Дневник студента

17 ноября 201*       – Проходи, располагайся.       – А мне за это по голове не дадут?       Она настороженно огляделась, медленно зашагала вперед. Ро́мео поставил на бетонный парапет две кружки горячего кофе. Туманное далеко по-прежнему приковывало его взгляд к серым небесам.       – Мы на «ты» или на «вы»?       – А тебе принципиально? Еще вопросы?       Флешар в ответ так выразительно посмотрела на пачку сигарет в его руке, что он потряс головой – не почудилось ли? Синие-синие блестящие глаза сказали что нет, не показалось, и он, чувствуя себя полным идиотом, протянул пачку ей.       Шиншилла ловко вытряхнула из упаковки сигарету, зажигалку, неторопливо закурила. Со странной мордахой принюхалась к дыму.       – Что за гадость вы, мистер Философ, курите… с ментолом… – Тем не менее, Флешар прикрыла глаза, пыхнула сигареткой. Заметив его взгляд, она спросила: – Что? Я нервничаю.       – Не знал, что ты куришь.       – О, вообще-то давно бросила. Школа, – трагически добавила она, словно это все объясняло.       Учитывая ее возраст, это ж когда надо было начать и бросить, чтобы сейчас это было уже «давно»?       – Что же творится в твоей голове, – рассеянно пробормотал он.       Почему людей без конца волнует этот вопрос? Неужто, бедным, заняться больше нечем?       – Поверь, если бы активность моего мозга можно было снять как кардиограмму, линия была бы абсолютно ровной!       Она даже попыталась правдоподобно рассмеяться своей шутке.       Сегодня она заявилась в техникум в строгом брючном костюме. Даже привычные кроссовки вместо сменки заменили сапожки. Впрочем, ладно Шиншилла – с ней все ясно – но почему остальной Актив+ явился в деловых костюмах?! Даже Элиза Ангора, которая знала-то активистов жалкие полтора года, тоже выглядела строго и безукоризненно!       – Что вы задумали?       – Мы?..       – Ты и твоя шайка.       Шиншилла поперхнулась дымом, безмерно оскорбленная «шайкой».       – Они не мои! Я в таком виде пришла, потому что мне показалось, что если я приду в джинсах, меня загрызут. И моим друзьям показалось так же.       Она отпила из кружки кофе, довольно прищурилась.       – Почему вы не помирились с Княжиной?       В этот раз заносчивая чертовка подавилась кофе и долго пыталась прокашляться. Наконец она просипела:       – Убить меня хочешь, да?!       – Почему?       – Мы не ссорились.       Флешар отставила кружку и затушила сигарету.       Вот она, преданность взрослого человека! Своего добился, так теперь глупых малолетних подопечных можно в расстрельную команду записывать?       Ну просто «ах какая неожиданность».       Взрослые всегда теряют терпение первыми.       – Не пойми меня неправильно… мы не ссорились с ней, чтобы мириться. Мы вообще слова против ей не говорили. Мы очень уважаем нашего куратора и ценим, но многие вопросы, заданные нами, остались без ответа.       Мишка заправила прядь волос за ухо.       Каких-то тринадцать дней назад, четвертого ноября, Актив+ поджидал преподавателя Зарубежной литературы. Все были уставшие, все мирно переговаривались о различных тяготах студенческой жизни. Мишутка всеми силами пыталась прикорнуть после предыдущей пары и в беседе не участвовала. На полпути к астралу она не слышала даже голосов снующих туда-сюда людей. Ей снился – мерещился? – странный, полыхающий во тьме, голубой огонек, приближающийся к ней со стороны. Так что громкий голос «огонька» в реальности над ухом стал полной неожиданностью:       – Хотелось бы напомнить вам правила хорошего тона. – Княжина была совсем не в духе. И это с утра-то пораньше! – ЗДРАВСТВУЙТЕ!       Сказала так и убралась по своим делам в кабинет секретаря Домогацкой, громко хлопнув дверью. А Актив+, в тот момент прилипший к окнам, выходит, должен был спиной обнаружить приближение наисветлейшего и наипрекраснейшего куратора и раскланяться первым. Согласно всем этикетам и правилам хорошего тона.       – Это моя вина, – тихо пробормотала Мишка. И в подтверждение ее размышлений, взгляд Философа переменился.       Что поделать! Одиннадцать лет школьной жизни четко приучили ее к мысли, что учащийся виновен всегда и во всем. Даже в обстоятельствах непреодолимой силы. Даже если это никому не выгодно.       Даже если он не виноват.       – Твое расследование завершено? Пойдешь докладываться Бэль?       Философ невозмутимо пил кофе.       – Ничего я никому не должен.       Ну конечно. А вот буквально перед походом на крышу Бэлла ни с того ни с сего вдруг изловила Романова в коридоре, трогательно за ручки подержала, да еще прошептала что-то… Как тут устоять?       Она-то может уговаривать так, как студенту не под силу.       И дураку понятно.       – А, в Дневнике ничего путного не попалось?       – Не знаю о чем ты.       Мишель опустила взгляд. На душе было как-то пусто и гадко.

Вот и закончилась эта сказка!

      – В поездке ты стащил мой Дневник. Я не спала тогда. Спасибо, что вернул. Терпеть не могу, когда кто-то роется в моих мыслях.

Только есть вещи, которые она не прощает.

      – А как же пометки твоих друзей?

Есть вещи, которые она никому не прощает.

      – Надеюсь, ты убедился, что ни я, ни остальные никаких дворцовых переворотов и свержений не планируем. Я всегда придерживаюсь мнения, что худой мир лучше доброй войны.       – Верится с трудом.       – Ну, каждый сам выбирает, во что верить, не так ли?       Неужели он думал, что Дневник – настоящий?..       Дневники Мишель Флешар начала и закончила вести еще в средней школе. Зачем поверять свои мысли бумаге, которую так легко уничтожить и так легко украсть? Да и вести-то их было особо некогда. В этот Дневник шли скупые факты о жизни в техникуме, поскольку в один прекрасный день Флешар поняла, что от школьных воспоминаний не осталось ни следа.       Одиннадцать лет событий, успехов, катастроф каким-то волшебным образом выскочили из головы.       Одиннадцать лет потеряны бесследно…       Какая досада.       Какое расточительство.       И как же теперь по всем швам трещащий нейтралитет не перевести в открытую конфронтацию? Ведь никто учащемуся помогать не станет. Ведь испокон веков наказать жертву было проще, чем проказника.       Мишель прикрыла глаза, но не увидела ничего, кроме того самого холодного огонька.       – До свидания, Игорь Николаевич. Спасибо за кофе, – сказала Флешар, и перемахнула через защитное ограждение с четвертого этажа. Она никогда не искала легких путей!       Философ вроде как рванулся следом, но дверь на крышу распахнулась.       – Отпусти, – верещала Княжина, подталкиваемая в спину Галиной Глебовной. – Не хочу я!..       – Здаров, Ро́мео! Перекурим, а? ***       …Как только преподаватель уткнулся в книгу за очередной цитатой, Флешар протяжно зевнула и пролистала Дневник.       Странные пустые дни тянулись друг за другом бесконечной вереницей. Время бесконечных проверочных, пристальных, точно выжидающих взглядов и совершенно непрошенные мысли об утрате Философа как союзника. Да еще понимание того, что записи Дневника пусть ненадолго, но так не вовремя оказались в чужих руках… за угловатым, корявеньким и неразборчивым почерком таилась забытая часть прошлого, которую просто не хотелось потерять. А иные, несмышленые, имели неосторожность вписать свои настоящие мысли – хотя многие из них по прочтении мало-мальски вышестоящим начальством могли вызвать приступы неудержимого гомерического хохота, и только.       – …Так что вы выбираете? – монотонно бубнил педагог.       – Конечно конференцию, гы-гы! – отозвался откуда-то староста.       – Да, хорошо. Книжная выставка, конечно, гораздо проще позволяет разрекламировать книги…       – Мы не идем легким путем!       – …но, как и она, конференция нуждается в подходящем заголовке…       – Ну… «Наши книги», к примеру!       – …который мог бы объяснить, для чего вы устраиваете конференцию, что войдет в ее состав…       – «Что и как мы читаем», куда войдет современная отечественная и зарубежная литература, которую выбирают наши студенты!       И Феодосий вновь гыгыкнул, довольный своим предложением. Преподаватель обвел безразличным взглядом открыто бездельничающих студентов. Но всем было плевать, так что никто не возражал.       – Хорошо. И вы, конечно же, знаете, что помимо основной выставки и вступительного слова конференция требует определенной программы, которая не позволит скучать зрителям. Кроме того, вся конференция нуждается в некотором оформлении…       Мишка вдруг выпала из астрала, подсчитала что-то на пальцах, толкнула Элизу. Раздались неясные шепотки, к которым вскоре присоединились остальные активисты.       Кристина быстро подняла руку.       – Мы возьмем на себя оформление выставки.       – Мы? – преподаватель потянулся за записной книжкой и поочередно вписал назвавшихся студентов. – Кстати, Мишель, организационные вопросы по конференции я хотел бы поручить вам.       «Так я на это и подписалась» – проворчала Шиншилла, а преподаватель безмятежно принялся перечислять ее обязанности. На одиннадцатом или двенадцатом пункте Флешар таки поняла, во что ввязалась.

Не верь судьбе, спасение в борьбе!