Я вручаю своё тело бездне

Вилен уже со счета сбился, сколько раз за последние несколько часов чувствовал, как анальный проход и кишечник распирает от расширения. Воды, бус, члена, теперь вот помпы. И искренне не мог понять, почему, где-то на задворках сознания, ему это все-таки нравится! Когда Максим заменил свои пальцы этим вот странным гладким предметом в его заднице, Вилен немного расслабился, помпа ощущалась не такой уж большой. Но когда Макс начал качать грушу... Вилену показалось, что анус сейчас просто порвется! Его распирало все больше и больше! Продолговатый предмет ввинчивался и распрямлялся под напором воздуха всё больше вглубь тела мальчика и всё больше расширяя стенки кишки. Эта вещица была больше и толще всего предыдущего, но Вилен действительно чувствовал какое-то извращенное удовольствие от чувства и осознания того, что его анус сейчас настолько раскрыт и растрахан перед этими мужчинами и они могут сделать с его телом все, что в принципе сейчас захотят. А мальчик уже слышал, что Максиму вот захотелось его алеющих от ударов ягодиц. Перед тем как трахнуть Вилена в попку. Ну что ж... Наверное, и это можно будет без проблем перетерпеть?.. Вилен вообще поймал себя на мысли, что от этого мужчины, с глазами похотливого волка в гоне, но настолько ласковыми руками, принял бы многое. Странная мысль. И какая-то не логичная для того, кого похитили и против воли пользуют во все дырки. Но гибкое сознание милого юноши давно привыкло подстраиваться под все жизненные ситуации. Да и жизнь вообще казалась ему довольно не логичной. Если он тихий и скромный от природы, что же теперь к нему и близко нельзя подойти пообщаться? Но его окружение по ходу так и думало, довольно умело игнорируя его психологические проблемы с коммуникабельностью. И пока ещё никто не пытался разговорить, заглянуть в душу, растормошить этот милый приветливый комочек доброты. Кроме этих мужчин! Точнее даже кроме одного мужчины. Максима! Он, не заговаривая, ворвался, покорил и дергал за какие-то правильные ниточки души мальчика. Пробудил в нем что-то. Что пока пугало самого Вилена, но не настолько, чтобы от этого отказываться. От этого уверенного властного голоса мурашки бегали по всей коже. От прикосновения этих рук нервная система давала сбой и хотелось плавиться от неги. Впервые кто-то так нежно, с придыханием назвал мальчика «Золотком» (не считая родителей). Да, Вилен расслышал! И был крайне поражен! Ещё одна струна души запела. А могло ли быть, что... Нет! Не сейчас! Думать не хотелось. А давать себе ложных надежд тем более. И пока есть этот миг, этот час и этот день до заката, надо пользоваться им. Вилен безропотно примет всё, что сможет дать ему этот мужчина с глазами похотливого волка... Мысль оборвалась. А голые ягодицы со свистом обжег первый удар флоггера. И без перерыва второй, третий, четвертый... С членом в глотке, с помпой, которая до боли распирала задницу, с ладонями, нежно поглаживающими его бёдра, с руками, скованными за спиной и полосками жесткой кожи, гуляющей по его попке, Вилен чувствовал себя потрясающе опустошенным. Совершенно безэмоциональным. Остались только чувства, ощущения. И в голове одна единственная мысль: Ещё! Ещё! Хочу ещё! Но, так как сказать он не мог, оставалось только стонать. И каждый звук, срывающийся откуда-то изнутри, становился всё развратнее, все призывнее, как самое непристойное предложение. Одна за одной струны его души расправлялись, звучали и пели в унисон с этими мужчинами. Вилен начал крутить попкой, в надежде, что членом он усилит трение с покрывалом. Хотелось кончить. Господи! От того, что его фактически насилуют, хотелось кончить!! Хотелось, чтобы эта дурацкая помпа в конце концов не просто натягивала его кишечник во все стороны! Хотелось, чтобы она уже наконец пришла в движение! И желательно в резко возвратно-поступательное движение! - Мужики, это то, что я вижу? - ошалело спросил Дмитрий. - Блин, не знаю, что вы видите, но по ходу пацан потёк, как сучка, - усмехнулся Назар, не прекращая наносить удары. Максим же только загадочно улыбался, поглаживая ноги и бедра Вилена. Каким-то шестым чувством, он, наверное, с самого начала знал, что, стоит мальчика раскрыть, неспешно, но напористо, то Вилен станет таким же жадным до секса, причем до грубого секса, как и главная звезда его заведения Ангел — Кирюша. Зарецкий подсознательно начал строить планы относительно этого паренька. И нет, не те планы, в которых он бы хотел оставить мальчика в "Hell and Paradise" как ведущую звезду-саба! Отнюдь. Максим хотел оставить этого мальчика только для себя! Хотел бы любить его по-настоящему, всю душу ему отдавать, лишь бы принял! Но это позже... Он ещё попросит прощения у своего огненного золотка, скажет, что никогда не повторит сегодняшнего дня. Хотя... может и повторит, но без свидетелей это точно! Но это будет позже. А пока... Максиму хотелось уже утолить эту животную похоть, что охватила его, едва он увидел этого мальчика. Но так как в план изначально входили и Дима с Назаром, то только сегодня, он позволит им насладиться этим распростертым и развратным телом своего, как он уже считал, мальчика. - Стоп! - вдруг скомандовал Зарецкий. Одновременно из горла Вилена вытащили член, из задницы помпу, а Назар прекратил флогелляцию и без того уже ярко горящих краснющих ягодичек. Дима осторожно отстегнул и вынул распорки изо рта мальчика. - Нет... пожалуйста... Господин... пожалуйста... пожалуйста... - сразу залепетал совершенно неудовлетворенный Вилен и отчаяннее закрутил попкой. - Ты что-то хочешь, мой сладкий? - ласково поинтересовался Макс, припадая в поцелуе к алым ноющим полушариям, вылизывая разгоряченную кожу. - Кончить! Прошу... прошу вас... хоть что-нибудь... все равно... я так хочу... Вилен был совершенно в невменяемом состоянии. Прерванная флогелляция явно не дала мальчику скатиться в его первый в жизни сабспейс, и сейчас Вилен находился на грани. Его распирало удовольствие. Много удовольствия, много ярких чувств и ощущений. Он метался по постели и не мог понять, чего же он хочет. - Назар, приподними его, подтяни верёвки. Так, чтобы стоял на коленях, немного подаваясь вперёд, - прошептал Макс. Ларинов тут же наиразвратнейше заулыбался. Наконец-то дошли до десерта! Трахнуть уже наконец эту сладкую дырку! Когда Вилена приподняли, и закрепили длину верёвки, он фактически повис на путах, опоясывающих его торс, стараясь упереться коленями в кровать, при этом по-блядски выставив алеющую задницу, и открывая взор на истекающую смазкой раскрытую дырку ануса. - Какоооой вид! - простонал Назар, пропихивая сразу четыре пальца в нутро Вилена. Мальчишка сразу же попытался насадиться глубже. - Ещё... да... хочу ещё, Господин... Макс... - Вот это поворот, - воскликнул Дима, - Максим, ты понимаешь, что этот малыш бессознательно принял тебя? - удивлялся судья. Пока что в голове у Макса это не укладывалось. Пока он ещё не понял, что это могло бы значить. Пока он просто Хотел это тело! - Это значит то, что поиметь эту попку я имею право первым! - Максим слегка ударил по руке Назара, пальцы которого изнутри поглаживали мальчишку, и сам пристроился на коленях позади Вилена, резко засадил изнывающий член в ждущую растраханную дырочку. От нахлынувших эмоций оба застонали в полный голос. Максим с каким-то звериным рыком сразу поршнем начал долбить на все готовый анус, Вилен же закатил глаза, откинул голову на плечо Зарецкого и тихо выл на одной ноте. Ноте своего персонального удовольствия! - Дим,... перевяжи... ему... член! По всей... длине... ствола. Чтобы... развязать... одним... движением, - пропыхтел Макс, не переставая трахать мальчика, сильно, до синяков вцепившись ему в бёдра. Когда Карпов перетянул весь ствол, всем показалось, что Вилен завыл на несколько нот выше. - Даа... Гос... по... дин... даааа... - Моей... сучке... нравится? - Ещё! Хочу... ещё! Продолжалось это долго... Назар сменял Макса, Дима Назара. И так по кругу... Вилену казалось до бесконечности. Анус перестал закрываться, из него постоянно вытекала смазка, которой парни щедро смазывали свои и правда без того текущие члены. Но все равно, боясь порвать мальчика, не скупились и извели полбанки, беспрестанно ещё засовывая смазанные пальцы вконец растраханную дырку. Дышал Вилен через раз, слюна стекала с подбородка, такого концентрированного болезненного удовольствия сразу он никогда ещё не получал. Кончали все бурно. Никогда ещё не испытывая столь яркие оргазмы! Слили до последней капли в услужливо подставленную раскрытую задницу. А когда Максим, зачерпнул ещё смазки, обмазав себе кисть руки, резкими поступательными движениями ввинтил эту самую кисть в натруженный анус Вилена и одновременно развязал шнурок на члене, мальчик даже не смог закричать. Рот его был открыт, но ни звука не слетало с губ. Назар ослабил верёвку так, что тельце Вилена рухнуло на покрывало, и мальчик, содрогаясь в болезненных конвульсиях оргазма, кончал долго. Тело его ломало до тех пор, пока последняя жемчужная капля спермы не выплеснулась с кончика его милого члена. Вилен был в глубоком обмороке. *** - Чёрт! Не припомню такого секс-марафона, - расслабленно прошептал Назар, закуривая сигарету и бездумно пялясь в потолок. Рядом так же с сигаретой в зубах лежал Дима. Максим же в это время аккуратно развязывал бессознательного мальчика. Так как кровать была просто огромной, то они без проблем все вчетвером на ней умещались, практически не мешая друг другу. - Да, силён пацан трахаться. А строил-то из себя вначале прям совсем юнца зелёного, - хмыкнул Дима. - Так он и есть юнец зелёный. Сами же знаете. Просто к каждому подход нужен, чтобы вот так желторотики с первого раза отдаваться могли, - улыбнулся Макс, откинувшись на подушки, и нежно прижимая к себе уже совершенно точно любимое тельце. - Ах, ты ж, блядь, ключик наш от всех дверей, - заржал Ларинов, - Давай колись, чего удумал? - Ты о чем? - О том, братец лис! О том как ты слюной капаешь на мальчонку, и я руку готов дать на отсечение, что впредь никогда никого к нему не подпустишь и сегодняшнего дня не повторишь. - Так заметно, да? - Максим не был особо удивлён. Эта троица всегда хорошо чувствовала и понимала друг друга. - Химию, проскочившую между вами, только слепой не заметит, - подтвердил Дима, - вопрос в другом. Что ты будешь делать дальше? Одно дело поддаться своим желаниям, когда и выбора-то особого нет. А мы бы его все равно не отпустили, пока не получили бы своего. Но другое дело добровольно отдаться мужчине, когда, наверное, даже ещё не знаешь толком, натурал ты или всё-таки гей. - Карп, твой педантизм тебя погубит и лишит остатка твоих друзей, - состроив кислую мину, пробубнил Максим, - не береди рану. Я не знаю... Не решил пока, как поступлю. Зарецкий сильнее прижал к себе Вилена, вдыхая запах его волос и целуя в макушку. - Одно знаю точно: не хочу его отпускать! Надышаться им не могу и насмотреться тоже! Действительно химия какая-то. У меня заранее сердце ноет, как подумаю, что он мне откажет. - Вот ты попал, друг! - присвистнул Назар. - Ой, скажешь у тебя с Кирюшкой не так? Вы можете сколько угодно косить под полигамию, но в клубе все знают, что вы пара. И когда-нибудь вас отпустит, и будете вы вить своё уютное гнёздышко, как две курицы-наседки. - Сплюнь! - притворно разозлился Ларинов, но потом тут же улыбнулся, - я рассчитываю поблядовать ещё хотя бы пару лет. Успеем мы ещё с Кирюшкой окольцевать друг друга. Моя маленькая любимая шлюшка сама ещё не натрахалась. И мы не хотим начинать что-то серьезное, когда члены текут, глядя на сладкие задницы каждого встречного-поперечного. - А я, мне кажется, уже всё... Отстрелялся. Сейчас мне даже думать не хочется, что подо мной будет стонать ещё кто-то, кроме этого рыжего чуда, - Максим действительно выглядел счастливым влюблённым дебилом, когда смотрел на Вилена, нежели вполне сформировавшейся личностью, грозным владельцем BDSM-клуба. - Я так полагаю, вас лучше оставить. Объясняйся с мальчиком сам, мы умываем руки, - улыбнулся Дима, - и да, он — твой! Чтобы сразу расставить все точки над i. Будем считать, что потрахались мы сегодня с каким-то левым пацаном, а этот всецело твой. Завоюешь — мы только порадуемся. - Дмитрий хлопнул Макса по коленке, Назар по-доброму усмехнулся, кивая в знак подтверждения, и, поднявшись, они тихо выскользнули из комнаты. «Мда. Завоюешь. Я даже боюсь уже в глаза ему посмотреть, когда мой мальчик проснётся. Начинать что-то серьезное с изнасилования... Ужас.» Мысли в голове у Зарецкого были далеко не радужными. Но он просто продолжал надеяться и верить в чудо... В своё рыжее чудо! *** Внутренние часы совершенно сбились. Сколько прошло он не знал. По ощущениям не больше получаса, но с такой же вероятностью Вилен мог проспать и все 10 часов. По телу разливалась приятная усталость. Каждая мышца натружено ныла, как после самой длительной тренировки в школе танцев. Кроме, конечно, ануса. Ощущать лёгкую боль и дискомфорт там — это было чем-то новым. Но отнюдь не неприятным. Да, Вилен помнил всё! И как его похитили, и как принудили к сексу... и как этот самый секс ему дико понравился! Как он стонал и извивался в умелых руках своих насильников. Как просил «Ещё»! Господи, стыд-то какой! Так себя и шлюхи в борделях, наверное, не ведут. Хотя откуда ему-то знать? Ну что, он может себя поздравить! На собственном примере узнал. Отчего-то стало мерзко. Максим. Этот мужчина так ласково касался его, так страстно шептал комплименты. Но в итоге, наверное, он подумает о нём, о Вилене плохо! Ведь с каким упоением он отдавался в жаркие руки не только Максима, но и его друзей. Ну, почему, Господи?? Не смог сказать «нет»?? Мог и попросить, чтобы его никто не касался, кроме Максима! А послушались бы?... Его ведь для этого и поймали. Чтобы тупо поиметь втроем и отпустить на все четыре стороны. И кому вообще теперь нужна пользованная шлюха, которая подмахивала с энтузиазмом и просила трахать её сильнее и глубже!? Балда... «Глупая малолетняя блядь, вот ты кто Вилен!!» со злостью думал мальчик, пытаясь усилием воли остановить поток слёз, так и норовивших сорваться из-под закрытых век. Не получилось. Рыдание сотрясло грудную клетку, с губ сорвался первый всхлип, и потоком хлынули слёзы. Как плотину прорвало. Вилен зашёлся горьким плачем, сжимаясь в позу эмбриона. Рядом вдруг кто-то пошевелился, чёртыхнулся... и попытался оторвать от лица мальчика прижатые ладони. - Малыш! Боже, малыш, ты что? Что случилось, где-то болит? Маленький мой, Виленчик, ответь! Прошу тебя! Больно, да? Гады, мы что-то повредили, да? Врача позвать? - голос продолжал суетиться над ухом. Ласковые сильные руки пригребли тело Вилена к себе, и начали укачивать в крепких объятиях. - Вилен, ну, не молчи ты! Я сейчас с тобой разрыдаюсь на пару! Господи! Прости нас, Вилен! Пожалуйста! Мне вчера казалось, что уж эмоционально ты всё выдержишь. Малыш, может правда доктора позвать. И этого, как его... Мозгоправа какого-нибудь. Или... ну, хочешь сразу полицию? Сдамся властям за изнасилование. Ты только не плачь! Маленький мой, ну, не плачь, пожалуйста! Максим действительно не на шутку испугался. Его самого всего трясло от осознания, что после такого, этот мальчик никогда не простит его. Что он поломал психику фактически невинному ребёнку! Скотина! Он даже предположить не мог, что все так обернётся. Что случайный трах, окажется любовью его жизни, и жизнь-то он так подпортит этой своей любви. Кретин! Гуру, блин, секса! Да ни хуя он по ходу не смыслит, раз сумел до такого довести! До слёз этих крокодильих, у самого желанного существа на планете, до такого нервного срыва. Плечики вон как трясутся, стонет как жалобно, маленький мой. Но на самом деле Максим уже минут 5 как не замечал, что плечи-то трясутся у него самого, и стонет жалобно он сам, раскачивая на своих руках, все ещё немного всхлипывающего, но вполне успокоившегося Вилена, который во все глаза смотрел на тихую истерику этого сильного мужчины. - Г...господин...- прошептал мальчик, несмело поднял руку и коснулся ладошкой щеки Зарецкого. - Да, какой я тебе на хрен господин, Вилен!!? Что было вчера, уже никогда не повторится! Я никогда не позволю себе так тебя касаться! И никому не позволю! Это тихое «Господин» как ножом по свежей ране полоснуло по натянутым нервам Максима. - Только по имени! Прошу, Виленчик, отныне только Максимом! - Отныне?.. - зелёные глазищи удивлённо распахнулись. Зарецкий как-то стушевался, выпустил Вилена из объятий, отстранился и обнял себя за плечи, слегка отвернувшись от рыжика. - Я подумал... Вилен, ещё раз прости за вчерашнее. Да, мы просто хотели позабавиться с подвернувшимся красивым мальчиком. Вседозволенность в башку ударила. Но... я даже не думал, что настолько ты западёшь мне в душу. Мне сейчас так жаль, и дико хочется отмотать назад вчерашний день и остановить себя... нас! Исправить все... Голос Максима звучал все тише и тише и нерешительнее. Он действительно хотел бы отмотать время... - Тогда мы не встретились бы, - ласково прошептал Вилен, подполз к сгорбившемуся мужчине и несмело прильнул к его спине, положив голову Максиму на плечо. Зарецкий резко развернулся, и недоуменно уставился в немного испуганные, но так и лучащиеся теплом зелёные глаза. - Но... как же... ты же плакал сейчас. Я подумал, что тебе противно, - залепетал Максим. - Опущенная шлюха... не достойная твоего внимания. Вот что я думал. Мне бы хоть немного сопротивляться... А я с таким энтузиазмом вам отдался вчера. Всем троим... а надо было бы только тебе... Никогда ещё Вилен не был столь откровенен с кем-то. Но он просто кожей чувствовал, что если не сейчас, не с этим мужчиной, то и потом он никогда не будет счастлив. А Максима затопила такая нежность, накрыло такой лавиной любви к этому рыжему чуду. Он схватил Вилена в сильные, но бережные объятия и зашептал в растрёпанную макушку: - Малыш! Да, я... ты не смог бы по-другому, маленький. Эх, Вилен. Считай, что я тебя развратил, но это вообще-то и твоя природа тоже. Если бы ты не хотел, не был бы готов, ты никогда бы не возбудился настолько, что бы переспать сразу с тремя мужчинами. Отдаваться так долго... так самозабвенно. Я просто воспользовался тем, о чем ты сам ещё не догадывался. Но если тебе это настолько неприятно, то мы забудем все! Начнём с чистого листа. Вдвоём, мой хороший. Только вдвоём. И я клянусь, что никогда не повторю того безобразия, что творил вчера с тобой. Всё будет только так, как ты сам захочешь! И Вилен, чувствуя искреннее тепло, заботу и... да, любовь, этого красивого, потрясающего мужчины, вдруг хитро улыбнулся про себя, а вслух произнёс, поднимая на Максима Зарецкого зеленющие глазки невинного оленёнка Бэмби: - Господин разве больше не хочет свою маленькую сучку? The Happy End.