Returning Ceremony.

Эта осень начинается для Чихо так же, как прошлая, два лета, зима и весна до этого - тихо, незаметно и как будто что-то совершенно неважное. Он просыпается до будильника и слишком рано даже для рабочего понедельника и не сразу чувствует, как что-то изменилось в воздухе - или в его собственной голове. Его утро всегда полно ритуалов; Чихо спускает тёплые ступни на холодный пол и, лениво волоча ноги, добирается до окна своей спальни. Раздёрнуть терракотовые шторы - как первое сакральное действо, знаменующее начало нового дня. Чихо стоит возле окна недолго, оперевшись о подоконник: там, снаружи, кажется, ещё совсем лето, и Чихо, конечно же, спросонья ещё не может вспомнить о том, что уже сентябрь, но что-то неуловимо поменялось, что-то, что помешало ему сегодня, как обычно, проспать работу. Ещё ритуал - включить телевизор фоном, пока готовится завтрак. Чихо вспоминает о сегодняшней дате, когда ведущий утренней передачи бодро предлагает телезрителям ознакомиться с методами профилактики простуды - оказывается, осень уже вступила в свои права в Китае, и через пару дней холодный циклон доберётся и до Сеула. Заботливый дядечка советует поскорее достать из шкафов тёплые вещи и не пытаться вернуть лето короткими майками и шортами - уверяет, что ничего не получится, кроме простуженных почек - а у Чихо в голове только шумят помехи низких частот и воет сквозняк: он совсем забыл, что Чжисок обещал вернуться в первый день сентября. Чихо привык ждать. Иногда ему казалось, что он бы мог стать чемпионом по ожиданию близких сердцу людей. Сначала вечно пропадавший в командировках отец, затем этот дебильный ЮКвон, которого угораздило выиграть грант в японском университете. Теперь, вот, брат. Из всех любимых людей Чжисок парился о чувствах Чихо меньше всех. Просто собрал рюкзак и, хлопнув братца по плечу, уехал в Лос-Анджелес. Чихо даже сказать ничего не смог. Он, конечно, всегда был в курсе, какая заноза в заднице его старший брат, и ненавидел его порой за то, что приходилось постоянно вытаскивать из передряг. Но брат же. Бестолковый, но какой-никакой. Чихо до сих пор думает, что тогда только он один знал Чжисока - не крутого Тэуна из местной андерграунд-тусовки, а У Чжисока - дурацкого старшего брата, который не умел жарить яичницу и боялся маминых рейдов в его комнату. Чжисока, который разрешил Чихо спать в своей кровати, когда они пересмотрели «Техасской резни бензопилой», и семилетний младший боялся уснуть. Чжисок гладил Чихо по голове и говорил, что никакого "Кожаного лица" не существует - и Чихо тогда верил каждому его слову, даже если бы Чжисок вздумал сказать, что и Техас - это выдуманная режиссером страна. Когда Чжисок уехал, младший ждал. Сентиментально и глупо, считая дни и в надежде, что хён додумается позвонить хотя бы в День Рождения - но нет. Чжисок - отвратительный старший брат, нет причин врать себе самому, Чихо это прекрасно знает. Индивидуалист, мечтатель, сорви-голова - интересно, он когда-нибудь чувствовал ответственность за свою семью? Любил ли он их когда-нибудь вообще? Любил, наверное, раз соизволил сказать матери, что вернётся в сентябре. Но Чихо не стал так просто на это надеяться. Чжисок-хён не из тех, кому можно верить на слово: если он изменит своё решение, то даже не подумает об этом сообщить. Шум в голове стихает, Чихо едва успевает снять с плиты кофе. Ритуал сегодня как-то не клеится, Чихо отчего-то не хочется торопиться, а пустая по обыкновению голова в это утро непривычно занята, и это ощутимо давит. Нужно остановиться и подумать, но времени нет. Чихо в три глотка выпивает кофе, впервые не глядя выбирает запонки к рубашке и отчего-то забывает, куда положил ключи от машины. Ему хочется не думать, но он не может; не так-то просто признаться себе, что он всё ещё ждёт. И в этом нет ничего зазорного, наверное. Скучать по человеку, который в этом не нуждается, не достоин и, вероятно, не хочет. Родителей не выбирают - старших братьев, видимо, тоже, а жаль. Чихо уверен, что изменил бы пару деталей в своей биографии, если бы мог: вычеркнул бы всё грустное, сложное и особо болезненное. Хотя вычеркнуть к чёртовой матери У Чжисока было бы вполне достаточно - тем самым одним выстрелом убить трёх зайцев - грусть, сложности и боль. Хватая чёрный кейс и в последний раз поправляя воротник рубашки перед зеркалом, Чихо открывает входную дверь, намереваясь отложить все беспокойные мысли до вечера, чтобы потом просто позвонить маме домой и спросить, вернулся ли хён. Только Чихо и без того видит, что хён вернулся. Чжисок, как всегда расслабленный и беззаботный, сидит на чемодане на лестничной площадке перед квартирой Чихо, и отлично понимает, почему его младший брат выглядит таким растерянным и озадаченным. Чихо же не понимает ровным счетом нихрена, в частности какого лешего Чжисок сдержал своё обещание. - Привет? - голос хёна звучит, как копия собственного, и у Чихо в груди что-то колет от безмерной тоски. По детству, по родному дому, по этому грёбаному Чжисоку, который, каким бы пропащим ни был, всегда будет частью Чихо, второй половиной его самого. Чихо чувствует, что даже понятия не имел до этого, насколько скучал. Гораздо больше, гораздо сильнее и глубже, и по кому? По этому несчастному кретину, который сидит теперь тут и светит своей акульей улыбкой, и честное слово, если он скажет ещё хоть слово... Но Чжисок не говорит. Он молча встаёт - его глаза на секунду кажутся Чихо влажными - и со всей своей медвежьей грацией стискивает брата в объятиях. Младшему, вообще-то, немного жаль свой тщательно выглаженный костюм, но ритуал и так не задался сегодня с самого утра, потому не так обидно. Немного странно и дико, но Чихо вдруг ощущает себя целым, настоящим, как будто до этого всё было не то. Позже он звонит на работу, активно имитируя простуду - Чжисок честно старается не ржать и обещает брату слепить из пластилина Оскар за лучшую мужскую роль первого плана - и заталкивает пыльный и какой-то чересчур неподъёмный чемодан хёна в свою квартиру. Они звонят маме - она плачет - и обещают приехать вечером на ужин. Чихо кажется, что они смогли нащупать свою старую колею. Родителей не выбирают - старших братьев, видимо, тоже, но Чихо не жаль. Как бы заманчиво ни звучало предложение изменить своё прошлое, Чихо уверен, что не стал бы ничего менять. Зачем выкидывать всё грустное, сложное и болезненное, когда оно уже пережито не доставляет особых неудобств? Хотя вычеркнуть к чёртовой матери У Чжисока ему до сих пор иногда очень хочется.