Бездна твоих глаз

Обычно я не обращаю внимания на совершенно разных и самых странных людей, которыми кишат все людные места, но то, что произошло сегодня несколько раз подряд, просто выбило меня из колеи. Я проснулась за 40 минут до звонка будильника и внезапно ощутила вибрацию в области живота, вскочила с кровати, где-то в недрах которой лежал мой телефон, и, порывшись в одеяле, наконец извлекла его. Звонила моя подруга Сьюзен. Ей вообще похер, что обычно я в это время сплю. -Сью, ты совсем что ли охренела?На часы хоть иногда смотришь? -Слушай, Роуз, тут такое дело,- сказала Сьюзен, проигнорировав мою агрессию,- мы с Баффи собирались пойти сегодня в "Глобус" на постановку "Отелло", но сегодня утром она заболела. Не хочешь пойти со мной? Иначе билет пропадёт. Сегодня было воскресенье и никаких планов у меня, в общем-то, не было, да и в театре я сто лет не была, поэтому, не задумываясь, согласилась. Мы условились встретиться за 20 минут до начала представления у самого входа, а после можно сходить в кафе или пройтись по парку. Больше мне спать не хотелось. Я встала и подошла к окну. Внизу на площадке играли какие-то дети, а рядом на скамейке сидела женщина, вероятно, мать. Девочка лет четырёх играла в песочнице, а мальчик, которому на вид было лет семь, бегал вокруг неё и, хохоча, ломал куличики. Странно, но почему-то сейчас, глядя на них, мне вспомнилось собственное детство, хоть оно и было совсем другим. Я, как и моя мама, по происхождению принадлежу к индейцам. Когда-то мы жили в Америке в резервации, но когда мне было шесть, маму пригласили по работе в Лондон, и мы остались здесь. Из жизни в Америке я помню немногое. Помню жёлтые амариллисы, растущие около нашего дома... Помню, как мама часто ходила со мной на пляж... Помню, часто пряталась за терновыми кустами... Однако теперь мы в Лондоне. За своими размышлениями я не заметила, как прошло пол часа, и внезапно очнулась от звонка будильника. Выключив его, я вспомнила, что сегодня мне должна прийти посылка: платье из интернет-магазина. Что ж, у меня есть час, чтобы умыться, позавтракать, одеться и успеть как раз к открытию почты, пока ещё нет большой очереди. В одной ночнушке босиком я пошла в ванную. Немного освежила своё лицо холодной водой, чтобы окончательно согнать с лица сон, почистила зубы и, собственно, на этом мои утренние гигиенические процедуры завершились. Я взбежала наверх в свою комнату, подошла к шкафу, не задумываясь достала чёрные штаны и белый свитер, бегом натянула на себя всё это и поспешила в кухню. Вчера вечером мама приготовила наггетсы, но, к моему огорчению, от них уже ничего не осталось. Я разогрела последний оставшийся кусочек пиццы с грибами и чай. Пицца лежала в холодильнике уже, наверное, очень давно, потому как была жёсткой и невкусной. А вот горячий чай в такую холодрыгу - то что нужно Наскоро позавтракав, я побежала в прихожую, одела свою чёрную кожаную куртку, сапоги, шарф, и вышла на улицу. Однако шёл такой сильный ливень, что мне пришлось вернуться за зонтом. Несмотря на дождь, на улице было просто чудесно. Воздух был очень чист и свеж и не было практически ни души. Мало кто рискнул бы показать нос из дому в такую погоду. Я рискнула. До почты было недалеко, основная дорога лежала через парк, и, когда я до него дошла, дождь кончился, выглянуло солнце, такое яркое и слепящее, что мне приходилось щурить глаза, чтобы хоть что-нибудь было видно. День обещал быть просто замечательным. Сложив зонт, я с отличным настроением побежала дальше, как вдруг меня будто бы что-то остановило. Казалось, я чувствую на себе чей-то взгляд, причём очень неприятный и злобный. Когда я обернулась, мне стало так неприятно, так плохо и страшно, что я, казалось, была на грани сумасшествия. На скамейке у фонтана сидел мужчина. Он был в каком-то грязно-алом плаще, волосы растрёпаны, всё лицо в шрамах, на руках и на одежде виднелись засохшие пятна крови. Он был настолько бледен, что походил скорее на тень, чем на живое существо. Вдруг он посмотрел мне в глаза, и от этого взгляда мне стало жутко. Всё, что помню дальше - жуткая головная боль, темнота, сильный холод. Придя в себя, я не сразу поняла, где нахожусь. Немного освоившись, я вспомнила парк, дождь и... это жуткое зрелище. Очнулась я на скамейке, на той самой, на которой сидел этот человек, или, вернее сказать, это существо (едва ли он напоминал человека). Зонт и сумка лежали подле меня. Кто был этот мужчина? Когда я думаю об этом, мне становится страшно. Следующие два часа прошли как в тумане. Я вспомнила, что почта сегодня не работает, и побрела домой. Дождь полил с новой силой, настроение упало до нуля, голова жутко раскалывалась и очень хотелось спать. Я не помню, как дошла до дома. Помню только, что был жуткий холод. Придя домой, я тут же завалилась на диван и уснула. Снились жуткие вещи. Во сне я была буд-то бы в каком-то саду. Поодаль от меня стоял мужчина, которого я видела в парке, рядом - ещё один. Тот, что стоял рядом, был высокого роста, в чёрном плаще и шляпе, лицо его скрывала страшного вида маска, а в руке он держал чашу, как мне казалось, с вином. Незнакомец в чёрном плаще начал понемногу приближаться ко мне, я в свою очередь пошла навстречу ему. Когда мы оба оказались на достаточно близком расстоянии друг от друга, он протянул мне чашу, и я, немного поколебавшись, взяла её. Незнакомец стоял не шевелясь. Я плавно подняла чашу к губам и, почувствовав жуткую вонь, отстранила от себя питьё. -Пей,- сказал он повелевающим, но спокойным голосом. Но я стояла и не решалась попробовать эту жижу. -Пей,- повторил он. Я поднесла чашу к губам и, пересилив себя, сделала глоток. Вместо вина в чаше оказалась кровь. Вскрикнув, я тут же проснулась и не сразу сообразила, что это был всего лишь сон. Я включила плеер в уши и постаралась успокоиться, но сон как рукой сняло. Хотелось было посмотреть на время, но мои наручные часы как назло встали. Неудивительно. Для любой техники я словно аномалия. Дождь лил не прекращаясь. Тяжёлые капли начали барабанить по крыше с новой силой, и этот чёртов сон почему-то не шёл у меня из головы. Чем больше я об этом думала, тем страшнее мне становилось, я впадала в глубокую депрессию и к горлу подступала тошнота. Выпив успокоительное, я взглянула на настенные часы, висевшие над камином. Было без двадцати три. Долго же я, однако, спала. Пора бы уже начинать собираться. Может быть, сегодняшний спектакль поможет мне отвлечься от всей той дряни, что случилась сегодня? Да, надеюсь, так и будет. Только было направилась к лестнице,и тут слышу позади себя топот маленьких ножек, и детские голоса, так рьяно о чём-то спорящие. Без сомнения, то были Джейк и Молли. -Джейк, нам нельзя трогать цветы в саду! Ты помнишь, что говорила мама? Я ей всё расскажу!- кричала девочка так громко, что, казалось,стены в доме затряслись. -Если расскажешь маме, то я ей скажу, как ты по ночам воруешь на кухне конфеты и лопаешь, хотя тебе нельзя. А этот цветок я подарю Роуз,- спокойно отвечал ей Джейк. -Ах вот как! Тогда я...- хотела было ответить Молли, но тут наконец оба заметили, что я здесь. -Рози, ну хоть ты ему скажи, что нельзя рвать цветы в саду. Мама же запрещает.- обратилась ко мне девочка. Я заколебалась. Братишка хотел сделать мне подарок, и ругать его мне не хотелось, тем более из-за такого пустяка, но стоило объяснить, что рвать цветы в саду не надо. -Рози, это тебе,-сказал малыш и, улыбнувшись, протянул мне белую, только что сорванную розу. -Спасибо большое, Джейк,-сказала я и обняла его,- но, пожалуйста, больше не рви цветы. Маму это очень расстроит. Обещаешь? Обещаю,- сказал он. Они с Молли были близнецами, но по характеру - совершенные противоположности. Джейк был всегда спокоен как удав, очень добр, и я его просто обожала. Молли же в свои четыре года привыкла всего добиваться исключительно истерикой, криками и плачем, и, что было самым ужасным, мне запрещалось её бить, хотя я неоднократно нарушала запрет, за что хорошенько получала. Тут за дверью послышались мамины шаги, и я, недолго думая, взбежала наверх в свою комнату, заложила розу в какую-то книгу и начала собираться. В шкафу моём было негусто: я никогда не была шмотницей, а современная мода меня просто пугала. Решила одеть то же, в чём ходила сегодня утром - чёрные облегающие штаны и белый вязаный свитер. Потом быстренько спустилась вниз в прихожую. Мама играла с близнецами в гостиной. -Рози, ты куда?- послышался из гостиной мамин голос. -Мы с Сьюзен идём в "Глобус" на "Отелло". Дождь уже закончился? -Да, но может начаться снова. Погода сейчас очень изменчива. Может, стоит вызвать такси? Нечего тебе по грязи ходить, денег я тебе дам, а так, глядишь, и доберёшься быстрее. Мама протянула мне купюру, и я подумала, что предложение имеет смысл. Я позвонила в такси и мне сказали ждать машину минут через пятнадцать. На всякий случай захватив с собой зонт я вышла на улицу. Дождя и правда не было, однако на улице было очень сыро и грязно. Некоторое время я, отвлечённо задумавшись, стояла, облокотившись на забор. Потом заметила, что я здесь не одна. Около фонарного столба стояла девушка, лицо которой скрывал капюшон, но поразило меня не это: она, в такую-то холодень, была одета в спортивную олимпийку и коротенькие шорты. Я хотела было подойти и спросить, кто она, что здесь делает, не холодно ли ей и могу ли я чем-нибудь помочь, но вдруг осознала, что не могу произнести ни слова. Я словно бы лишилась дара речи. Немного погодя, она подняла голову и начала разглядывать меня в упор. Мне стало не по себе, но я по-прежнему не осмелилась ничего сказать. Постепенно мне стало казаться, что она приближается ко мне, но внезапно я словно бы вышла из оцепенения: свет фар и дурацкий дабстеп, доносящийся из чёрного Ниссана, отвлекли меня. Машина подъехала к дому, и я, быстренько юркнув в неё, в последний раз оглянулась на тот самый столб: там никого не было. Картины за окном сменяли одна другую с невиданной скоростью. Мы проехали мимо парка, через который я шла сегодня утром, затем мимо огромного торгового центра, переехали мост над Темзой, затем мимо промелькнули ещё какие-то улицы, и вот - стоит во всей своей красоте и величии огромный, много раз реставрированный и перестраиваемый шекспировский театр "Глобус". Благодаря своей уникальной круговой планировке и величественному виду его можно было заметить издалека - столь масштабная архитектурная постройка контрастировала среди серых зданий. Я отдала таксисту деньги и, хлопнув дверью Ниссана, пошла ко входу. Сьюзен стояла облокотившись на красную кирпичную стену, которой был огорожен театр и, завидев меня, приветливо помахала рукой, в которой держала два билета, и с весёлой улыбкой направилась мне навстречу. -Ну ты, Рози, и копуша!Я этот грёбаный театр, чтоб его, раз, наверное, сто кругом обошла, пока тебя ждала. -Меня дети задержали. Как всегда, ругались между собой из-за какой-то херни. Честно говоря, достали уже. -Тогда всё ясно. Хорошо, что мне посчастливилось родиться самой младшей в семье. Сколько, кстати, твоим лет? -Недавно четыре исполнилось, но эта чупакабра Молли успела так достать меня за эти годы. Боюсь представить, что же дальше будет. Мы тем временем вошли в театр и сдали вещи в гардероб. И вот тут я почувствовала себя немного неловко. Почти все девушки, исключая меня, были в платьях или красивых блузках, а вот я в своей простой повседневной одежде явно не вписывалась в эту картину. Да и хер с ним. А вот Сью как нельзя лучше гармонировала с прочими: на ней было нежно-голубое атласное платье чуть выше колен, с кружевным воротником, чёрные туфли на огромном каблуке (ростом её природа, к сожалению, обделила), светлые её волосы были аккуратно собраны в пучок, а кошачьи болотно - зелёные глаза светились радостью. Спустя некоторое время мы уже сидели в мягких удобных креслах и выключали телефоны. Повсюду чувствовалась всеобщая радость и волнение. Вот уже свет начал постепенно гаснуть. Вскоре послышалось три громких звонка. Свет, которым до этого был наполнен зал, теперь был сконцентрирован на небольшом участке посередине - на сцене. Вскоре в зале наступила тишина. Представление началось.