Пристегнитесь, мы взлетаем!

Мерлинова борода, как же больно! — буквально завизжала Лили. — Джеймс Поттер, немедленно слезь с меня! — Воу, какие страсти, ну не при всех же, — театрально возмутился Сириус, получилось не так выразительно, как бы ему хотелось, но вообще сложно сказать хоть что-то, когда ты придавлен какой-то полусгнившей доской. — Пожалуйста, пусть это будет сон, просто сон, — тихо взмолился Ремус, пытаясь освободить ногу, полностью заваленную ветками и щепками. — Да тут же всё разворочено! — воскликнул Сохатый, когда наконец встал с бедной гриффиндорки. — Ой, да что ты говоришь, — саркастично отозвался Рем из своей кучи веток. И правда, всё пространство вокруг можно было назвать только хаосом: все полки развалились, теперь представляя собой отдельные обветшалые и треснутые доски, повсюду валялись части мётел, но в основном пространство было занято мелкими веточками и щепками. Все выглядело так, как будто здесь только что случился взрыв. — Сохатый, благодаря твоему таланту составителя заклинаний, мы уничтожили школьный сарай с метлами! — Блэк сбросил с себя доску и уже кричал на Джеймса. — Я, конечно, сражён таким радикальным решением проблемы, но спасибо нам за это не скажут. — А давно ли ты стал таким правильным? — съязвил Поттер. — Не знаю, — искренне удивился Бродяга, сам не понимая, почему его вдруг так стала заботить судьба сарайчика, если учесть, что в нём были только слизеринские метлы. — Я дожил до момента, когда у Сириуса Блэка проснулась совесть, ради этого стоило взорвать сарай, — теперь и Люпин стоял рядом с друзьями, осматривая пространство вокруг. — Ремус, я думала ты выше этого и поведешь себя как староста, — произнесла Лили, пытаясь хоть немного очистить мантию. — А вот на Лунатика наговаривать не надо, — начал Сириус, но не успел договорить. — БЕЖИМ! — закричал Рем. — Сюда идёт профессор МакГонагалл, — слух оборотня был очень чутким и почти никогда не подводил. — Я никуда не пойду, я просто сдам вас профессору, и вы получите наказание за вашу шалость, — спокойно сказала девушка — Эванс, как бы это помягче, ты дура?! — заорал Бродяга. — Если ты кому-нибудь и докажешь, что не участвовала в этом, то с Гриффиндора все равно снимут не один десяток баллов, у тебя будет выговор за нахождение не в гостиной факультета после отбоя, а так же вы с Ремусом можете навсегда расстаться со своими значками. Так будешь испытывать удачу? — Вот и славно, — Джеймс схватил девушку за руку, трактовав ее молчание, как признание правоты Блэка. И вся эта компания побежала по квиддичному полю в сторону замка, пытаясь не запнуться об свои немного порванные мантии, им всего то и надо было добраться до стен Хогвартса быстрее, чем МакГонагалл выйдет из парадных дверей. Очевидно, что они не помнили те несколько месяцев в 1995, Время никогда бы не позволило оставить такие воспоминания, никто не должен точно знать своего будущего, ведь каков тогда будет в нём смысл? Для этих четырех подростков были приготовлены и другие приключения, а это оставило отпечаток в них самих. Пусть они пока и не поняли этого, но все они изменились. — Сейчас добежим до стены замка, там сразу направо и вниз по склону до двери для домовиков, — командовал Сириус, но не для Джима и Рема, они, как составители карты мародеров знали замок вдоль и поперек. Блэк обращался к Лили, которая видимо ещё даже не до конца понимала, что она делает. Кухня встретила гриффиндорцев очень приветливо, эльфы сразу же засуетились, наперебой предлагая различные вкусности, если бы не такая безумная спешка, то Лили возможно и оценила уютную школьную кухню, но в темпе бега нормально разглядеть хоть что-то было невозможно. Она даже немного удивилась, когда в такой суматохе Рем успевал извиняться и обещать, что они зайдут чуть позже. Выбежав в коридор все четверо немного пожалели, что они не с Хаффлапаффа, ведь до их гостиной оставалось каких-то несколько метров, а до гриффиндорской башни где-то ползамка. — Сейчас бежим прямо до узкого коридорчика, потом свернём налево, попробуем обойти Пивза, — негромко говорил Лунатик, сверяясь с картой. Именно в тот вечер Лили поняла причину всеобщего восхищения относительно мародёров, они были великолепны в своей стихии, пусть их стихией и был незаконный забег по Хогвартсу. Эти ребята были отличной командой, кто бы что ни говорил, но они встретились вчетвером не случайно. Жизнерадостный Джеймс Поттер сыграл решающую роль в объединении мародёров: авантюризмом он подкупил Сириуса, настойчивостью Ремуса и надёжностью Питера. Лили никогда ещё не думала о Джиме в таком ключе, ведь для неё он всегда был эгоистичным и абсолютно нетерпимым Поттером, но таким ли он был на самом деле? Сохатый с исключительным трепетом относился к дружбе, возможно, что он был самым верным человеком, из всех, что девушка когда-либо встречала. Да, у Джеймса было множество недостатков, но сколько их и у самой Лили? Люди не могут быть идеальными, а если даже и могут, то просто не должны. Сразу же идти на свидание с Поттером гриффиндорка, конечно, не собиралась, но пообещала себе ещё раз пересмотреть мнение о всех мародёрах. Из этого потока мыслей Эванс вырвал Джим, который снёс рукой шлем одного из рыцарей, стоявших в коридоре, чем и вызвал сильнейший грохот, эхом отдавшийся по пустому коридору. Обычно парни после отбоя старались перемещаться по замку осторожно и бесшумно, но этим вечером счёт шёл на секунды, ведь как только МакГонагалл увидит, что осталось от бедного сарайчика, то профессор незамедлительно направится в гриффиндорскую башню и точно проверит в своей ли сапальне находятся мародёры. А мародёры просто обязаны там оказаться, потому что разрушение школьной собственности не входит в список проступков на которые МакГоналл закрывает глаза, за такое ребятам не отделаться обычным выговором. — Стойте! — громко прошипел Сириус. — Это последний коридор без портретов. Действительно, потреты в Хогвартсе были не в каждом коридоре, а в некоторых они хоть и висели, но ночью эти коридоры не освещались, и разглядеть кого-либо было невозможно. До гостиной львиного факультета оставалось пару лестничных пролётов и один не самый большой коридор, но лестница всегда была прекрасно освещена, как и коридор, в котором портретов был не один десяток. А так же вход в гостиную был закрыт портретом Полной Дамы, который бы точно сдал всех четверых декану. Джеймс успел несколько раз ругнуться про себя, ведь мантию-неведимку он всё-таки оставил в чемодане, хорошо, хоть карта была у Лунатика. — Да, дальше всем вместе идти нельзя, но особенно показываться у портрета нельзя Сириусу и Джеймсу, - согласился Рем. — Значит сейчас в гостиную должны зайти старосты, Луни возьмёт мантию в моём чемодане и вернётся за нами, — сказал Поттер. — Какую мантию? Мантию-невидимку? -изумилась Лили. — У вас есть мантия невидимка? — Есть, — просто ответил Люпин, пока Сириус не успел что-нибудь добавить на этот счёт, ведь если неправильно начать, то девушка расскажеь о мантии во имя порядка в школе. — Но ты ведь никому не скажешь? Во-первых, мы спасаем не только себя, но и тебя, а, во-вторых, я очень прошу не делать этого, я ведь так редко прошу тебя о чём-то, Лили. Я обещаю присматривать за ребятами в ближайшее время, а ты постарайся забыть этот вечер и спокойно живи дальше. Ты ни в чем не виновата и мне очень жаль, что мы втянули тебя в это. — Ремус, почему ты всё время их так защищаешь? Просто ответь мне, — Лили убедил второй аргумент, сейчас она лишь хотела узнать чем же Джеймс с Сириусом постоянно подкупают его совесть и здравый смысл. — Потому что они мои друзья, — пожал плечами парень. — Ты замечательный друг, Рем, но староста просто отвратительный, — девушка легонько ударила Люпина в плечо. — Сейчас мы берём вашу мантию, пускаем вас в гостиную, а потом уходим с Ремусом на дежурство, не помню какой факультет сегодня дежурит, но думаю, мы сможем поменяться. Завтра с гриффиндора все равно снимут 20 баллов, потому что такой инцидент случился во время нашего дежурства, но Сириус и Джеймс легко восполнят эту потерю, идеально выполнив домашнее задание на завтра, правда? — приторно сладко спросила Эванс. — Конечно, — сквозь зубы ответил Блэк. Лили с Ремом отсутствовали буквально пять минут, все эти пять минут Бродяга в красках описывал другу свою «любовь» к Лили, на что Джим уже просто кивал и смотрел за точкой «Минерва МакГонагалл» на карте, которая постепенно приближалась к гостиной своего факультета. Следовало заметить, что два старосты были идеальной командой, точно выполнив своё задание, пустив ребят под мантией, они успели скрыться за ближайшим поворотом за несколько секунд до того, как их могла там заметить декан гриффиндора. В тот вечер дежурили рейвенкловцы, и Рем с Лили согласились дежурить вместо них несколько ночей, если те с ними поменяются и никому об этом не расскажут. — Я никогда не делала чего-то подобного, — с легким восхищением сказала Эванс, когда они с Ремусом немного успокоились и отдышались после этого забега. — Если тебе от этого будет легче, то я тоже обычно не бегаю в полночь по Хогвартсу, — засмеялся парень. * * * С утра в большом зале стоят сильнейший гул, ведь новость о том, что вчера кто-то разрушил слизеринский сарай для метел, не могла остаться незамеченной. Ночью МакГонагалл первым делом зашла к мародерам, но Сириус с Джеймсом успели скинуть мантии и лечь в постели, будто они, вымотанные тренировкой, уже давно спали. Минерва МакГонагалл была совсем не глупой женщиной, поэтому она ни на секунду не поверила в постановку ребят, но доказательств вины не было, все-таки поймать мародёров за шалостью было почти невозможно. Декан уже смирилась, что в Хогвартсе опять случилось происшествие, а виновных как обычно нет. Лили сидела, уткнувшись в свою тарелку, за гриффиндорским столом и слушала речь профессора Трансфигурации об ужасном поступке учеников, у которых даже нет смелости признать свою вину. Действительно, пострадало школьное имущество, а может там были и личные метлы игроков, и девушка причастна к этому. Совесть гриффиндорки просто бунтовала, если староста будет не способна ответить за своё поведение, то что же говорить о других студентах. Вечером все произошло слишком быстро, Эванс просто поддалась порыву и эмоциям, утром же она поняла насколько легкомысленно поступила. Девушка решила рассказать всё профессору МакГоналл, будто гриффиндорка не смогла сдержать эмоции, она была ужасно зла на слизеринцев из-за того, что те подставили весь львинный факультет по собственной прихоти. Мародёров приплетать она не стала, ведь дала слово, ей было важно очистить свою совесть, а ребята пусть уж разбираются сами, они уже не маленькие дети. Ремус думал примерно о том же, о чём и рыжеволосая староста, из мыслей о собственной никчемности его вырвала гриффиндорка, которая резко встала со своего места и направилась к профессору МакГоналл с четко читаемой решимостью на лице. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять с чем девушка хотела обратиться к профессору. Сказав ей несколько слов, которых Люпин не услышал, Минерва удивленно посмотрела на студентку и предложила ей выйти из Большого Зала. Рем не мог смотреть, вернее его совесть не могла, она подняла юношу и заставила пойти следом за подругой и деканом, чтобы присоединиться к чистосердечному признанию. Сириус и Джеймс, освобождённые от трансфигурации, проснулись немного после начала завтрака, ведь приём пищи друзья пропускать не хотели. Не понадобилось и минуты, чтобы ребята, зайдя в зал, поняли, что кого-то в нём не хватало. Все преподавали были ещё на месте, за исключением гриффиндоровского декана, а так же не было и двух старост львиного факультета. Минерве МакГонагалл никогда не требовалось выходить куда-то с учениками, если б она просто хотела снять 20 баллов. Возможно, что Лили с Ремом и профессора не было по разным причинам, но как-то трудно в это верилось. — Сохатый, только не говори, что мы сейчас пойдём искать их, — протянул Блэк. — Я знаю, что Лили ты не особо уважаешь, но их с Лунатиком сейчас могут наказывать за общую проделку. Если это действительно так, то я хочу пойти и взять вину на себя, ведь заклинание было моим. Меня можно назвать много кем, но не трусом и тем, кто подставляет своих друзей. — Джим, они старосты, им уменьшат наказание, а нам с тобой попадет в полной мере, — взмолился Сириус. — То есть ты спокойно будешь смотреть Рему в глаза, когда вечером он будет уходить на отработку. — Нет, я не смогу, — тихо согласился Бродяга. Лили уже заканчивала свою легенду, когда к кабинету МакГонагалл подошел Рем. Ему хватило нескольких последних слов девушки, чтобы понять, что он не ошибся: Лили действительно призналась в разрушении сарайчика в одиночку из-за приступа злости. — Профессор, не слушайте мисс Эванс, она вообще не имеет отношения к этой истории, — начал Ремус, заходя в кабинет. — И извините, что врываюсь в ваш кабинет. Лунатик уже хотел начинать новую историю, где вина лежала на нём, как в кабинет практически вбежал Джеймс, а за ним Сириус. -Профессор, Вы наказываете не тех, — сначала Поттер решил рассказать историю, где он один разгромил сарайчик, но потом понял, что не знает о чем уже рассказали старосты и решил рассказывать правду. — Ох, Олень, нет бы сначала узнать о чем речь, а потом лезть со своей правдой, — прошептал Сириус. — Мистер Блэк, ваш друг прекрасно угадал тему нашего разговора, — кошачий слух декана был не хуже волчьего. — Знаете, я хочу услышать всю правду о вчерашнем инциденте именно от вас, — Минерва поняла, что остальные студенты уже прошли тест на честность и способны ответить за свой поступок. Выкручиваться было уже поздно и Сириус рассказал всё, умолчав лишь о мантии и карте, надеясь, что женщина не будет спрашивать как они прошли в гостиную. — Я рада, что мои студенты все же наделены совестью, ну или её задатками, — профессор посмотрела на Бродягу. - Но мне очень жаль, что этот инцидент произошёл. Особенно я разочарована в вас, мистер Люпин, вы должны влиять на своих друзей, а не они на вас. Мисс Эванс я советую в подобных случаях сообщать обо всём мне, тогда Вы обойдётесь и без недели отработок, которую я назначаю Вам сейчас. И можете быть свободны, — профессор обращалась уже к девушке. — Всем остальным по два месяца отработок и по двадцать баллов с каждого. Минерва сама не верила, что наказывает мародеров за проступок, который произошел не на уроке или в коридоре, а ночью на безлюдном поле. — Чтоб еще раз я связался с Эванс, — кричал Блэк, после того как Луни рассказал ему почему мародёров первый раз наказали за серьезный проступок. — Сириус, ты должен так говорить о Джеймсе, а не о Лили, — сказал Лунатик. — И, ради Мерлина, не ори на весь коридор. — Нет, о Джиме я должен говорить только вместе со словами "непростительное" и "непреложный обет", — возмущался парень. Несмотря на то, что ребята были наказаны, на душе им стало легче, оставшееся время до урока и тренировки они решили провести в большом зале, ведь никто из них так и не позавтракал. Там друзей ждал Питер, который уже вернулся из дома. Парень спокойно завтракал, не подозревая, что успело случиться в Хогвартсе за день. — Эх, Хвост, такое веселье ты пропустил, — с сарказмом произнес Сириус. И ребята рассказали Питу о произошедшем ночью. — Ничего себе, — только и смог вымолвить Хвост, вроде он должен был радоваться, ведь его репутация осталась чиста, но ему было совсем не радостно, потому что очередная проделка прошла без него. Он готов был отрабатывать два месяца просто так, лишь бы почувствовать себя одним из них, одним из мародёров. — Ничего себе?! Нас тут чуть ли не исключают! — Сириус, — одернул друга Лунатик. - Кстати как ты съездил домой, Пит? — Всё нормально, спасибо, — застенчиво ответил Петтигрю, не захотев ничего пояснять. Дальше между гриффиндорцами повисло молчание и каждый думал о чем-то своём — Рем, Питер, вы идёте? — спросила Лили через какое-то время. — Урок скоро начнётся. — Да, конечно, — отозвался Люпин, поднимаясь с места. — Прости, что ты участвовала в этом, — негромко сказал Джеймс, обращаясь к Эванс. На что та чуть заметно улыбнулась, и даже Сириус посчитал нужным промолчать, не вставляя реплику: «А перед нами с Лунатиком никто извиниться не хочет?». По итогу все посчитали произошедшее абсолютно сумасшедшим и старались больше не возвращаться к этой теме, не догадываясь, насколько всё было сумасшедшим на самом деле. В будущем же все постепенно забывали гостей "из Америки", те с каждым днём всё больше и больше напоминали сон, пока полностью в него не превратились. Письма не дошли ни Ремусу, ни Дамблдору, ведь Время не допускается таких промахов, а любые искажения в его структуре должны быть исправлены. Время - это жестокий игрок, и никому не стоит пытаться его обыграть.