Купить супруга

      Я был у него каждый день, ухаживал за ним, порой просто наблюдал, читал рассказы, говорил с ним, гладил твою руку, часто рассматривал тебя, порой целовал, надеясь, что проснешься. Даже засыпал рядом, то на стуле, то с краюшку на койке, благо она такая огромная.       Очнулся Макс в мое дежурство, на третий день. Я сидел рядом с ним, читал ему книгу, держа за руку, не нашел ничего лучше, чем рассказы про путешествия. Он немного сжал мою руку, я остановился от чтения и посмотрел на него, а он с улыбкой в ответ. Немного поморщился, проморгался и сильнее сжал руку, тяжело вздохнув. — Я думал, что не увижу тебя больше… Я так в тот момент хотел обнять тебя и попросить прощения за свой поступок… — ты приподнимаешься, но я не даю. — Подожди, не поднимайся, я позову доктора, — встаю, но он не отпускает мою руку. — Поцелуй меня? — смотришь в мои глаза. — Точно еще не отошел, — целую его кратко и ухожу к доктору.       Тебя осмотрели и перевели в другую палату, где на тебя уже ничего не было навешано, сказали, что еще несколько дней надо пробыть здесь, а потом только снять швы. — Ты теперь не проводишь у меня время, а приезжаешь только вместе с ними… — этими словами ты встретил меня, когда я пришел через пару тройку дней. — Ты теперь не умираешь, — смотрю на него, проходя к койке. Именно сегодня я был один, привез ему кольцо и куртку, которую ты забыл у меня в тот день. Наконец-то передал тебе вкусняшки, которые долго готовил дома и сел на соседнюю койку, полез в рюкзак, доставать куртку и из кармашка коробочку с кольцом. — Ну да, конечно… Не мил я тебе… а теперь еще и урод перебитый… Но неужели я настолько хуже Рихарда? — ты посмотрел на вещи, которые я не успел дать тебе, да и в целом рот открыть. — Слушай, я честно ничего не хочу, ты славный малый, но у тебя все равно… в общем, я знаю, что у тебя есть тот, кто может быть твоей парой… — пожимаю плечами, протягивая все тебе. — Лучше б я сгорел в том самолете… — отводишь взгляд, поворачиваясь на бок. — Очнулся от твоего голоса, был счастлив несмотря на боль, но нет, я для тебя ничего не значу, а хочу, хочу быть с тобой семьей, хочу детишек, чтоб ты им так сказки читал… Прошу, я не буду тебя трогать, не буду приставать вообще, а моей любви на нас обоих хватит… Я обеспечу тебя всем, чем ты захочешь… — твой голос срывался, я приподнялся и коснулся твоего плеча. — Тебе лучше будет без меня… — оставляю на полочке ту коробочку и вешаю куртку в шкаф, поворачиваюсь в твою сторону и вижу как ты приподнявшись швыряешь ее в угол, затем подходишь ко мне. — Эрик… — Немедленно ляг, тебе нельзя… — я подошел к нему, чтобы уложить, но ты схватил меня за плечо и посмотрел в глаза, твой взгляд пугал меня, ты был в ярости. — Какая тебе разница? Можно. нельзя? Я видел твои слезы, так что из этого правда? Жалко было помирающего? Поэтому ты рыдал надо мной и постоянно брал меня за руку? — ты смотрел на меня. — Испытываешь ли ты ко мне хоть что-нибудь? — ты коснулся моей щеки. — Страх… — я выдал честно, сейчас мне было не по себе. — Прости… Прости за то, что появился в твоей жизни, — он закрыл глаза и поцеловал мои губы, зарылся носом мне в макушку и глубоко вздохнул, — прости… — я слышал как его голос дрожал, он отпустил меня и повернувшись, подошел к окну, склонившись. — Я… люблю тебя, очень сильно люблю тебя, спасибо за то, что был со мной это время. — Прощай, — я вышел из палаты, тяжело вздохнул и сел на лавочку возле палаты, откинул голову и закрыл глаза, положив руку на живот, немного посидев я пошел в тот самый кабинет, подождал своей очереди и зашел туда. — Пришли на учет встать? — он улыбнулся, смотря на меня. — Слышал ваш партнер идет на поправку, поздравляю вас с этим, он у вас действительно герой, мне рассказали доктора о том, скольким людям он помог выбраться. — Он не мой партнер, я пришел узнать, что нужно для аборта, — смотрю на доктора. — Я вас понял, вам нужно сдать кровь, мочу, необходимо также сделать УЗИ, ну и мое заключение, по итогам всех анализов. Начинать можете завтра, чем меньше срок, тем проще будет востановиться организму и будет шанс что-то оставить, а не убирать все, — он выдал мне все направления и я ушел, с кучей бумажек домой, уходя посмотрел в окно палаты Макса и увидел его там, все еще так и стоящего, он смотрел на мне, я отвернулся и ускорил шаг.       Дома я все гладил живот, думал о том, не пожалею ли я, стал сдавать все анализы и через неделю вернулся к врачу. Все это время думал о Максе, мечтал, чтобы их семьи не было в нашей с Рихардом жизни. Чем больше я о нем думал, тем больше это все бесило. Что один, что второй просто изничтожили нашу с Рихардом жизнь. — Не передумали? — первый вопрос у доктора, как только я зашел в кабинет. — Будем все вышкребать? С вашими анализами больше у вас действительно не будет шансов, кроме как этот, — он посмотрел все мои бумажки. — Я передумал… — коротко и тихо отвечаю ему. — Ну, тогда давай подбирать тебе терапию, тебе нужно будет каждый две недели сдавать кровь, еще нужна кровь второго родителя. — С этим загвоздка, его нет, так что только мои. — Ладно, — он напечатал все то, что мне надо купить и как принимать и поставил на учет. Сказал, что это будет очень сложный путь и что необходимо сделать все возможное, чтобы сохранить эту жизнь.       Через две недели мы с Рихардом поехали провожать Михаэля и Макса. Альфа смотрел на меня всю дорогу, но вот я избегал встречи взглядов, пока наши влюбленные ворковали, обнимаясь и целуясь, мы были в стороне. Я все время держался подальше от тебя, но сейчас не успел свалить, ты подошел, встал напротив. — Эрик… Я знаю, ты меня ненавидишь, да и вообще всю нашу семью. Прости, что доставил тебе столько неприятных моментов, прости за ту ночь, за мои приставания. Я желаю тебе быть самым счастливым, я уверен, ты найдешь самого достойного альфу, который покорит твое сердце, прости, но я должен сказать, ты самое лучшее, что было в моей жизни, — ты обнял меня, вдохнул мой запах, упираясь носом в мою голову, при этом вешая мне подвеску, ты немного наклоняешься и целуешь меня в щеку. — Не надо… — беру его за руку, у самого на душе так неспокойно. — Прости… прости, прости меня, — ты взял меня за лицо, начал целовать и щеки и лоб и губы, — прощай мой милый, прощай. — ты отпустил меня и быстрым шагом ушел в накопитель, больше не поворачиваясь.       Михаэль вскоре тоже пошел за братом, Эрик подошел ко мне и обнял за плечо. — Ему так страшно от своей любви… — гладишь мои волосы, — он так сильно пытался передать свой запах тебе, ты весь им пропитан. Никогда таких альф не видел… Хм. — Заткнись, умоляю, заткнись, — убираю его руку. — Я домой хочу, я сам доеду на такси, сильно устал, да и ваши рожи видеть сегодня уже не могу, — приобняв его, иду к выходу и ловлю такси. По дороге я рассматривал подвеску, банальное открывающееся сердечко, но в нем не картинки, а текст, на менее банальный, чем и тот, кто подарил этот кулон. «Ты мой ангел».       Дома я так хотел напиться, но не смог даже простой воды попить. У меня от перекуса начался токсикоз, впервые с ним столкнулся, было так не по себе, всего трясло. Пить все эти таблетки было не менее противным занятием. И все равно, все что я мог делать, это зарываться в одеяло и обнимать игрушку, которую принес Макс, она пахла им, и этот запах, почему-то, помогал мне.       В тот момент я еще не знал, с чем столкнусь, меня постоянно выворачивало, я пил таблетки и витамины огромными дозами, очень быстро моя попытка все скрывать от Рихарда накрылась медным тазом. — Это его ребенок да? Вы переспали… Вот почему он тогда пришел такой… Он посмел взять тебя силой? — злишься, но я сразу стал успокаивать. — Не он взял меня, это я его утащил в постель… Не знаю что было в моей голове, но что сделано, то сделано… — Так почему отверг его? Почему отгонял от себя? — Я ему не нужен, он из хорошей семьи, у него там есть омега, который составит ему хорошую пару. — Что ты за глупыш такой? — обнимаешь меня. — Потому что только тебя люблю, все ведь было так хорошо, а сейчас что? Во всем виновата вся эта семейка… Я даже не знаю, хочу ли этого ребенка, мне противно от мысли, что этот плод от Макса. Я так хотел сыночка от тебя и что теперь? Во мне непонятно что внутри, что доставляет кучу неудобства и боли. — Ты действительно ребенок еще сам, — целуешь меня. — Не важно от кого, это твое, — кладешь руку мне на живот. — Он будет расти, а я буду рядом, помогать тебе, ведь у меня уже столько в этом опыта, — улыбаешься и обнимаешь со спины. — Не глупи, конечно, тебе было бы в разы лучше рядом с Максом и это физиология, как не крути, но я буду помогать во всем.       Я временно переехал к Рихарду, хоть я и не хотел, все в этом месте напоминало о том, как я был счастлив быть рядом с ним. Хотя мы достаточно часто спим вместе, ты помогаешь мне, бегаешь в аптеку, растираешь спину, покупаешь мне все что нужно. Ты мне стал словно заботливым братом или самым лучшим другом. Несмотря на всю поддержку и походы по больницам, ты неоднократно просишь сказать Максу, говоришь, что альфа может своими феромонами все это облегчать и мне станет сразу намного лучше.       Нашу маленькую идиллию прервал уже знакомый «враг», к нам вернулся Михаэль. Мы встречали его в аэропорту, он сразу кинулся на шею Рихарда, они немного помиловались, затем ты подошел ко мне, обнял крепко, но видимо почувствовал небольшой живот, отдернул мою кофту и оглядел полностью. — Мне срочно нужно сказать брату… — одна из первых фраз, с которой он меня встретил. Хотя сказать, что я ужасно выглядел на 5 месяце, это ничего не сказать, живот рос, а я вот измучился от вечной тошноты, изколотых рук и задницы. — Нет, не говори, он не должен знать… — Не должен знать? Да ты погибаешь, нося этого ребенка, вам лучше быть вместе, тем более, пока он не наделал там ошибок и не расписался с тем сынишкой папиного партнера по бизнесу, тем более, что он не любит его. Ты не представляешь, брат стал сам не свой, нет больше того вечного смеха, он стал угрюмым, часто сидит в кабинете, даже не пытается издеваться, он просто погас и этот долбанный омега трется возле него, точнее просто выпрашивает деньги на свои развлечения и тусит с другими альфами, даже не скрывая этого.       На то время мне удалось уговорить его промолчать, но это было ровно до того момента, пока меня не увезли с дикими болями в больницу, уложив на сохранение. Был в коматозе, а в один из дней, когда проснулся, увидел в палате цветы, приподнялся и увидел стоящую у окна фигуру.