Laugh, I Nearly Died

— Бэндит! Бэндит, почему ты одеваешься так легко? В коридоре появляется золотая голова, выглядывающая из гостиной комнаты. Мужчина подозрительно сужает глаза и пристально смотрит на девушку, прихорашивающуюся перед зеркалом. — Ну па-ап, — недовольно хнычет она в ответ, — мне уже шестнадцать! — Нет-нет, не аргумент! — притворно грозно увещевает ее отец. — Вот я... Он резко осекся, а девушка незамедлительно отреагировала на это. Она играючи повернулась к собеседнику и погрозила пальцем. — Ну-ну, о себе и не говори, пап! Она звонко рассмеялась. Ей всегда доставляли огромное удовольствие моменты, когда ее мягкий и добрый отец пытался строить из себя злого дяденьку. И каждый раз он хотел показать на своем примере, что есть идеальные дети в этом мире, которые всегда слушаются своих родителей. И каждый раз он просчитывался — кому-кому, а вот ему-то не стоило вспоминать свое юношество. Не в компании дочери уж точно! — Эй, вот так не честно! — обиженно говорит Джерард и подходит к дочери. Бэндит густо подводит глаза иссиня-черной подводкой, ярко красит губы. Отец тихонько выражает свое несогласие, бормоча себе под нос что-то о том, что "его дочь выглядит так, как даже ее мать не выглядела в ее годы". — Э-э, нет, только не черная куртка, дорогая, только не она! — слабо протестует Джерард, когда Бэндит открывает шкаф и критично перебирает одежду. — Вы все собираетесь мою одежду воровать, что ли? — слышится ворчание матери из противоположной стороны коридора. В прихожей появляется Линдси и, покачивая головой, подходит к мужу и дочери. — А это что еще такое? — она спрашивает, повысив голос и указывая на бесформенную майку дочери. — Неужели хочешь быть такой же модной, как и отец? Джерард густо краснеет и пытается сделать незаметные знаки Линдси, чтоб она не вспоминала его бывший сценический образ. Ему и самому не особо приятно, что дочь упорно идет по стопам родителей, но учить и читать ей нотации не в его правилах. Бэндит поднимает на мать оскорбленный взгляд, будто бы говоря "Несовременная такая, ужас!" — Ну ма-ам, ну что ты опять привязалась?! Ну нравятся мне такие вещи, ну и что? — Да уж, только бы тебя твои поклонники не называли, как его-то, — ехидно бормочет Линдси себе под нос, многозначительно смотря на Джерарда. Он снова краснеет и собирается сделать замечание по поводу известной юбки самой Линз, но передумывает. Конечно, и так у них дочь в шестнадцать лет не божий одуванчик, а та еще девушка! Постоять за себя? Да она б и бугая из футбольной команды уделала в легкую. — Что-что? — заинтересованно лепечет Бэндит, всем корпусом оборачиваясь к родителям. — И как же? Джерард на этом моменте превращается в такой помидор, что его можно выставлять как экспонат в музей или на выставку современного искусства под лозунгом "Говорите меньше с детьми о своей молодости!" — Милая, опоздаешь же, — спохватывается Джерард и услужливо открывает дверь дочери. — Ой-ой, как заспешил-то! — восклицает Бэндит, качая головой и смешно морща нос. — В десять будь дома, пожалуйста, — указывает Линдси. — Ма-ам, э-э, я как бы на ночевку собиралась пойти еще, — неуверенно бормочет Бэндит. — И к кому же? — снова посуровела Линдси. — Ну... ну я же говорила, — лепечет Бэндит. Она прекрасно знает, что родителям не нравятся ее новые знакомые, хоть они и ни разу их не видели. Но говорят, что, понимаете ли, когда-то знали их родственников и у них приключился конфуз и бла-бла. Вообще, Бэндит всегда напрягали шуточки родителей о их юношестве и молодости, о которых они упорно отказывались распространяться и лишь перемигивались друг с другом. Допустим, о многих она все-таки узнавала рано или поздно из интернета и сообществ, посвященных MCR и MSI, но объяснений особенно "смешных" в Сети не существовало. — Так, нет, это не годится, — в разговор вмешивается уже Джерард. Раньше такого не было — все вопросы о "прийди домой в девять" или "надо подтянуть этот предмет" решала мать, а отец лишь иногда прикрывал Бэндит. Он начал брать на себя инициативу, только когда она завела знакомство с новыми ребятами. Фамилия у них была странная, это точно, но не из-за фамилии же или каких-то столетних ссор родители почти что запрещали ей общаться с ними. — Ну почему-у? Я же не привожу их сюда, правда? — Еще чего! — взорвалась Линдси. — Лин, не надо так, пожалуйста, — просит Джерард. Он поворачивается к жене и смотрит на нее тем самым взглядом, каким он одаривает ее каждый раз, когда дело идет о "помнишь, вот та самая история". — Просто мы действительно волнуемся за тебя, — объясняет отец, поворачиваясь снова к Бэндит. — Да, понятно, спасибо, но какая связь с вашим прошлым и моими друзьями?! — в сотый раз спрашивает девушка, не надеясь услышать вразумительный ответ. — Ты когда-нибудь сама узнаешь, дорогая, — грустно отзывается Линдси. — Ладно уж, иди конечно, что нам с тобой поделать. Пиши только обязательно! — Конечно-конечно, у-у, спасибо, спасибо! — обрадованно отвечает Бэндит и тянется к родителям за прощальным поцелуем. — Взяла плеер? — заботливо спрашивает Джерард. Он же знает, что дочь, как и он и жена, не может жить без музыки. — Да, сэр, — смеется Бэндит и отдает отцу честь. — А какие-нибудь вкусные печенки? — Да! Не приду же я в гости без еды, — отмахивается девушка. — Все, я пошла. — Аккуратнее, пожалуйста, — волнуясь, просит Линдси. — Да-да, — бросает Бэндит напоследок и выходит на холодный осенний ветер. Дверь захлопывается, и Джерард тяжело вздыхает, грузно оседая на пол. — Лин, я боюсь, — грустно признается он жене. — Боюсь, что она узнает, что будет спрашивать, что попытается... свести нас снова... — последние слова тонут в охах и ахах Линдси. Она тоже присаживается рядом с мужем и кладет голову ему на плечо. Ей трудно сказать что-либо обнадеживающее, ведь она боится больше его самого. Но боится не того, как пройдет их встреча, а что будет дальше. Ведь он... он был когда-то самым-самым... когда-то до нее... — Но она же поняла, что мы не хотим видеться с ее родителями, — неуверенно произносит Линдси. — Значит, и не будет пытаться нас познакомить. — Эх, не знаю, Лин, не знаю. Девочки-то наверняка не плохие, и он... тоже, — на последнем слове Джерард сбивается — слишком много воспоминаний. — Да-а, — протягивает Линдси и еще сильнее прижимается к мужу. Она знает, что Джерард не может перестать думать о нем даже спустя десять лет после окончательного разрыва. Как тяжело ему было первый год! А второй? А третий? И даже сейчас. — Но если нужно будет, — вдруг громко произносит Джерард, вскидывая голову, и уверенно смотрит жене в глаза, — я сделаю это. Бэндит не должна страдать из-за меня. Мое дерьмо остается со мной, а она должна жить как все. Лучше нас.