Ruska

Осень была для Тэмина особенным временем года. Почему-то случилось так, что все важные события в его жизни происходили именно тогда. И первый раз это была просто обычная осень, какая бывает во всех городах, странах и прочее. Только начало сентября, и деревья пока ещё укрыты зелёной листвой, но недели через две они станут желтеть и потихоньку опадать под ноги прохожим. Мелкий дождик проходит слишком быстро, не оставляя после себя даже волшебного запаха. Ветер, по-летнему тёплый и такой обволакивающий, забирается под новую толстовку, согревая кожу своим мягким дуновением тепла. А закат совсем ранний, окрашивается в бледно-розовый, а затем приобретает больший объём цветов, которые не бьют своей яркостью, но почему-то ослепляют. Ласковый свет идеально ложится на серо-голубое небо, оттеняя облака. Барашки, двигающиеся в разном направлении так медленно, что, кажется, будто они совсем без движения находятся. И ты смотришь вверх: ветер дует на чёлку, колышется листва на кустах, деревьях, газонная трава за ограждением в парке, и вот эти воздушные подушки начинают двигаться. Это золотисто-алое окончание перед сумерками никак не хочет попадать в объектив, и Тэ обидчиво дует губы, потому что это уже десятый снимок, который он запорол. Должно же хоть когда-нибудь получиться хорошо? Можно пойти к реке – там будет лучше видно и чётче получится. Река спокойна и тем больше привлекательна на фоне пожелтевших крон. В такое время на мосту нет ни души, и ты можешь слышать стук досок у себя под ботинками – родной, успокаивающий, похожий на особо дорогую сердцу музыку. Опираешься на перила и смотришь вдаль, туда, на бескрайние просторы, что прячутся за горизонтом. Камешек, выкинутый носком ботинка, создаёт тонкую, почти незаметную рябь. И снимок получается уже другой. Яркий, живой, с этими кольцами на воде и отражением теперь уже нежно-розового шёлка в реке. Часть деревянных поручней, постаревших от времени, имеющих свои зарубки совершенно непонятно каким образом попадает в кадр, но ничуть его не портит. А вместе с ним и те самые желтовато-зелёные шапки деревьев с падающими вниз маленькими листочками. Такая осень у Тэмина была первая и самая настоящая. Желанная и влюблённая, как и он тогда: в эту красоту, в этот запах и чувство, бурлящее в груди, доводящее до крайностей – либо смейся так громко, до хрипоты в голосе, либо плач навзрыд. В любом случае, ничего не испортишь. А, если ещё немного подождать, именно того момента, когда солнце окончательно скроется и начнёт темнеть, то можно увидеть, как поочередно зажигаются фонари в сквере, как на улице появляются влюблённые парочки: смущенные – только что обретшие друг друга, любящие – те, чьи сердца уже проверены временем, одинокие – они просто любят вместе помолчать, иногда ведь лучше говорить душой, а не словами. И ветер пропадёт, а осень засияет от яркого света. Откроются уютные ночные кафе, в которых всегда приятно пахнет свежей выпечкой, травами и ягодами, вкусным какао и крепким кофе, черным чаем с лимоном и веточками жасмина… Тэмин вдыхает и продолжает фотографировать. Маленькие лавочки с пожилыми людьми, местечко возле фонтана, где обычно назначают первые свидания с шикарными букетами и застенчивой улыбкой, кафе в окошке, стараясь передать ту атмосферу уюта и волшебной осенней сказки, которая рассказывается не в голос, а так, что услышит далеко не каждый. - Красиво. Можно мне посмотреть? Эта первая осень Тэмина ещё и потому, что он кого-то встречает. Не просто сталкивается плечом или случайно задевает рукой. Не останавливается сфотографировать, а потом присылает фото по электронной почте. Он просто находит ещё одного такого же мечтателя, каким является сам. Ким Джонхен странный уже потому, что вот так просто смотрит фотографии на его фотоаппарате, приглашает посидеть в кафе и выпить кофе, просто потому что: - У них он здесь очень вкусный, и можно сидеть до поздней ночи. Хозяйка любит своих клиентов сильно. Но Тэмин не против и совсем не замечает, что Джонг хватает его за руку, как давнего знакомого, тащит в то самое уютное местечко и, конечно же, к окну. Садится и начинает говорить про всё, что в голову взбредёт. И Тэмин слушает, вникая, не доставая телефон, не смотря на часы, не ожидая заказа. Он просто потерял счёт времени, как бывает всегда, когда он оказывается совершенно один на лесной дорожке, усыпанной пожелтевшими, оранжево-красными, бардовыми и другими листьями. Когда почти не видно обуви, потому что она буквально скрывается в этой глубине, подбрасывая её каждый раз, как морские волны. - Давай сфотографируемся? – предлагает Джонхен. – За знакомство, так сказать. И улыбка у него, как раннее осеннее солнце – тёплое, согревающее, которое просачивается через плотно закрытые шторы, заставляя открыть глаза и улыбнуться началу нового дня. То самое солнце, что сопровождает Тэмина до института, а потом до танцзала и в парк, неумолимо склоняясь к родному горизонту, чтобы завтра снова показаться со своей сияющей любовью и невидимой улыбкой. - Хорошо, хен. Милое фото отправляется в электронную рамку к множеству ещё таких же, потому что на следующий день Джонхен вдруг зовёт его гулять. И Тэмин не думает о том, что это странно – совершенно незнакомый человек находит его просто для того, чтобы пообщаться, провести вместе время. - Ты не подумай, но я тебя уже давно приметил. Только вот всё подойти боялся. Я, может, и выгляжу уверенно, но очень стеснительный. - Ничего, хен. Это даже мило, согласись? И очень кстати. Эта осень сейчас такая же – она пока ещё стесняется. А ближе к середине октября будет смелее. Как и ты, наверное. Тебя создала осень. Джонхен на это ничего не отвечает, лишь просит называть по имени, а то как-то уж слишком неудобно. За эти три месяца самой яркой в жизни Тэмина осени они делят между собой свои мысли, тайны, красоту природы и самое главное – тот самый мир, который Тэ создал вокруг себя. Ту прозрачную ауру, которую уловил Джонг в их первую встречу глазами. Ту заоблачную мечту, что окружает и зажимает. - Ты чего-нибудь хочешь? В ноябре Тэмин болеет, но родителей рядом нет. Зато есть Джонхен, который денно и нощно сидит возле огненного младшего и пичкает того лекарствами. Тэмину ничего не надо. Только чашку крепкого чая с брусникой, свой фотоаппарат с самыми последними фотографиями и Джонга, обнимающего его и целующего в мягкие, сладкие от чая губы. В ноябре Тэмин всегда болеет. Потому что его пора уходит, уступая холодной зиме. Деревья уже совсем голые, а ветер колючий – приходится поплотнее запахивать пальто и укутываться в длинный шарф. Всё закончилось ещё в октябре, когда Джонхен смог набраться смелости и предложить Тэмину больше, чем просто прогулки вместе. Например, своё сердце и чувства, похожие на ту, самую первую фотографию. От них тоже внутри всё трепетало, Тэмин улыбался уголками губ, а щеки алели, как их первый совместный закат на фотографии. Только они, небо и горизонт сзади и вся жизнь впереди. - Тэмин? - М? - Я тебе нравлюсь? - Не думаешь, что задаёшь глупые вопросы больному человеку, Джонг? – Тэмин отрывается от разглядывания фотографий. – Конечно, нравишься. Что-то не так? - Поцелуй меня,- тихо просит Джонхен, заставляя младшего немножко напрячься. - Чего ты… Его останавливает вытянутая ладонь. Тэмин откладывает фотоаппарат и принимает сидячее положение, чтобы было удобнее смотреть. Тёмные волосы Джонхена мягкие и скользят между пальцев невесомо, поэтому Тэмин сначала целует их. Скула с маленькой царапинкой от хлестнувшей ветки в лесу. Вина Тэмина. Ещё одно прикосновение, извиняющееся. Губы. Те самые, что произносили греющие душу слова, что целовали в тени парковых деревьев в перерыве между парами, потому что: «Я скучал», потому что: «Люблю, Тэминни. Сильнее не любят». И теперь он целует их. Нежно прикасаясь, позволяя обнять себя за талию и прижаться ближе. Немного сильнее, потому что от таких тягуче-сладких прикосновений хочется ещё и ещё, гораздо больше. Наслаждаясь, получая взамен больше, чем сам отдаёт, потому что больше никак не умеет. Это достигнутый предел. Джонг отвечает и думает, что зря волновался. Зря ему подсказывало чутьё, что у них всё заканчивается. Тэмин думает, что не зря, но всё равно продолжает целовать, надеясь переубедить себя… - Мне здесь не нравится. Я хочу уехать,- вздыхает Тэмин в трубку. - Сынок, что-то не так? - Нет, мама, просто…- он оглядывается на мирно спящего Джонхена и тихо выдыхает тёплый обреченный воздух. – Моя осень уже закончилась. - И куда теперь? - Пока не знаю. Мне нужно будет переждать целый год. Вещи уже давно лежат в чемоданах. Тэмин не считает нужным их распаковывать. Он уезжает к родителям до следующего сентября, чтобы потом купить билет на случайный самолёт и вновь искать свою волшебную осень. Кто знает, может, в этот раз повезёт дважды подряд? Год выдался тяжёлым. Тэмина лихорадит, но он не понимает, почему. Телефон разрывается от звонков первые несколько месяцев, а потом замолкает навсегда. И отправляется в ящик ненужных вещей. Проходят праздники, наступает весна, а вместе с ней апрель и мысли о Джонхене. - Вспоминаешь ли ты меня? - Почему ты тогда ушёл? Джонхен смотрит на свой телефон и ждёт одного единственного звонка хотя бы сегодня. Потому что это его день рождения, потому что он любит Тэмина и почему-то не может забыть. Потому что ещё не высохшие дорожки слёз, как капель на улице – такие безжизненные и холодные, что заставляют дрожать. - Я тебя люблю… Он надеется, что Тэ слышит этот тихий шепот с высоты крыши. Надеется, что заболеет и в бреду опять начнёт звонить ему, и Тэмин почувствует, что Джонгу плохо, ответит на звонок, а потом вернётся в тёплую квартиру с запахом молока и шоколада. - А я любил? – раздумывает Тэмин, смотря в иллюминатор самолёта. Есть такое прекрасное золотое время – Ruska. Явление, которое нельзя описать словами. Редкой красоты осень, в которую просто невозможно не влюбиться. Тэмин успевает в самый разгар. Ведь скоро наступят холода. Сухие дороги и осеннее взрослое солнце, которое светит высоко-высоко, огибая лесные полянки, запутанные тропки и то самое место, в котором Тэмин снова забывается. Вокруг ни души. Осязаемая тишина с тихими постукиваниями и какими-то шуршаниями. Что такое Ruska? Для Тэмина бордово-зелёный, оранжево-жёлтый рай с ветром, вздымающим листву прямо до щиколоток. С мягким свитером, в котором ходишь по мощеным дорожкам, поглядывая по сторонам, делая ещё больше снимков, чем год назад. С небом – настолько ясным и чистым, облаками – мягкими, как вата и кристально-белоснежными. С порыжевшей травой возле самой кромки воды. С пальцами, которые намокают от прикосновения к синей глади. С блестящими от детской радости глазами, когда попадаешь прямо под листопад и домой возвращаешься весь в маленьких листочках, которые заботливо складываешь, чтобы засушить для первого в твоей жизни гербария. И как раньше его не сделал? С одиночеством, которое внезапно накатывает в один из пасмурных дней золотого периода. Тэмин смотрит в окно, стучит по стеклу и играется с телефоном, то и дело снимая блокировку. Он скучает: по родителям, по своему родному городу и учёбе. По Джонхену, которого не видел уже ровно год. Что такое Ruska? Для Тэмина та самая пора, когда он понял, что влюбился уже очень давно, но так этого и не сказал. Пальцы выискивают чужой номер и вызывают уже, наверное, совсем далёкого абонента. Он может не ответить и будет прав, но Тэмин надеется, что удача и здесь его не подведёт. - Да? – недоверчивый голос по ту сторону диалога заставляет Тэмина немного вздрогнуть и грустно улыбнуться, открывая окно настойчивому свежему ветру сказочной осенней поры. - Ты, я, фотоаппарат и осень… Как тебе такой вариант? - А потом ты сбежишь? - Не думаю, что смогу,- вздыхает Тэ и немного наклоняется вперёд, на улицу. – Здешняя атмосфера на меня слишком дурно влияет. Я разучился убегать, хен. - Я просил тебя не называть меня так,- бурчит старший, чем вызывает яркий и радостный смех в динамике. - Ты так и не ответил мне «да», Джонг. Я всё ещё жду. - Я, ты, уютное кафе на углу и бокал глинтвейна. Неплохой расклад на ближайшие несколько часов? – Джонхен смотрит вниз и тихонечко хмыкает, стараясь сдержать улыбку, чувствуя, как замерло чужое сердце. – Только не опаздывай, а то теперь могу убежать я. Он уже не слышит, как там, в маленькой квартире носится, как угорелый, Тэмин, хватая с вешалки тёплую кофту и завязывая кое-как шнурки на кроссовках. Но улыбка от скорой встречи не хочет уходить с губ, а глаза светятся неподдельным счастьем. Кажется, что год для них – совсем ничтожный срок. Что значит Ruska для Джонхена? Это долгожданная встреча и крепкие объятья тонких рук с длинными пальцами. Они цепляются за куртку аж несколько раз, проверяя: настоящий или нет? Это больше, чем два часа в кофейне – здесь пять маффинов, одно латте и одно американо и поток слов мелодичным голосом Тэмина, который всё ставит на свои места. Это уютное пристанище младшего с осенним запахом ветра и дождя, а ещё моря, которое тут недалеко. Можно хоть завтра сходить на пристань или снова постоять на мосту. Только теперь: - Давай лучше встретим рассвет? У тебя ведь ещё не было таких фотографий? - Видимо, они ждали своего момента. Ждали тебя,- тихо говорит Тэмин, не выпуская горячей ладони Джонга из своей. Это мягкая кровать и одно одеяло на двоих. Это рассказ о прошедшем годе и одиноко скатившая слеза по щеке Тэмина, тут же стёртая поцелуем. Это губы, целующие теперь уже с теми чувствами, которые оголены, как провода и беззащитны, как раненое животное. Это клубы пара от напора горячей воды в душе. И два обнаженных тела за ними отдаются друг другу без остатка и теперь уже точно навсегда. Это тихие протяжные стоны от умелых пальцев и губ, а ещё капельки солёного пота, смешанные с горячей водой, которая делает тело буквально бескостным. Это надпись на запотевшем зеркале: «Уже люблю. Никуда больше не уйду» и немного корявое сердечко. Это первая тёплая ночь за весь этот год. Любимый человек под боком, сопящий куда-то в ключицу и от этого просто до невозможности милый. Это утро с примитивным завтраком из яичницы и тостов, долгий расслабленный поцелуй сухих губ и застенчивая улыбка напротив, которая навсегда теперь останется той самой – осенней.