Легенда о минувшей жизни

      Солнце едва успело подняться над Клэйтоном, а Дэрил был уже на ногах. Потягиваясь и окликая брата, он, босой и без рубашки, прошлёпал на кухню, достал чудом уцелевшую бутылку пива из холодильника и с наслаждением ополовинил её. Судя по всему, Мэрла дома не было. Они сняли крошечный дом на окраине – так было привычней, и спокойней, но старшего Диксона тут редко можно было застать. Вчера Мэрл притащился после дикой попойки только под утро, и младший знал, что тот проспит до вечера… где бы он ни спал. За последние два года в их жизни хоть и произошли кое-какие перемены, но по сути ничего не изменилось: Мэрл по-прежнему напивался и буянил, правда, после горячо прося прощения, и Дэрил всё также был предоставлен самому себе. Но, говоря откровенно, его это устраивало. Мэрл иногда сводил его с ума своей заботой – после той ночи в гостинице у него в голове будто что-то переклинило, и он почти перестал быть похож на славного представителя их рода. Даже работу нашёл, как обещал, примазавшись к местному клубу байкеров, видимо, те сочли его достойным. Дэрил презрительно фыркал при одном их упоминании – как ему казалось, это была просто кучка деревенщин, нацепивших куртки с нашивками и накупивших подержанных «Харлеев». Однако свои мысли он держал при себе – и Мэрл доволен, и зубы целее. Дэрил действительно никогда не видел его таким счастливым, разве что когда тот накуривался, но за эти два года это случалось не так часто. Они продали остопиздевший пикап, и Мэрл на вырученные деньги обзавёлся гордостью всех местных героев асфальта – Триумфом Бонневилль, в равной степени, насколько крутым, настолько же и старым. Теперь его чаще можно было найти копающимся во внутренностях «Бонни», матерящегося через слово, а то и вместо всяких приличных слов, чем за барной стойкой. Это уже было большим плюсом присоединения к дружной байкерской семье, а работа в принадлежащей клубу автомастерской была просто охуительным бонусом. Сам Мэрл отнёсся к этому довольно равнодушно, предпочитая покатушки по городу и попойки вечерами в клубе с новыми братьями, и спихнул это дело на младшего, как всегда, забыв его спросить. Но Дэрил был в восторге – у него была своя работа, за которую он мог получать реальные деньги и, может, со временем перестать зависеть от старшего брата… Не то чтобы он совсем мечтал отделаться от него, просто не любил ходить в должниках. Хотя свои долги он исправно отрабатывал, предпочитая не задумываться, насколько это правильно. Их отношения далеки от идеальных, но, чёрт возьми, плохо от этого не было никому. Но теперь Мэрл всё реже требовал своё, обходясь бесплатными услугами байкерских шлюх. Иногда Дэрил чувствовал даже что-то мерзко скребущееся внутри, меж рёбер, но привычно не обращал на это внимания. Он давно научился если не бороться, то хотя бы не замечать любую боль. Этой ночью Мэрл тоже предпочёл объятия какой-то дешёвой бляди, заночевав, видимо, прямо в клубе. Настроение резко скакнуло к отметке «предерьмовое». Но, так или иначе, а надо было двигать к автомастерской, а равно и к клубу. Дэрилу там не нравилось, хотя он и сам не смог бы объяснить, почему. Дэрилу вообще мало что нравилось в его жизни, но изменить окружающую действительность он никак не мог, а потому и… — Хули ныть? — говаривал сначала их папаша, а после и Мэрл, когда Дэрил ненароком давал слабину. Вот и теперь не время было. Нужно работать.

***

      Для Мэрла это утро выдалось тоже несладким. Он обнаружил себя со всеми признаками неслабого похмелья, лежащим на полу в куче одноразовых стаканчиков, бычков, пивных бутылок и прочих следов удавшейся вечеринки, в объятиях какой-то девушки, дремавшей у него на груди и даже, кажется, не думавшей просыпаться. — Эй, детка! Э-э-э, как там тебя, бля, подъём! — он тронул её за плечо. Ноль внимания, фунт сопения. Вспомнить её имя никак не получалось – то ли Тина, то ли Трэйси, шут её, в общем, знает. — Эй, тебе уже пора! — Д-брое утро, — проворковала девушка заплетающимся языком и попыталась поцеловать его, но он отвернулся, делая вид, что ищет сигареты, прекрасно зная, что выкурил вчера последнюю ещё до того, как подцепить эту…Тару? Целоваться со шлюхами – это самое последнее дело. Кряхтя и спотыкаясь, он с трудом преодолел расстояние до бара, от души надеясь, что там ещё хоть что-то осталось. Нашлась бутылка можжевеловой водки, которую Мэрл не любил, но выбирать не приходилось. Только когда добрая четверть джина исчезла из бутылки, он оторвался от горлышка и удивлённо уставился на девушку: — Какого чёрта ты ещё здесь? Тебе не стоит торчать здесь днём, ты же знаешь, — морщась, как от головной боли, пробормотал он. Впрочем, голова очень даже болела. — О, прости, я просто думала… я уже ухожу, — она расстроенно опустила голову, копаясь в сумочке, будто что-то отыскивая, но Диксону слишком хорошо были знакомы все эти фокусы – он только что проделал то же самое. Но то ли девушка была привычная, то ли и правда что-то потеряла, но через секунду её каблучки бодро застучали по паркету, задержавшись на миг в дверях: — Мы ведь ещё увидимся? — не лишь бы что-то сказать, а с надеждой. Мэрл, досадливо скрипнув зубами, выдал: — Ну а то ж! Дверь хлопнула, и Мэрл выдохнул, накидывая клубную жилетку и расслабляясь. Теперь можно было пойти стрельнуть у брата сигарет – Дэрил всегда начинал работать ни свет ни заря. И в кого только такой пошёл-то?..

***

      Мэрл чувствовал себя уже почти человеком, вознося хвалу джину и раннему утру. Обычно вокруг стоял страшный шум: утробно ревели или печально чихали больные моторы, не желая заводиться, несмотря на все старания, то с одной, то с другой стороны слышалось крепкое словцо механиков, которых, к слову, было не так и много. Работали посменно по двое, и за вычетом Дэрила, тут ремонтировали тачки ещё шестеро мужиков. Для младшего Диксона сделали исключение, и он мог работать без напарника, и в любое удобное время. Может, ему и стоило насторожиться, заметив такое особое к себе отношение, но он думал, что это Мэрл нахлопотал, к тому же, Дэрил был слишком увлечён, пытаясь везде успеть и запомнить, что к чему. В это же утро было непривычно тихо. Мэрл нашёл Дэрила в закреплённой за ним части мастерской. Он, лениво привалившись к стене, стоя курил, зажав сигаретный фильтр меж зубов, держа в одной руке кусок красной банданы, а в другой – полироль. Он с неодобрением – и, как показалось Мэрлу, со злостью посмотрел в его сторону, стоило ему появиться и плюхнуться рядом на пластиковый стульчик, едва не развалившийся от таких резких телодвижений: — А мне казалось, это я вчера выжрал годовой запас виски, — заметил Мэрл, откинувшись назад и широко расставив ноги, — Чего такой смурной, а, малой? Он прекрасно знал, как задеть Дэрила за живое. Но тот только молча давился дымом, угрюмо смотря куда-то в одну точку за его плечом. — Я что, впал в немилость со вчерашнего дня? Ну и что я теперь натворил? Вроде веду себя, как обычно, — продолжал рассуждать Мэрл, уже внутренне заводясь, — Эй, Ваше величество, я с тобой говорю, твою мать! Он подался вперёд, хватая младшего за запястье и потянув его на себя. Теперь Дэрил стоял между его разведённых колен, щуря глаза не то от солнца, не то от раздражения, и всё так же упрямо не глядя на брата. Не выдержал, грохнул бутылку с полиролью о пластиковый стол, почти уже крича: — Вот именно, что как обычно, то есть, как ёбаный урод! Только о себе и думаешь, пропиваешь всё до последнего цента, пока я здесь вкалываю за гроши. Чёрт бы побрал тебя… — Погоди, тебе же нравилась эта работа? — не дослушав эту гневную тираду, перебил Мэрл. — …и всех твоих шлюх! — закончил Дэрил, и тут же прикусил язык, поняв, что сгоряча ляпнул лишнего. — Ах вот оно в чём дело! Моя маленькая Дэрилина просто ревнует! Ну, ничего, сейчас мы это исправим, — довольно скалясь и растягивая слова, пообещал Диксон, и, пользуясь его замешательством, ловко выдернул из пальцев брата засаленную тряпку и связал его руки. — Ты что творишь? Совсем ёбу дал?! — Дэрил даже слов не находил от бешенства. — Возмущаться будешь потом, Дэрилина, когда не сможешь сесть на задницу, а пока заткнись и пошли, — велел Мэрл, потянув его за собой, как не отличавшегося послушностью мула, крепко держа за сцепленные запястья, и, не слушая дальнейших возражений, затолкал в ближайшую подсобку, — Жаль, у меня нет ничего, чем бы заткнуть тебе рот… ну да это только пока. Эта грязные шуточки прошили Дэрила насквозь страхом пополам с возбуждением. Помещение было крошечное, тёмное, но Мэрла это нисколько не смущало. На свете вообще едва ли могло найтись хоть что-то, способное его смутить. Может, это была и не самая здравая идея, порождённая его увечным мозгом, но Мэрл предпочитал действовать, а не раздумывать. Он прижал уже не сопротивляющегося брата к стеллажу с инструментами, запчастями и прочими нужными для ремонта причиндалами, и с удовольствием, как до этого к бутылке джина, присосался к его шее. Его всегда очень заводил вид «рабочего» Дэрила: и завязанные на талии рукава форменного комбинезона, болтающиеся туда-сюда при ходьбе, и блестящие от пота, рельефно выступающие мышцы рук, и заляпанная чёрт знает чем когда-то белая майка-алкоголичка, и то, как он поводит плечами, устав возиться с очередным запущенным движком, поминутно дёргая головой, борясь с лезущей в глаза чёлкой, и запах бензина, масла и смазки, ставший, казалось, его неотъемлемой частью… Словом, весь он был одно сплошное искушение. Он задрал его поношенную майку, намечая места для новых поцелуев-укусов, зная, что после него здесь останутся тёмные метки. Дэрил только сдавленно дышал, тесно зажатый между шкафом и сильным телом брата, не имея возможности ни помешать, ни помочь. Оно, конечно, Мэрл ебанутый на всю голову, но с ним уж точно не соскучишься. Наконец, Мэрлу надоело его занятие, и он отстранился, слегка надавив на плечи Дэрила, и занялся ремнём на своих брюках. Младший понял намёк, осторожно опускаясь на колени как раз на уровне его ширинки. Видя, что у Мэрла уже крепко стоит, он неловко коснулся губами нежной розовой головки, будто в первый раз, неторопливо обвёл её языком, словно дразнясь. Мэрл запыхтел, запуская пальцы в длинные волосы Дэрила, чуть надавливая на его затылок, принуждая взять глубже. Дэрил поборол желание напакостить и выпустить зубы, во многом потому, что можно этих самых зубов за такое и лишиться, и ускорил темп. Без рук было тяжко, непривычно, работать приходилось только языком, зажав будто ещё больше набухшую головку за щекой, он старался, шумно дыша через нос, но она всё равно то и дело выскальзывала, и тогда Мэрл нетерпеливо сопел, отвешивая Дэрилу подзатыльник, одновременно заправляя свой тяжёлый, налитый кровью член обратно, ругаясь и бормоча, что ни черта-то он, дурной, не умеет, всему учить надо. Дэрил вскользь подумал, что Мэрл никогда не делал для него ничего подобного. Вскоре он не мог уже и ругаться, и когда, в очередной раз, Дэрил, выпустив его член изо рта, застыл с виноватым выражением и полупрозрачной паутинкой слюны, протянувшейся от покрасневшей нижней губы до головки, он рывком поднял его на ноги, развязал рукава комбинезона и кивком указал на стоящий в углу каморки стол. — Мэрл, а если он не выдержит? — Мэрл молча подтолкнул его к столу, принуждая повернуться к нему спиной, целуя шею и попутно стаскивая его форменный комбинезон до лодыжек, — Господи, да хоть руки-то развяжи! Тут Мэрл, сообразив, что Дэрилу может быть больно, всё же сжалился и ослабил узел. И тут же, без лишних разговоров, нагнул его над столом, принуждая практически распластаться по нему. — От сукин-то сын, — рычал Дэрил, больше для вида, чем действительно злясь, специально нарываясь и дразня брата. Ему нравилось, когда его брали так грубо, и одновременно он чувствовал себя защищённым, зная, что Мэрл никогда по-настоящему не перегибал палку, — Ебучий ублюдок… ты своих сучек трахаешь так же отстойно? Мэрл на провокации не поддавался, зато поддавал жару, всё увеличивая скорость и наращивая темп. Дэрил при каждом толчке задевал предплечьями об острое ребро стола, стёсывая кожу, но молчал. Мэрл толкнулся ещё несколько раз, почти вколотив его в стол, и Дэрил почувствовал, как внутри него разливается жар, а потом за волосы потянул на себя, заставляя выпрямиться. — Ты сегодня очень старалась, Дэрилина, и заслужила кое-что, — прошептал Мэрл задыхающемуся брату на ухо, кусая мочку и развязывая ему руки, развернул к себе лицом. Пока Дэрил приходил в себя, растирая затёкшие запястья, Мэрл резко опустился на колени и… Дэрил никогда такого ещё не испытывал. Казалось, что все ощущения сосредоточились в пульсирующей головке его члена. Мэрлу хотелось почувствовать каждый миллиметр, каждую выступающую венку, но уже через несколько коротких вечностей почувствовал тугую струю, ударившую в нёбо.

***

      Спустя какое-то время, что они просто восстанавливали дыхание, лениво целуясь и приводя себя в порядок, Мэрл вышел на залитую солнцем, наполненную запахом раскалённого асфальта площадку и заявил: — Вообще-то, я только сигарету хотел попросить, братишка, — он засунул в задний карман комбинезона Дэрила заляпанную маслом и чёрт знает чем ещё бандану, попутно облапав его задницу, будто до этого времени мало было, и, взяв протянутую сигарету, плутовато подмигнул. — Ты ещё чем-то остался недоволен, сука хитрожопая? — деланно обижаясь, Дэрил нашарил в одном из карманов зажигалку, — Сейчас вот дрыхнуть поедешь, а мне ещё смену работать до вечера. — Ну, тогда не буду мешать, работа есть работа, — Мэрл с кайфом затянулся, выдохнул струйку дыма, и, задумчиво наблюдая, как она таёт, сказал, будто бы сам себе, — М-м, пожалуй, мне стоит почаще ночевать не дома.