Купить супруга

POV Том:       Мы знакомы чуть меньше полугода. Я вспоминаю нашу первую встречу, свое первое впечатление. Я увидел дерзкого, самоуверенного омегу, ты был таким ярким, таким разгульным на первый взгляд. Ты показывал всем, что ты будешь центром внимания. Помню, как думал, что очень даже не против перепихнуться с таким мальчишкой. Я не хотел, чтобы Макс как-то сближался с ним, но это было только в тот момент. Я сам в свое время обжигался, не удавался в отношениях, к тридцати двум годам я не имел семью, у меня есть только два милых сынишки-омеги. Я не хотел, чтобы младший был как я. Со временем их совместной жизни я увидел реального Итана. Он оказался не такой дерзкой сучкой. Оказалось, этот мальчик очень вкусно готовит. Находит общий язык с детьми. Когда он ходил дома в шортах, в огромной футболке и завязывал свои темные волосы в небольшой хвостик, я просто залипал. Когда ты что-то выпекал, пачкался весь в муке, я с умилением наблюдал. Я свыкся с таким парнем Макса, был рад, что у них стали складываться отношения, хоть я и немного завидовал. Но настал тот день, когда лицо красивого мальчишки не отображало высокомерие, надменность, даже улыбку… только боль и испуг.       В день отъезда Макса, перед самым ужином, брату позвонил малой, ты сорвался с места ничего никому не сказав. Все что я от тебя услышал, так это то, что ты мне дал свою карту и сказал «сними ему хату или отправь в отель». Ты с сумкой вышел из дома, за тобой следом бежал Итан, пытался догнать, схватить за руку. Но ты ушел, а я не знал что делать. Первая мысль была простая, где-то она могла иметь место, зная, какой Итан у нас красавец: «омега изменил?», нет, не может быть, тогда бы брат не уходил из дома. Не догнав, Итан вернулся с заплаканным лицом, сел рядом со мной. — Куда он поехал? Он ведь вернётся? — ты шмыгал носом, спрашивал, что за жестокая шутка. Итан уснул после успокоительного. Конечно, я все узнал у Михаэля, рассказал омеге. Он промолчал, ушел наверх, собрал вещи и уехал. Я боялся, что больше не увижу его, но лучше бы не видеть, чем тот день, когда ты мне позвонил, крича от боли в трубку. Та неделя была очень страшной. Я приехал в больницу, пытался тебя поддержать. Домой я забрал тебя сам, примерно через неделю. Ты был умничкой, сам все отменил, сам все сделал. Я лишь был рядом, пытался отвлекать тебя. Ты просто удивлял меня своей выдержкой, ты отвлекался на малых, очень много времени посвящал нам с ними. Я подумал, что сейчас я могу стать ближе и вот до этого дня, когда мы приехали к Максу, я боялся выпускать тебя из виду.       Ты попросил помочь с вашей встречей. Труда особого это не составило, хоть я и не хотел этого. Я, конечно, ревностно относился к такому «свиданию», но понимал, что ты во мне все равно ничего не видишь. Так что я могу лишь ночами наблюдать за тобой, трогать твои холодные пальцы. Я не думал, что с тех пор, когда я тебя увидел впервые, мое отношение так изменится. Что буду ревновать тебя, что буду надеяться увидеть твою улыбку. Вот я сижу, с разбитой рожей, но очень довольный от того, что ты отдал ему кольцо, и наблюдаю, как ты готовишь к ужину еду. Ты позволил мне нарезать только салат. — Том, я тебе очень благодарен, что ты вступился за меня, но не стоило его так сильно бить… — Ну да, прости, не думал, что тебе будет его так жалко. Что будешь защищать его, любишь же, — сжимаю зубы, да, конечно, тебе его так жалко, а что внутри меня буря, ты и не замечаешь. — Том, не начинай. Я очень благодарен тебе за поддержку, за все, что ты сделал для меня, без тебя я бы не смог это все пережить, ты очень многое для меня сделал. Но я не могу больше так сидеть на твоей шеи, пользоваться твой добротой. Когда мы вернёмся, я вернусь к себе домой, а то как бездомный живу у вас. Да и твои родители явно не очень то рады мне в вашем доме. — Ты хочешь уйти? — я отложил все в сторону. — но, тебе разве у нас плохо? Давай тогда вместе переедем куда-нибудь? — Том, — поварачиваешься. — Ну, я все равно не смогу быть с тобой. Я не смогу полюбить тебя. Пойми, ты очень хороший, добрый, но вы так похожи с ним… — Ошибаешься, ты сильно ошибаешься. Мы не похожи, — встаю из-за стола, — Я за сигаретами, тебе что-нибудь взять? — Нет, не надо…       Я вышел на улицу, максимально спокойно, не подавая вида, но стоило уйти за угол, как все что осталось это ударить несколько раз в стену с психа.       Я тоже устал, устал быть старшим, устал со школы впрягаться за братьев, устал быть тем, кто не оправдал ожидания родни. Да, сейчас у меня много что есть, но никогда не были любви. Зачем он так сказал? Зачем он обрубил все на корню? «Я не смогу полюбить тебя», — я и сейчас слышу это. Слова любви я слышал только от своих мальчишек, но видимо, так и надо. Я сам понимаю, не стоило надеяться. Но, даже если я не буду тобой любим, как же я буду знать, что с тобой все хорошо, если ты уйдёшь?       Я действительно сходил в магазин, взял разных фруктов, по мимо сигарет и вернулся обратно. Ты уже сделал нам перекус, сидел за столом, ждал меня. — Ты долго, — поднимаешься. — Очереди, да и вспомнил, что ты персиков хотел. — Спасибо, — берешь у меня пакеты и видишь мои руки. — Пойдем, обработаем? — смотришь мне в глаза. — Не надо, на мне ж все как на собаке заживает, — иду с тобой на кухню.- Я думал над твоими словами. Могу тебе попросить, порой звонить, чтобы узнать, если что нужно будет малым сделать? — Конечно, Том, ну не задавай такие глупые вопросы. Давай покушаем и подремлем, пока они не пришли.       Мы перекусили, ты лег на кровать, я на диван, ждал, когда ты заснешь, сел рядом на пол, стал смотреть, как будто в последний раз, чтобы запомнить тебя. Я пытался не шуметь, вдыхал твой аромат. Пока ты спал, я аккуратно снял браслет с твоей руки и снял один из кулончиков с него и вернул на место, забрав себе в кармашек украденное.       Вечер прошел так себе, а потом ты куда-то ушел. Я очень переживал, ты в чужом городе с омегой своего бывшего женишка. Пару раз ты отвечал на сообщения, но потом пропал. Пришел ночью, пьяненький, скинул мне куртку и засмеялся. — Ты пил? Тот парень тоже пил? — меня серьезно напугала та мысль, что сейчас где-то ходит пьяный, беременный Эрик. — Он немного, но я его отправил домой, потом решил поехать в клуб. Вот, потом подумал, что ты тут грустишь, одевайся, поехали, — опираешься и смотришь на меня. — Лучше ты раздевайся и спать, — беру под руку. — Да ты можешь хоть раз расслабиться? Поехали, повесилимся. — Тебе нельзя пить… ты и так уже пьяный. — Плевать, я уже здоров. Идем, иначе я сам себе найду приключений на жопу, — смеешься и выходишь в коридор. — Ладно, идем…       Ты притащил нас в какой-то клуб, выпил и пошел танцевать, я же остался у бара наблюдать за тобой. Пару раз ты вытаскивал меня с собой, но танцор из меня совсем никудышний. А вот охранник неплохой, так получалось отгонять от него левых альф одним взглядом, за исключением случая, когда я пошел покурить, а затем в туалет. Зайдя туда, я увидел, как Итан пытается вырываться из рук какого-то бугая. — Отпусти его. Это мой омежка, так что пошли, решим вопрос за дверью? — выхватываю Итана.       В диалог эта пьянь решила не вступать, у нас была совсем небольшая потасовка. Итан успел сбегать за охраной, так что мы смогли спокойно вернуться, ты опять собрался танцевать, но я не пустил, просто заказал коктейли к нашему диванчику. — Я не пущу тебя туда, хватит, отдохни, — держу за руку. Еще одного инцидента из-за этого омеги я сегодня не выдержу, особенно мое лицо. — Спасибо, что вступился, — садишься мне на колени. — Ты уже пьяный, — касаюсь его щеки. — Мне плевать, я еще хочу пить и мы будем это делать! — наклоняешься и кусаешь за губу. Он хотел пить и мы пили и танцевали. А на утро, я не мог ничего вспомнить толком.       Просыпаюсь, пытаюсь потянуться, но понимаю, что рука прикована к кровати, приподнимаюсь, вижу вокруг разбросанные вещи, смотрю на Итана, сдергиваю с него простынку, а он весь в засосах и укусах, на полу валяются резинки использованные. — Итан… проснись пожалуйста, Итан…       Ты открыл глаза, медленно потянулся, проморгался сев на постель. — Да ладно… — ты посмотрел на все вокруг. — Прости, я был пьян… я не знаю как это вышло. Дай мне пожалуйста ключ, там, на столике и мы во всем разберемся. — Да судя по твоему заключению, я был не против, — ползешь к столу, морщась. — Боже, сколько же это раз было… у меня все болит…- освобождаешь мою руку и ложишься рядом. — Так, надо прибраться, — глажу твои волосы, встаю и лицизрею тебя во всей красе. Твое тело очень красивое, ты такой нежный, контуры тела такие мягкие. Я мог бы наблюдать часами, но это все еще недоступно для меня. Я взял покрывало с дивана, накинул на тебя и аккуратно переложил, дав подушку. Принес воды с кухни и таблетки. Пока относил все обратно на кухню, заметил, что я и сам весь покусан, есть засосы и какие-то полоски по телу. Позже, убирая все с кровати, я нашел плетку, от которой у меня эти следы. — Это не я тебя… ты сам маленький, пьяный маньяк… — усмехаюсь. — Жаль, что то, что я так желал, произошло в моем беспамятстве. — Том, я хочу, чтобы ты понимал, что все это ничего не меняет… — Да я и не сомневался, — скидываю весь мусор в пакет. Я не понимаю, почему не догадался поставить ему метку? Кусал же, но не там где надо, засосы оставлял, так почему не сделал его своим? — Прости… я, видимо, действительно шлюха, — отворачиваешься в стене. — я ведь мог быть непонятно где и непонятно с кем, если бы ты не оказался рядом. — Я… не думаю, что ты бы… я не верю в то, что говорил мой братец, ты не спал бы с первым встречным… — или спал бы. От этого мне еще больнее. Но, думать я об этом не хотел, мое сознание возвращало меня к нашей первой встрече. Не может быть, что милым, ручным мальчишкой ты был только с Максом. — Пойдем, помоемся, — медленно встаёшь, я подхватываю, несу в ванну.       Там я несколько раз украдкой поцеловал тебя, в губы и в затылок. А после душа утащил уже на чистую постель, положил, выдал тебе белье, и сам натянув трусы, лег рядом. — Голова болит? — касаюсь его щеки. — Жопа больше, — смеешься. — Надо поспать, а потом вещи сложить, да думаю, можно вечером уехать. — Ты не хочешь больше встретиться с… — Нет, — перебиваешь меня. — Не хочу, он там бегает за Эриком, пусть бегает. Не хочу больше о нем думать. Не хочу больше ступать на порог вашего дома, вернёмся домой и я поеду. Кстати, надо малым подарки взять, — улыбаешься. — Ты им своего рода папой стал… — Ну, ты преувеличиваешь конечно, но, я буду с гостиницами к ним приходить.       Вечером мы уже были в аэропорту, там же и купили подарки малым, а ближе к ночи приехали домой. Сейчас я увидел и почувствовал взгляд родителей, да, они не рады омеге, Итан прав. Но ты, счастливый от встречи с детьми, пошел им дарить подарки. Получилось говорить тебя остаться на ночь, ты согласился, но пока рассказывал детям сказки сам уснул там. Я забрал тебя, понёс в спальню, встретил ы коридоре отца, он не скрывал своего недовольства. Я занёс Итана, положил на кровать и вернулся к отцу, закрыв дверь. — Переходящее знамя? Ты еще и к детям его пускаешь. Когда он уедет? — Не говори так… а уедет он утром, когда вещи заберёт. Ты сам знаешь, что он долго восстанавливался. — Непонятно от кого залетевший. Ты то как на эту удочку попал? — Я знаю какой он и люблю его. И очень хочу быть с ним. Это самый лучший омега… — Ага, вон у тебя два ребенка, от таких же лучших, как и этот. Перестань выбирать себе шлюх. — Иди куда шел, отец… — я зашел обратно в комнату, сел на пол и просто слышал спящей дыхание, касался руки омеги. Так и просидел всю ночь, не ложась, только под утро задремал. — Том… — я услышал его голос. — Залезай… — ты сдвинулся, я перелез к тебе, ты укрыл меня и уткнулся ко мне в объятия.       Через несколько часов ты собрал вещи, поцеловал детей, меня в щеку и сказал, звонить, если нужна помощь. Поблагодарил за все и уехал на такси. Все что мне осталось так это твой кулончик, который я зацепил у себя на цепочке.