пуговиц с цветной рубашки. Оливковая кожа на подтянутой груди покрылась испариной пота, а мышцы пресса нервно подергивались от нетерпения. Но Блейн стоял. Покорно и смирно, пока цепкие пальцы его бывшего жениха медленно расстегивали молнию на штанах. Они даже не успели скатиться до лодыжек загорелых ног, как Хаммел потянулся к напряженному члену в нетерпении. Достав его из плена излишней ткани, Курт провел по нему рукой несколько раз, наслаждаясь пульсацией и контролем. – Давай, я готов. Блейн кивнул и снова опрокинул мальчика на рояль нависая над ним. Он поспешно смочил руку и обернул свой член, направляя его прямо ко входу Курта, замирая на мгновение, наслаждаясь давлением, теряясь в ощущениях. Один толчок и они это сделают. Парни понимают, что смазки недостаточно, момент, который они так долго искали, ожидали идеальности, слияния душ и всепоглощающей любви, будет безвозвратно упущен. Потому что их первый раз должен был быть совершенным. А не таким безбашенным как сейчас. Но голова обоих забита лишь желанием, страстью и бесценностью этой ночи. Потому что второй такой не могло быть. Тяжелые вздохи с ангельских губ, слабые прогибания в спине и поступательные движения попкой. Да, Курт, однозначно хотел, чтобы его трахнули. И когда крепкие руки обхватили тонкую талию, это наконец-таки произошло. Сначала Андерсон вошел всего на сантиметр, сгорая от нетерпимости и жгучей тесноты, но затем полностью погрузился в своего Ангела. И о да, как бы ни было больно, идеальность этого момента единения не покидала. Блейн рухнул на расслабленное тело в шокированном крике, соприкасаясь с дрожащими губами в коротких поцелуях. Тихие сдавленные стоны от Курта были для Блейна и новыми и знакомыми одновременно. Он знал, как любить этого парня, но не знал, как стереть нотки боли из его голоса. Новый толчок сопровождался новым слабым шипением и слезами в уголках глаз. Гладкий лакированный рояль, конечно, придавал всей ситуации определенного шарма, но в основном доставлял только неудобства. Поэтому когда эрекция Андерсона начала встречаться с той самой точкой удовольствия в податливом теле, он не стал медлить. Он выпрямился вместе с партнером, обнимающим его за плечи, и попросил обхватить себя вокруг бедер ногами. Тогда два обнаженных парня дошли до спальни, не забывая продлевать удовольствие столкновениями со стенами и различной мебелью в виде,трюмо, шкафа и журнального столика. Кровать была мягче всего. Прекраснее. На тумбочке у нее же они нашли заранее подготовленную смазку и уже ненужные презервативы. После добавления смазки секс и правда стал качественно лучше. Блейн закинул накаченные ноги на свои плечи и стал резкими фрикциями входить в эту идеальную задницу. Он цеплялся за бледную шею руками и засовывал пальцы в приоткрытый в экстазе ротик. Было грубо, жестко, с легким привкусом ненависти и прощания, но все равно идеально. Заметив предельное состояние мальчика, Блейн смело начал водить рукой по его члену, в ритм собственным толчкам. Слишком мало. Нужно было больше. Бешеный темп был достигнут тогда же, когда они кончили с криками и слезами. Потому что в этот момент Курт понял, что проверка совсем не оказалась напрасной. Он был прав. Они занимались любовью так же сильно, как любили. Это был лучший секс в его жизни. Учитывая тот факт, что он впервые был снизу. Может быть, когда-нибудь он расскажет Блейну о том, что это был первый раз для них обоих. Но сейчас он лишь продолжил поцелуи, и они сделали это снова. Раком. В миссионерской позе. На боку. Кончая раз за разом, но не успевая насытиться и удовлетвориться в полной мере. – Признайся, ты сделал это только потому, что хотел испортить мою походку на подиуме, – смеялся Курт, зарываясь носом в кудрявые волосы. Была середина ночи, и они уже лежали, обнявшись на потных простынях. – Вот цена моей победы. Загубил мою доминантную натуру шикарным риммингом, и думаешь, тебе сойдет это с рук? – Я хочу быть снизу, – кивнул Блейн, задорно улыбаясь и целуя парня в уголок губ, – чтобы наши шансы на подиуме были равны. И чтобы твоя гордая доминантность не пострадала. Их веселые разговоры потонули в тишине ночи, когда после череды оргазмов, Блейн оделся, оставил ключи на трюмо и ушел из дома. Оставляя Ангела одного в пустой и холодной кровати, наедине со снами об их неповторимой и самой шумной свадьбе в мире моды.