You Are My

Чимин хмурится и докуривает очередную сигарету из спёртой у Шуги пачки. Вроде его уже заебал этот ёбанный репер со своими тараканами в голове, но что-то такое заставляет Чимина в очередной раз приходить к нему в комнату ночью, прижиматься со спины и шептать на ухо, что ему не спится. И ЮнГи, как хороший хён, разворачивается каждый раз, прижимает мелкого к себе и шепчет свое хриплое «спокойной ночи» на ухо, отчего у Мина мурашки по коже и остановившееся дыхание на пару секунд. А после он просто прижимается к парню ближе и медленно засыпает, надеясь, что ему этого не дадут сделать, хоть прикосновениями, хоть поцелуями, но каждый раз Шуга просто сопит ему на ухо и Чи вскоре засыпает сам. Каждая ночь проходит как по сценарию, отчего Чимин бесится еще больше. В одну из таких ночей у парня сдают нервы, он нависает над ЮнГи и целует того в губы. И ЮнГи отвечает на поцелуй, пусть и спустя несколько секунд, но это не важно, прижимая мелкого ближе, отчего у него же радость хлещет через край. Душой Мин летит куда-то на 7 небо, кажется, а телом остаётся тут, с объектом своих утренних стояков и фантазий на ночь. Чи тихо стонет и оказывается прижатым к кровати репером, « у которого чертовски сладкие губы» – проносится в голове у младшего, но голова быстро опустошается, с губ срывается ёще один стон, ведь ЮнГи буквально вгрызся мелкому в шею. Притянув старшего к себе за волосы, Чимин снова целует столь ахуенные и вкусные губы, уже более грубо и страстно. Шуга кусает танцора за губу и, отстранившись, пальцами поддевает края майки Мина, стягивая к чертям, отправляя туда же. Репер припадает губами к шее, зализывает укус, и снова кусает, оставляя свои метки на парне, заводясь еще больше от громких стонов Чимина. Мин стонет от каждого прикосновения ЮнГи все громче, но вспомнив про мемберов, спящих за стенкой, закусывает ребро ладони и, выгнувшись от болезненного укуса около ключиц, вцепляется второй рукой в простынь, издавая уже приглушенный стон. ЮнГи это бесит, и он сжимает бугорок, выпирающий из чиминовских шорт, которые вскоре оказываются, наверное, где-то рядом с майкой и наслаждается еще одним стоном. Мин бросает взгляд из-под полуопущенных ресниц и тянет футболку старшего на себя, стягивая ненужную вещь и кидая куда-то на пол. ЮнГи оглядывает почти обнаженное тело Чимина и хищно облизывает губы. Младший лежит перед ним, сексуальный, раскрытый, с разведенными в стороны ногами и стонет как самая последняя шлюха, от каждого прикосновения. Парень проводит руками по бокам, прессу, задевает соски и за шею притягивает Мина для поцелуя. Тот же в свою очередь покорно поддается вперед, отвечая на поцелуй и снова хватает Шугу за волосы. У Чимина такое чувство, будто еще чуть-чуть и он кончит. ЮнГи отстраняется, укладывает мелкого обратно и проходится языком от шеи до сосков, обводит, покусывает и вбирает в рот, выбивая изо рта Чи всё более громкие стоны, ведь ему уже абсолютно до лампочки на мемберов, ведь сейчас есть только эта кровать, он и Мин ЮнГи. Ещё несколько раз, пройдясь языком, старший выпускает сосок изо рта и облизывается, спускаясь ниже. Дойдя до кромки боксеров, Шуга прикусывает нежную кожу и стягивает последнюю вещь на младшем, шлепком по бедру, заставляя, перевернутся и встать раком. Чимин утыкается лбом в сложенные перед собой руки и оттопыривает задницу, прикусив губу. Член болезненно пульсирует и у танцора лишь одно желание – чтоб этот донельзя сексуальный Мин ЮнГи вставил ему и хорошенько отодрал. Он тихо стонет, вынуждая Шугу, наконец, оторваться от любования парнем и действовать. Репер снимает с себя штаны вместе с боксерами, отбрасывая в сторону, запрокидывает голову Чимина за волосы, засовывая ему рот сразу два пальца, и Мин покорно облизывает их, обводя языком, и слегка прикусывает. ЮнГи вытаскивает пальцы изо рта младшего и, приставив их к анусу парня, медленно проталкивает сразу два, отчего Мин лишь закусывает губу сильнее, а Шуга ругается про себя, ведь какого ёбанного хуя его (хотя когда Мин успел стать его?) Чимин растянут, причём довольно хорошо. Вытащив пальцы, репер смазывает свой член слюной и входит в Чимина на всю длину одним толчком, вырывая из него громкий болезненный стон, сжимая бедра до синяков. - Юнги, блять! Больно же! Наплевав на вскрик Мина, Шуга начинает медленно двигаться, выходя и входя до конца, всё сильнее сжимая бедра, стонущего под ним парня, ибо в Шуге злость кипит, и он не удерживается от оскорбления в сторону мелкого. - Мелкая шлюха. Чимин стонет от каждого попадания по простате и задыхается от возмущения. Сжав член Шуги в себе, шипит. - Ты у меня первый, дебил. Чи расслабляется и тянется за поцелуем, а ЮнГи ускоряется и всё же целует парня. Слова вокалиста он проверит позже. Разорвав поцелуй, парень вколачивается в тело Мина, не расслабляя хватки на бедрах ,и кайфует от стонов Пака. Чимину хорошо, Чимину ахуительно хорошо, Чимину ахуенно. Мертвая хватка на бедрах и член в заднице, что еще нужно? Может быть, ЮнГи и был частично прав. Чимин в каком-то смысле и шлюха, но шлюха только ЮнГи. И парня порадовала такая ревностная реакция старшего. Шуга обхватывает рукой член танцора и надрачивает в такт своим движениям. У Мина уже охрип голос, но он всё же громко вскрикивает, прогибаясь в спине до хруста ,и кончает в руку реперу, сжимая его член в себе, от нахлынувшего кайфа. Через пару толчков ЮнГи изливается в Чимина, кусая за плечо. Он выходит из Чи и ложится рядом, прижимая младшего к себе и целуя в макушку. У Чимина счастья «полные штаны», улыбка чешира и сперма, стекающая по бедру. Чимин прижимается ближе к старшему и засыпает. Наутро их будит крик "- Ох, ты ж, ёпть, твою мать! Увиденное не развидеть! Извращенцы! Прикрылись бы хоть что ли!" И целый день танцора сопровождают смешки мемберов. Шуга всё-таки спрашивает у Мина про его хорошую растянутость, на что парень отвечает смешком и «Иди посмотри под подушкой у меня в комнате». И если быть честным, у ЮнГи глаза с тарелочку, и он быстро прячет искусственный фаллос обратно под подушку. Это был единственный ночь-день, когда у них всё было хорошо. Потом полный пиздец. Игнор со стороны ебанного Мин ЮнГи и грубый перепих, когда ему захочется, в независимости от желания Чимина. И вокалист уже, грубо говоря, заебался. И пошёл нахуй этот ЮнГи. Чимин справится и без него. Но пока что-то выходит хуёво, ибо каждый гребанный раз, он позволяет нагибать себя где-то в темной подсобке и трахать как последнюю шлюху. Дверь открывается и к нему заходит Джин. - Опять ЮнГи? Принцесса забирает сигарету у танцора и, потушив ее, садится рядом, прижав парня к себе. - Хён, ты бы знал, как я его ненавижу. - Врёшь, - Джин качает головой и продолжает, - Ты его любишь, Чиминни. Если бы не любил, то не позволял ему так себя вести. - Хён, мне хуево… Младший уже почти, что не плачет и Джин обнимает его сильнее. Обнимает и прижимается своими губами к чужим, успокаивая. И Мин отвечает на поцелуй, прижимаясь к нему ближе и вцепляясь в сокджиновскую рубашку, ища какого-то спокойствия и защиты. А Джину больно, больно понимать, что его Минни любит другого. Больно оттого, что сейчас он целует Сокджина, а потом будет трахаться с Шугой. И что мелкий в нем нашёл? Джин не понимает, но наслаждается этим моментом поцелуя с Мином. За их занятием их застаёт ЮнГи. Он бесится и шипит « Джин. Свалил. Живо» и вокалист сваливает, решая, что поговорит с этим моральным уродом позже. А у Чимина глаза полны страха. Он только что поцеловался с Сокджином. Их только что застукал ЮнГи. Они остались одни. И Шуга вытаскивает младшего с балкона и влепляет Мину пощёчину. Парень держится рукой за горящую от удара щёку и смотрит в глаза ЮнГи. - Ты мой. И ты не имеешь права быть ни с кем кроме меня, блять. Его хватают за горло, и смотрят в ответку, на что Чимин лишь сужает глаза и, облизнув сухие губы, заявляет. - Ненавижу, - рука с шеи исчезает, и танцор продолжает, - За твоё поведение, я бы давно отхуярил тебя к чертям, но ты еще целехонький. Дак, почему я не могу соответствовать твоему обращению ко мне?! – Шуга удивленно вскидывает бровь, - Ты ведешь себя со мной как со шлюхой. Потрахались и разбежались. Я не шлюха, Мин, мать твою, ЮнГи! Когда до тебя дойдёт?! Я тебя только люблю, сука такая, между прочим! - Мин срывается на крик и влепляет старшему пощёчину, не замечая слез, стекающих по своим щекам, - Ненавижу! Лучше бы никогда не было той ночи, когда я почувствовал себя нужным тебе! Не думал никогда, что ты такая мразь, ЮнГи. Шуге прилетает ещё одна пощёчина, но он понимает, что заслужил. Он прощает Чимину оскорбления, неформальный тон и пощёчины. Ведь ЮнГи и правда чувствует себя последней мразью. Он не хотел делать Чимину больно, но просто по-другому у него не выходит. Тем более Мин никогда не говорил, что любит, поэтому и Шуга был в ступоре. Но теперь он всё знает, поэтому попытается исправиться. Репер прижимает младшего к себе, шепчет слова извинений, говорит, что любит и хочет быть с Чимином, что попытается исправиться и тот плачет еще громче непонятно от чего, но Мин уверен, что ЮнГи сдержит свои обещания и теперь у них будет всё хорошо. __________ А Джин стоит, прислонившись к стене, и беззвучно плачет. Сердце разрывается, слезы обжигают, а из горла выходят лишь хрипы. Ну почему он не мог влюбиться в кого-нибудь другого. В Чонгука, например, или в Тэхёна. Было бы лучше, было бы легче. Но нет, его угораздило влюбиться в Пак Чимина, солнечного мальчика, с сексуальным телом и по несчастью влюбленного в Шугу. И сейчас Сокджин как дебил стоит, прислонившись к стене, слушает всё то, что говорит ЮнГи Чимин и плачет. Плачет, осознавая, что он остался один. Окончательно. Если до этого еще можно было как-то вырвать сердце Мина с выжженным именем «Мин ЮнГи» и заменить на сердце с именем « Ким Сокджин», то теперь уже нельзя. Теперь они с Шугой будут вместе, и Джин частично рад за них. Он надеется, что вскоре эта боль пройдёт или его просто кто-то полюбит так сильно, чтобы он смог стереть имя « Пак Чимин» и заменить его другим. А ЮнГи заметив Джина у стены, подходит и шепчет на ухо - Тэхён. Он сейчас смотрит. Иди к нему. У Шуги такая светлая и успокаивающая улыбка, и Сокджин улыбается в ответ, стирает слёзы и прётся к Тэхёну. Он почему-то верит словам ЮнГи и верит, что Тэхён поможет. Если же не любовью, то просто успокоит и вырвет сердце с именем Чимина, заменяя на целёхонькое.