Выбор казекаге

К вечеру, заботами Наоми, все необходимое для барбекю было перетаскано на берег. Киба принес и установил большой шатер, в котором можно укрыться от ночного шторма или холода. Донна позаботилась о запасах алкоголя, еды и сигарет. Надев красное платье-футляр с короткой кожаной курткой, она пришла на место раньше подруг, быстро все расставила по местам и теперь с упоением курила, глядя на горизонт и мечтая о своем. Вскоре пришли Наоми и Сан-Фен. Первая, долго не думая, напялила рваные джинсы и рокерскую майку. Вторая была в синем коротком платье с вышитыми драконами. Ее волосы были собраны в высокий хвост. Прежде чем приступить к жарке мяса, Донна плеснула всем по бокалу красного вина и принялась веселить своими шутками. Постепенно обстановка стала совсем легкой и дружественной: девушки стали болтать обо всем, что только придет в голову и вворачивать свои реплики. Дожарив мясо, они перешли в шатёр. - Теперь можно отдохнуть по – настоящему, - довольно сказала Донна, присаживаясь на ковер, - у нас полно мяса, есть выпивка и закуски. О чем поговорим еще? – она затянулась. - Ну, я бы очень хотела послушать о тебе, Донна, - сказала Сан – Фен негромко. - Да, Донна, я тоже хочу, - сказала Наоми и тут же засунула в рот огромный кусок мяса. - У вас настроение для занудных историй? – усмехнулась Донна и затушила окурок. - Просто это очень интересно – послушать рассказы человека, объехавшего полмира, - восхищенно сказала Сан-Фен, - тем более, когда ты сама не выезжала из родной деревни. - Я хочу послушать про твоих пятерых мужей! – Наоми захлопала в ладоши, а Сан – Фен вытаращила глаза. Донна захохотала: - Да-да, у меня было их именно пятеро. Я толком и не помню ничего о последнем, потому что была почти постоянно пьяна в браке с ним. На трезвую голову просто не переносила на дух, а когда выпью – начинала обожать и восхищаться, вот так бывает. - И почему же вы развелись? – Наоми вытянула лицо. - Он заявил, что мне нужно перестать пить, - Донна закурила новую сигарету, - я со злости швырнула бутылкой ему в голову. Потом позвонила адвокату. Через три часа я уже была свободна, как ветер в поле и летела в теплые края. - Как печально, - вздохнула Сан-Фен. - Это было даже забавно. По крайней мере, я многому научилась от каждого своего мужа. Кроме одного, - Донна вздохнула, - я не научилась их любить. От такого заявления лица Сан-Фен и Наоми приняли озадаченное выражение. - Что ж, хотели слушать – слушайте до конца, - Донна уперлась рукой о колени и затянулась покрепче. Выдохнув дым, она пару секунд помолчала, затем продолжила: - То, что я не любила своих мужей, не совсем правда. Моего первого мужа звали Джозеф. Познакомилась с ним я в семнадцать лет. Тогда я еще была типичной дочкой успешных родителей, которая расписала всю свою жизнь на сто лет вперед: колледж, работа, повышения и прочее. Знакомство с ним привело к большой любви, что слегка подкорректировало мой график – в него также вошло и замужество, и забота о нашем доме. Через год мы поженились, купили чудную квартиру в Нью-Йорке и счастливо зажили, - она стряхнула пепел, - но я продолжала разрываться между чувствами и долгом построить карьеру. Мне казалось, что я хватаюсь за все и не успеваю вообще ничего. Стала часто срываться на Джо, просиживать на работе сутками. Он все терпел. Даже приходя в пустой дом и ложась в холодную постель, Джо ни разу не упрекнул меня в черствости, - она сделала паузу и выдохнула, - а потом случилась катастрофа. Как обычно утром, мы собрались и поехали на работу по Бруклинскому мосту. Где-то на середине встречный поток машин сошел со своей полосы и впечатал нас в самые перила. Я вылетела через лобовое стекло на дорогу. От шока я не соображала, что происходит: как в замедленной съемке смотрела на свои руки, переломанные в трех местах. Когда приехала скорая, меня положили на каталку и затолкали в машину. Повернув голову, я увидела Джо. Он был еще в сознании и истекал кровью. Тогда я поняла, как никчемно тратилась моя жизнь и на какое дерьмо. Я кинулась к нему на грудь и стала умолять о прощении. Он лишь гладил меня по спине уцелевшей рукой и говорил: «Ты самая лучшая, Донна, моя маленькая, упрямая девочка». Дальше я потеряла сознание. Донна подняла голову и затянулась. Из правого глаза потекла слеза, но голос остался твердым и выражение лица не изменилось. - Он умер спустя полтора часа во время экстренной операции. Даже деньги и лучшие врачи Нью-Йорка не спасли моего Джо. Я выжила. Врачи около года собирали моё тело по кусочкам: сшивали сухожилия, сращивали и переламывали кости, выращивали новые ткани. Когда я, наконец, смогла жить без наркоза и обезболивающих, то стала молить о смерти. Все те дни, что я провела в клинике, я без остановки плакала. Нет, не навзрыд – просто слезы сами текли из глаз, как воздух сам заходит в легкие. Когда моей жизни уже ничто не угрожало, врачи ликовали: уникальный случай в медицинской практике, чтобы пострадавший на восемьдесят пять процентов человек смог выжить после страшной аварии. Многие функции я утратила: я не чувствую боли, могу двигать ногами только вперед и назад, никогда не смогу родить ребенка. И долгое время я не понимала, зачем Господь лишил меня всего и оставил меня в живых? Донна задумчиво взглянула на сигарету. Сан – Фен и Наоми шокировано молчали. - Причиной аварии стал чертов обдолбаный наркоман, который угнал тачку в неадекватном состоянии, - зло прошипела Донна, - но позже я узнала, что авария унесла не только моё здоровье и главного человека в моей жизни. Она лишила меня возможности любить других. Я всё ещё люблю Джозефа и всегда буду. Осознание этого напугало меня, я принялась доказывать самой себе, что это неправда. Но наломала кучу дров и попортила немало крови своим несчастным мужьям почем зря. Я рада лишь тому, что со всеми рассталась без взаимных претензий и обид и по взаимному соглашению. Она замолчала. - Когда это случилось? – тихим голосом спросила Сан-Фен. - Семь лет назад, - не моргнув, ответила Донна, - мне было двадцать два. - Ты счастливая, - печально сказала Наоми, - в твоей жизни была настоящая любовь. - Конечно, я очень счастливая, - неожиданно согласилась Донна, - еще счастливее я стала, когда прекратила убиваться. Теперь я просто жду того дня, когда снова обниму своего дорогого Джо на том свете, - она мечтательно улыбнулась. Сделав пару затяжек, Донна опомнилась и повернула глаза на Сан-Фен и Наоми, которые не смели шевельнуться и сидели со скорбными лицами. - Эй, вы двое, состряпайте рожи попроще, - усмехнулась она, - я не для того тут распиналась, чтоб вы потом сидели и жалели меня. - Нет - нет, Донна, - Сан-Фен сделала невозмутимое выражение лица, - я просто задумалась, - она сделала паузу и спросила: - А можно узнать, почему твоим бизнесом управляет отец? Наоми оживилась и с интересном посмотрела на Донну. Та согласно кивнула и отняла сигарету от губ: - Хороший вопрос. Но тут, опять же, непростая история взаимоотношений с моими родителями, - она неопределенно махнула сигаретой в воздухе. - Вы не общаетесь? – взволнованно спросила Наоми. Донна пожала плечами: - Как сказать. Официально мы не ругались, никто никуда меня не гнал. С отцом мы всегда понимали друг друга и ладили. Сложнее с матерью, - она прищурилась и сделала длинную затяжку, - японский менталитет все еще правит ее разумом. Она очень категорична. Как только я стала ходить и разговаривать, мама принялась мне внушать, что мое призвание – сделать карьеру и стать достойной преемницей бизнеса. Собственно, я и сама в это свято верила до аварии, - сигарета закончилась и Донна прикурила новую,- после того, как я оправилась, мать очень надеялась, что я вернусь к работе с удвоенным рвением. Но когда я рассказала, как переосмыслила свою жизнь, она разозлилась. Как же, - Донна усмехнулась, - столько лет промывки мозгов прошли даром, и некогда послушная доченька посмела захотеть стать чем-то большим, чем кукла для офиса. Был большой скандал, мы наговорили друг другу много всего. Мать сказала, что ей стыдно за меня. Тогда я созвала адвокатов, пригласила отца, и мы переоформили все документы фирмы на моё имя. Я кинула эту бумажку маме на стол перед отъездом, - Донна хитро захихикала, - официально ее мечта сбылась: дочь – хозяйка фирмы. С меня взятки гладки, - она подняла обе руки вверх. Слушательницы засмеялись. - Ты такая смелая, Донна, - восхищенно сказала Наоми. Потом она грустно вздохнула. Донна это заметила: - Что тебя грызет, дорогая? – спросила она, выдыхая дым в сторону. - Это не так уж важно, - Наоми смахнула пшеничную прядь, упавшую на глаза, - просто некоторые прикидки, которым никогда не сбыться. - Выкладывай, - Донна махнула рукой. Сан-Фен с улыбкой протянула Наоми корзинку с фруктами. Та взяла желтое яблоко и повертела в руках: - Я хотела бы отправиться в мир людей. - Зачем? – Донна с интересом посмотрела на нее. - Не знаю, как и объяснить, - Наоми немного подумала, - мне кажется, что там всё честнее, чтоли. - То есть? – Донна приподняла бровь и затянулась. - Ну не то, чтобы совсем честно, - задумчиво протянула Наоми, - но, допустим, у шиноби ты ограничен в выборе. Можешь стать либо первоклассным воином, либо нулём без палочки, - она устало взмахнула руками, - а если тебе непосчастливилось родиться в сильном клане или в известной семье, то дело усугубляется. Ты не имеешь права быть плохим шиноби. И плевать, чего ты хочешь на самом деле, - она горько вздохнула. Повисло молчание: Сан-Фен удивленно слушала, а Донна погрузилась в раздумия. - И ты считаешь, - произнесла, наконец, Донна, - что отец против такого расклада, что его дочь не станет воином? А ты разговаривала с ним, рассказывала о своих задумках? - Нет. Донна, он даже никогда и не думал, что его дети станут кем – то другим, - Наоми ударила песок ладонью, - для шиноби не существует мира за пределами их деревень. - И что же будет в худшем случае, по-твоему? – Донна с интересом уставилась на Наоми, - если ты расскажешь обо всем отцу, и он воспротивится, что же он сделает? Наоми молчала, глядя в пол. - Вот и я не нахожу ответа, золотце, - вздохнула Донна, - может быть, он расстроится, но не более того. Запирать тебя никто не станет и связывать по рукам-ногам – тоже. В конце концов, у него есть еще сын, который всеми руками за жизнь истинного шиноби, - она подняла кисти рук кверху, - вот и вся трагедия, моя дорогая.