Купить супруга

Pov Итан:       Настало время, когда я смог расслабиться, расслабиться и не думать ни о чем. Главное, сейчас не вспоминать все ссоры, все ругани. Мы договорились, что больше никогда не будем вспоминать о том, как мы друг другу портили жизнь, что начнем все с чистого лица. Ты менялся, менялся на глазах. С каждым своим действием. Ты довез нас в какую-то странную парикмахерскую, усадил сначала меня, сказав, чтобы я что-нибудь сделал, пока его голову приводят в порядок. — Что вы предпочитаете? — сначала подошли ко мне, но я заинтересованно уставился на Томаса. — Что бы ты хотел, чтобы со мной сделали? — усмехаюсь. — Ну, что бы я хотел с тобой сделать… эта тема не для салона, — хмыкаешь и прикусываешь губу. — Просто отдохни, ты заслужил. Тем более, у тебя не так много времени, пока меня бреют налысо. — Томас! Ты задрал уже, мастер, пожалуйста, просто приведите его голову в аккуратный вид, а мне, если можно просто помыть и просушить. — Солнышко, ты у меня такой строгий, — так наигранно это говоришь, но эти горе мастера сочувственно тебе ахают, смотря на меня с каким-то негодованием.       С горем пополам мы высидели там, пока ты все язвил и ставил меня в неудобное положение, вышли оттуда, как итог отобрал у тебя ключи и сел за руль, нахмурившись. — Посмотри-ка, а с каких пор ты так… — перебиваешь меня поцелуем, нависая сверху. Лезешь мне рукой под рубашку, переходя на шею горячими поцелуями, — Так, а ну немедленно остановись, а то я себя не сдержу… — беру его за волосы и оттаскиваю. — Так давай, — кладешь руку на мою ногу. — Не сдержусь и ударю, — отпихиваю альфу и завожу машину. — Я тебя сейчас отвезу, а сам домой поеду. А ты как освободишься — позвонишь, — направляюсь в сторону твоего дома, где остались дети. — Ты идешь со мной, — заявляешь мне, когда мы почти уже приехали. — Я не пойду к твоим родителям. Ты же знаешь кто я в их глазах, — паркуюсь недалеко от этого стремного дома. — А я думал, главное, кто ты в моих глазах, — выходишь из авто, обходишь и открываешь мою дверь. — Так делай все им назло. Там малые, поэтому пошли, — протягиваешь мне руку, вытаскиваешь из авто и целуешь в щеку. — Ты… ты еще не передумал быть со мной? — смотришь в глаза. — Ладно, идем, — достаю свой рюкзак с заднего сиденья и иду за тобой.       Семейные встречи отвратительны, этот прищур твоего папы, смотрящего на меня. Отец ничего, мужик крутой в целом, альфы в их семье все достаточно солидные мужчины, тем более, он сватал меня другому своему сыну, так что когда-то у меня был с ним долгий и серьезный разговор. Ужин и переглядки, долгое молчание, спасибо детишкам, да и я их ходил укладывать, чтобы поменьше находится в столовой. — Итан, я приготовил для тебя комнату, можешь остаться у нас сегодня, — твой папа прокомментировал в конце ужина. — О, это так благородно с вашей стороны, — отвечаю ему через зубы. — Пап, Итан мой жених. Не надо с ним так говорить, и спать мы будем в одной комнате. — Хм, вот как. Ну, он уже в положении, как прошлые два? — он очень спокойно это говорит с легкой улыбкой на лице, меня от этого просто бросает в ярость, я дергаюсь. Убирая с плеча руку Тома, и кривлю лицо. — Пап, заканчивай а. Спасибо за ужин, мы пошли спать, — берешь меня за руку и уводишь на второй этаж, видимо чувствуя, что я на пределе, что готов сорваться и начать ругаться. — Ты для этого меня сюда притащил? — уже не скрываю эмоции в комнате, захлопывая дверь. — Ты хочешь проверить мое терпение? — Будь выше, покажи, кто хозяин ситуации, — целуешь меня в губы, прижимая к стенке. — Идем в душ? — берешь меня за руку, а второй поправляешь спавшую на лицо прядь. — Иди, я догоню… Мне надо немного выдохнуть. А еще я в детской телефон забыл…       Ты ушел раньше, я же пока откопал себе вещи подходящие хоть немного по размеру из твоего шкафа и зашел к детям, пошел догонять тебя, но в коридоре встретился снова с твоим папой, он молча пройти не мог. — И какого хрена ты к нему прилип? Сколько тебе денег надо, чтобы ты отстал от него? Этот балбес в очередной раз влюбился в хрен пробей кого, снова это люблю-куплю и тому подобное. Вон, двое уже спят в детской, а ты еще не залетел? Хватит вам всем моему сыну жизнь портить. Такие как ты ему явно не нужны. Хвостом вертите, используете и кидаете его, а он бегает у вас на поводу. Слабохарактерный и влюбчивый он, понимаешь? А у тебя же по глазам видно, что он тебе безразличен. Уходи, уходи пока дров не наломали. Ничего с этого не выйдет хорошего. Он то может и влюбился, а ты просто решил с этого выгоду получить? Хватит мне таких шлюх в доме! — он говорил это все, не прекращая, но я о не стал ничего ему отвечать, посмотрел и молча ушел в ванную, встал у двери внутри и стал смотреть сквозь полупрозрачную шторку на тебя.       Вспоминать как ты из-за меня по морде получал, про секс по пьяне, о котором то и вспоминать нечего и то, как ты мне швырял деньги с ключами от этой долбанной машины. Но, ведь на моем сердце действительно пусто, я вроде бы и хочу быть рядом, это было бы моим плотом спасения, моим глотком воздуха, но сердце не стучит чаще… — Ты чего там встал? — выключаешь воду, — иди ко мне. — Расскажи про своих бывших, много у тебя их было? А те, от кого дети, они… почему ты был с ними? Почему дети у тебя? — Итан… Мы кажется решили ничего не…. — Нет, скажи. Почему вы расходились? — подхожу ближе. — Они меня не любили. Считай, это был расчет, они получали что-то что хотели и уходили, — тихо отвечаешь. — Кажется, только дети меня любят… — усмехаешься, отводя взгляд. — Залезай… — протягиваешь руку.       В этот момент я вижу по твоим глазам, что ты отчетливо понимаешь, что и у меня нет огня в груди. Что нет этой страсти, но… да ты мне нужен, нужен чтобы выбраться со дна… Я снимаю с себя одежду, оставляя на полу, и подхожу, залезаю внутрь и прижимаюсь к тебе, кладя голову на твое плечо. — Мне страшно… — беру его за руку. — Не надо бояться, — гладишь мои волосы и целуешь в лоб. — Давай просто пробовать? Ну, нет, так нет, — целуешь меня в висок, затем в губы. Ты гладишь мое тело под водой и смотришь в глаза с улыбкой на лице. Я был так скован, что лучше ты ничего не придумал, как положить мне горку из пены на голову. — Колпак… Теперь ты волшебник, — улыбаешься. — Тогда… я исполню три твоих желания, — смеюсь и целую в нос. — Ох, я над этим подумаю, но для начала, давай я потру тебе спинку, — разворачиваешь меня спиной к себе.       После душа мы с тобой вернулись в комнату, ты дотащил меня на руках, принес нам в комнату вина и включил киношки. Давно я так спокойно не лежал в чьих-то объятиях. Да что там уж сказать, никогда. Никогда никто не запоминал того, что я люблю. Я понял, что ты ни разу мне не хамил, не бил меня. Твой взгляд всегда был теплым. — Какое твое первое желание? — поворачиваюсь и шепчу на ухо. — Хм… Если честно, мне никто никогда… — Не сосал что ли? — перебиваю его. — Фу, ну не похабничай. Массаж не делал… — Ну, тогда переворачивайся, но учти, я тоже его буду делать в первый раз, — спускаю халат с тебя и усаживаюсь на твой зад, начиная разминать сначала понемногу, затем пытаюсь делать что-то более похожее на правду. Хоть в какой-то момент мне и стало жарко, но стянув халат уже с себя, я продолжил. — С ума сойти, меня сейчас голый омега можно сказать оседлал, — переворачиваешься и я оказываюсь у тебя на торсе. Немного сдвигаюсь и чувствую член, сглатываю и сдвигаюсь обратно. — Мы не будем этим заниматься в этом доме. — тихо шепчу тебе, но твой взгляд уже сменился, стал каким-то более звериным, твой феромон немного усилился. — Остановись, — трогаю твое лицо, пытаясь остановить. — Пожалуйста… — ты закрываешь глаза и глубже вдыхаешь, берешь мою руку в свою ладонь и целуешь. — Когда ты будешь готов, и только тогда мы сделаем это, — приподнимаешься, стаскивая меня с себя, берешь мой халат и закрываешь в него, я, просто молча, прижимаюсь, в знак благодарности. — Томас, откуда столько шрамов на твоем теле? — пытаюсь сменить тему, понимая, насколько тупо звучит сказанная тобой фраза, для такого то, как я шлюхана. — Знаешь, в детстве я был таким, спокойным забитым ботаником, от чего вызывал смех у своих одноклассников. Они достаточно часто били меня, называли сыкливой очкастой омежкой. Когда Макс подрос и пошел в школу, его тоже начали обижать, тут я понял, что не хочу, чтобы младший испытывал ту же боль и унижения, как я. Тогда я уговорил отца отдать меня в какую-нибудь спортивную секцию, и после месяца тренировок в том боксерском кружке я смог дать первый отпор. Но, после моего ответа драк стало еще больше, и даже в старших классах я постоянно был участником потасовок. Один раз они поймали меня в тихом ауле втроем с ножом и кастетом. Скорее только чудо спасло меня тогда, какой-то мальчишка маленький пробегал тогда, он позвал на помощь, был рядом со мной, я мало что помнил, и не запомнил имя своего спасителя. Потом искал его по тем улицам, один раз потом видел в парке рядом, он забрался на дерево и никак не мог слезть. Почему-то тогда не узнал его имени, хоть бы мог найти и подарок какой-нибудь сделать. Больше я его не видел там, но врачи говорили, что если бы не он, я бы не выжил, много крови потерял, а представляешь, какой-то мальчонка не испугался же, порядком младше меня, но не такой трус как я. — У меня тоже было такое себе детство… Мой так сказать отец часто бил меня, говорил, что я буду таким же, как папа, таким же шалавой, что все мы омеги такие. Я часто получал сначала только по рукам, потом, когда подрос, он уже бил по животу и лицу. В 11 лет… — я стал тише говорить, — он изнасиловал меня, а после делал это постоянно, — зажимаю глаза. — Меня было некому защитить, я не знал куда бежать, я прятался на деревьях в парках, в переулках. Он не мог меня найти, а когда наступал вечер, он напивался и засыпал, только тогда я мог вернуться домой. Это было в небольшом городке Йокере, и получается, что это ты снял меня с дерева поздней осенью 2006 года в парке, недалеко от центральной площади… — прижимаюсь к тебе сильнее, понимая, что если бы ты тогда не помог мне, не взбодрил и не отдал свой шарф, меня могло бы уже и не быть. Ведь именно этот шарф я тогда притащил на рынок и продал мужичку. Он, правда, дал денег больше, чем я просил, так что этой суммы хватило без проблем уехать к дяде в этот город.       Я рассказал тебе это, как и то, что ты всегда был в моих воспоминаниях, как первый человек, как первый альфа, который не ударил меня, который не обидел меня. Дальше за вином я рассказал ему всю свою жизнь, хоть мы и договаривались не говорить о прошлом. Я рассказал про некоторых своих альф, которые в отношениях меня били, унижали, пользовались как вещью и сейчас я понимаю, что ты был рядом тогда, что был рядом со мной в больнице, что успокаивал, когда Макс бросил меня, что первый человек, который из-за меня кого-то избил и даже собственного брата. Что только ты был тем единственным альфой, той защитой, о которой я всю жизнь мечтал.